<<
>>

§ 2. Особенности систематизации уголовного права колоний и штатов в период образования США

Период борьбы североамериканских колоний за свою независимость и последующего образования из их совокупности нового суверенного государства - Соединенных Штатов Америки - оставил заметный след на всей дальнейшей истории развития американского уголовного права.

В конце XVIII - начале XIX в. в правовых системах североамериканских колоний (а впоследствии и штатов) произошли столь значительные изменения, что они предопределили неизбежность возобновления масштабных работ в области упорядочения уголовного права. Несомненно, главным из таких изменений являлась постепенная институционализация государственной власти и порядка формирования права внутри колоний. Усиление аппарата государственного управления приводило к тому, что и институт власти, и институт права становились менее зависимыми от того воздействия, которое население колоний ранее было способно оказывать на них. В этих условиях основной задачей правовых систем колоний становилось не столько удовлетворение сиюминутных потребностей населения, сколько саморазвитие и обеспечение собственной функциональной самодостаточности. Однако именно это в значительной степени и способствовало возвращению американского уголовного права к его изначальному, бессистемному состоянию и обусловливало необходимость его повторной систематизации.

В первую очередь, данную проблему следует рассматривать с точки зрения особенностей развития уголовного законодательства колоний во второй половине XVIII в. Наибольшая угроза его упорядоченному состоянию исходила, как ни странно, из постепенного усиления роли закона в регулировании уголовно-правовых отношений. Основная связанная с этим проблема заключалась в том, что вместе с усложнением общественных отношений в Северной Америке одновременно возникала и необходимость расширения круга защищаемых в уголовном порядке интересов, а поскольку закон являлся одной из предпочтительных форм закрепления уголовноправовых норм, то это неминуемо вело ко все большему разрастанию системы уголовного законодательства.

При этом само по себе расширение сферы уголовного законодательства не являлось бы столь значимой проблемой, если бы не ряд важных обстоятельств. Прежде всего, следует указать на то, что к концу XVIII в. методика принятия колониями новых уголовных законов, равно как и нового законодательства в целом, существенно изменилась. Если в начале колониального периода количество доступного и использовавшегося нормативного материала было небольшим и легко помещалось в незначительные по объему своды законов, то позднее аналогичные сборники попросту перестали вмещать в себя все необходимые правовые нормы. Не являлась исключением и область уголовного права. Как правило, новые составы преступлений оформлялись единичными, не выделявшимися из общей массы законодательства уголовными законами, что в условиях увеличения правотворческой деятельности колоний и отсутствия у них иных эффективных средств упорядочения нормативного материала делало их уголовное право весьма хаотичным и противоречивым.

Особое значение проблема неупорядоченности уголовного права приобретала в период, последовавший за объявлением североамериканскими колониями своей независимости, образованием независимых штатов и их дальнейшим объединением в полноценное государство - Соединенные Штаты Америки. Утвердившиеся в национальном масштабе принципы республиканского правления обусловливали, во-первых, необходимость выявления и реформирования каждым из штатов своих уголовных законов, противоречивших основам нового правопорядка, а во-вторых, подталкивали их власти к более четкому и последовательному закреплению правового положения их собственных граждан во всех сферах общественной жизни, не исключая и сферы уголовно-правовых отношений . Весьма важным элементом государства, функционировавшего с «согласия управляемых» и на основе идеи «всеобщего благоденствия», было также обеспечение доступности знаний о действовавших на его территории законах

29

непосредственно самому народу .

Однако на практике реализация хотя бы одного из перечисленных принципов оказывалась в лучшем случае затруднительной.

Отсутствие определенной структуры законодательства штатов в сочетании с общей юридической неграмотностью населения приводило к тому, что получить четкие представления о собственных правах, обязанностях и об установленных в законах уголовных запретах жителям штатов было практически невозможно. При этом, несмотря на то, что уже один лишь факт недоступности законодательства жителям штатов имел довольно негативное значение, другие вытекавшие из него последствия носили не менее деструктивный характер. В частности, одним из наиболее отрицательных результатов бессистемного состояния законодательства являлось заметное снижение уровня доверия населения штатов к праву как основному регулятору общественных отношений и основной охранительной системе общества. Неопределенность и недоступность права штатов связывалась критиками со злонамеренными действиями юристов и судей, которые, по их мнению, пользовались запутанностью действовавшего в штатах законодательства с целью извлечения для себя дополнительной финансовой выгоды . В соответствии с подобной логикой право превращалось из инструмента защиты личности в средство для получения прибыли нечестивыми представителями юридической профессии, что особенно [28] [29] [30] неблагоприятно сказывалось на области уголовно-правовых отношений, где зачастую на кону находились благосостояние, свобода или даже жизнь человека.

