Пролог.

Порождения интеллекта или фантазии в большинстве случаев завершают свое

существование в течение периода, который колеблется от часа послеобеденного

отдыха до жизни целого поколения.

переживают упадок и вновь возвращаются, возвращаются не как неузнанные элементы

культурного наследия, но в собственном индивидуальном облике, со своими особыми

приметами, которые люди могут видеть и трогать. Их с полным основанием можно

называть великими, никакого изъяна в этом определении, связывающем величие с

жизнеспособностью, я не вижу. В этом смысле это определение, несомненно,

применимо к учению Маркса. Есть еще одно преимущество в оп­ределении величия

способностью к возрождению: тем самым оно перестает зависеть от нашей любви или

ненависти. Нам совсем не нужно верить, что великие открытия непременно должны

быть ис­точником света или не содержать ошибок в своих основах или де­талях.

Напротив, мы можем считать их воплощением тьмы; мы можем признавать их в корне

неверными или не соглашаться с от­дельными частностями. Что до Марксовой

системы, то подобные отрицательные оценки и даже полное ее опровержение самой

не­способностью нанести этой системе смертельный удар только свидетельствуют об

ее силе.

В последние десятилетия мы стали свидетелями самого инте­ресного возрождения

Марксовой теории. В том, что великий вдохновитель социалистической идеи должен

был обрести себя в Советской России, нет ничего удивительного. И чрезвычайно

ха­рактерно, что в процессе происходящей здесь канонизации между истинным

значением Марксовой теории, с одной стороны, и большевистской практикой и

идеологией - с другой, образуется пропасть такого же масштаба, как между

религией жалких галилеян и идеологией и практикой князей в церкви или

средневековых вое­начальников.

Другое явление - возрождение марксизма в США - объяснить труднее. Этот феномен

интересен тем, что вплоть до 20-х годов ни в американском рабочем движении, ни

среди американских интел­лектуалов не было сколько-нибудь серьезного

марксистского движения. То, что здесь называлось марксизмом, всегда было

искусственным, незначительным, не имело корней. Кроме того, большевистский тип

возрождения марксизма вызвал отнюдь не одинаковые сдвиги в странах, прежде

наиболее сильно привержен­ных марксизму. Примечательно, что в Германии, которая

из всех стран имела самую сильную марксистскую традицию, в течение послевоенного

социалистического бума, как и в предшествующий период депрессии, продолжала

существовать маленькая секта ортодоксов. Однако лидеры социалистической мысли

(не только приверженцы Социал-демократической партии, но и те, кто в

практических вопросах пошел гораздо дальше ее осторожного кон­серватизма) не

обнаружили особого стремления к возврату к ста­рым догмам и, проявляя уважение к

своему божеству, сделали все, чтобы дистанцироваться от него, а экономические

проблемы ре­шали теми же способами, что и прочие экономисты. Следовательно, если

не считать России, американский феномен остается уни­кальным. Мы не собираемся

выяснять его причины. Стоит сде­лать другое - рассмотреть общие черты и суть

того учения, которое стало близким столь многим американцам [Ссылки на работы

Маркса будут сведены к минимуму, никакие данные о его жизни также не даются.

Видимо, в этом нет нужды, поскольку любой читатель, пожелавщий ознакомиться со

списком этих работ или с его жизнеописанием, найдет все необходимое в любом

словаре, особенно в Британской энциклопедии или в Энциклопедии социальных наук.

Изучение Маркса лучше всего начинать с первого тома "Ка­питала". Несмотря на

огромное число работ, появившихся в последнее время, я по-прежнему считаю

биографию, написанную Ф.Мерингом, лучшей, во всяком случае с точки зрения

обычного читателя.].