Впрочем, такая критика далеко не всегда имела под собой достаточно весомые основания. Примечательно, что аналогичные опасения, вызванные бессистемным состоянием законодательства штатов, высказывались и самими юристами и судьями. Так, например, Джеймс Салливан (James Sullivan, 1744 -1808), авторитетный юрист из Массачусетса, утверждал, что «точное знание законов настолько же важно, насколько значимо и само его содержание; ... покуда мы не имеем точно известной системы юридических максим и принципов, и точно известной и определенной системы действующих статутов, наши жизнь и собственность беззащитны» .

По мнению одного из юристов из Коннектикута, «каждый гражданин должен [был] получить знания о тех законах, которые управляют его повседневными делами и защищают бесценные дары жизни, свободы и собственности» . По утверждению юриста из Джорджии, «прямым следствием репрезентативного государства является должная осведомленность народа о тех законах и правилах, которыми определены их обязанности и закреплены их права»[31] [32] [33]. Юрист из Пенсильвании делал акцент на том, что отсутствие четкой системы законодательства приводило к «невольному неподчинению гражданина законам его собственной страны, пусть даже он был бы рад им подчиняться, если бы понимал их»[34].

Стремление американских юристов обосновать необходимость упорядочения законодательства штатов подкреплялось и их собственными интересами. Очевидно, что для эффективного выполнения своих профессиональных обязанностей юристы и судьи должны были иметь возможность знакомиться с содержанием действовавших в штатах нормативных актов. Однако отсутствие эффективной систематизации делало доступ к ним со стороны юристов весьма ограниченным. Основные сложности, с которыми юристы и судьи сталкивались в своей повседневной деятельности, были связаны тем, что сборники законодательства штатов (а до их появления - сборники законодательства колоний) в силу различных причин имели лишь очень ограниченное распространение . Наиболее полные собрания действовавшего законодательства были доступны только самим легислатурам, в то время как практикующие юристы, судьи и другие должностные лица были вынуждены полагаться на различные неофициальные компиляции нормативных актов, в том числе и собственного составления[35] [36]. Впрочем, и обладание полным набором действовавшего законодательства не являлось гарантией получения объективного представления о действовавших на территории штата законах. Собрания законодательства были мало полезны с практической точки зрения: в них бессистемно чередовались законы американского и английского происхождения, публично-правовые и частноправовые акты; зачастую отсутствовали оглавление и предметный указатель и т.д.

Более того, необходимость ориентирования в большом количестве несистематизированных законодательных актов приводила к сложностям не только в правоприменении, но и в законотворчестве. Сами легислатуры штатов при последующей законодательной деятельности нередко не имели возможности учесть все факты изменения или отмены тех или иных законов, что, безусловно, вело к возникновению еще больших противоречий в действовавшем законодательстве, а увеличение законодательной активности штатов лишь усугубляло и без того сложную ситуацию. В связи с этим на практике затруднительно было не только выявить закон, подлежавший применению, но и установить, сохранял ли он юридическую силу, а если сохранял, то в каком объеме.

Таким образом, постепенное расширение сферы регулирования уголовных законов в условиях усиливавшейся бессистемности законодательства штатов приводило к возникновению многочисленных проблем социального и правового характера, нуждавшихся в скорейшем разрешении. Поскольку сложившаяся к концу XVIII - началу XIX в. ситуация в области уголовного законодательства штатов не соответствовала ни интересам граждан, ни интересам юристов и судей, ни интересам законодателей, штаты вновь оказались перед необходимостью его систематизации.

Как показала практика, для разрешения проблемы систематизации законодательства, подавляющее большинство штатов обратилось к методу так называемой ревизии права, оформившейся еще в XVI в. в Англии. По причинам, сходным с теми, которые вызвали дезорганизованное состояние законодательства североамериканских штатов, английский парламент также проявлял определенный интерес к упорядочиванию законодательства Англии . Так, один из первых и наиболее удачных проектов ревизии принадлежал Френсису Бэкону, предложившему план по уменьшению объема английского законодательства путем отмены устаревших и фактически не действовавших статутов и включению оставшейся их массы в единые, унифицированные по форме акты, составленные по предмету правового регулирования .

Поэтому, когда вновь образованные штаты оказались перед необходимостью проведения как можно более полной и осмысленной систематизации действовавшего на их территории законодательства, обращение к уже опробованной в Англии практике ревизии представлялось им вполне обоснованным и естественным шагом. [37] [38]

Впрочем, в большинстве случаев ревизия законодательства проходила довольно спонтанно и в условиях значительной правотворческой самостоятельности штатов отличалась в каждом из них заметным своеобразием. Об этом свидетельствуют одни лишь названия документов, принимавшихся по результатам проведения ревизии: «Алфавитный сборник публичного статутного права Южной Каролины» , «Перечень законов и решений штата Мэриленд»[39] [40], «Пересмотренный свод законов Вирджинии»[41] и т.д. Термин «ревизия», таким образом, мыслился в США довольно широко и не исключал самой разнообразной деятельности штатов по упорядочиванию собственного законодательства. Однако, как правило, принятые в ходе ревизии акты представляли собой комплексные, многоотраслевые своды законодательств штатов. Будучи значительными по объему, данные своды были способны избежать проблемы выборочности изложения нормативного материала, которой не были лишены сборники правовых норм предыдущих десятилетий. Входившие в них законы чаще всего публиковались полностью и располагались в хронологическом или алфавитном порядке. При этом одним из обязательных условий оформления результатов ревизии являлось включение в своды полных, проиндексированных перечней располагавшихся в них актов, что было призвано облегчить процесс обнаружения необходимых документов.

Со временем практика ревизии законодательства приобрела в штатах самое широкое распространение. Так, если к 1800 г. подобные своды были разработаны лишь в нескольких штатах, то к 1815 г. ревизии подверглись законы уже десяти из тринадцати бывших североамериканских колоний[42]. Впрочем, успех ревизии уголовного законодательства не следует абсолютизировать. Хотя описанный метод пересмотра законов действительно систематизировал уголовное законодательство, он оказался не способен в полной мере разрешить поставленные перед ним задачи. В то время как комплексные своды законов практически полностью устраняли проблему недоступности уголовного законодательства юристам и судьям, они не могли эффективно донести содержание уголовно-правовых запретов до населения штатов, т.к. возможность пользования такими сводами по- прежнему сохранялась лишь за довольно узким кругом заинтересованных в изучении права специалистов.

Другой существенной проблемой проводившейся ревизии являлась ее ориентированность не на качественное обновление действовавших на территории штатов законов, а лишь на их редакционную правку. Вместе с тем в некоторых случаях необходимость внесения изменений в уголовное законодательство штатов действительно имелась. Как правило, такие изменения были частью взятого штатами курса на переосмысление проводившейся ими уголовной политики, а также на либерализацию уголовной ответственности. При этом особая важность этих направлений деятельности подчеркивалась даже в самых ключевых нормативных правовых актах штатов. Так, например, в конституции Пенсильвании 1776 г. прямо говорилось о том, что «действующие до сих пор уголовные законы должны быть реформированы следующей легислатурой штата настолько скоро, насколько это возможно, и наказания в некоторых случаях должны быть сделаны менее жестокими и в целом более соответствующими тяжести преступлений»[43]. Аналогичное требование содержалось, например, и в конституции Нью-Хэмпшира 1784 г., порицавшей существование чрезмерно жестоких уголовных законов и провозглашавшей истинной целью наказания «исправление, а не истребление человечества»[44].

Это означало, что, насколько бы полезной ни являлась общеправовая ревизия законодательства, систематизация уголовного права должна была проводиться по несколько отличным правилам. Необходимость удовлетворения потребности населения в получении четких знаний об установленных в праве уголовных запретах и наказаниях за их нарушение вместе с необходимостью исправления некоторых содержательных аспектов уголовного права штатов требовала, в первую очередь, применения отраслевого подхода к систематизации уголовного законодательства, причем осознавали это не только власти Пенсильвании или Нью-Хэмпшира, но и власти остальных штатов.

Весьма характерным прецедентом разработки отраслевого свода норм уголовного права может считаться, например, законодательный опыт штата Вирджиния. Создание такого документа было инициировано в этом штате в 1776 г. в качестве одного из направлений ревизии его законодательства. По этому поводу Томас Джефферсон, которому и было поручено составление нового уголовного свода, отмечал, что «многие из действующих [в этом штате] законов справедливы только для монархии и несовместимы с республиканской формой правления», и в силу этого они подлежат реформированию[45]. Следуя принципам Декларации прав Вирджинии 1776 г., установившей запрет на «жестокие и необычные» наказания, Джефферсон предпринял попытку смягчить уголовную ответственность за совершение целого ряда преступлений и существенно ограничить круг тех уголовно наказуемых деяний, которые ранее карались исключительно смертной казнью. При этом стоит подчеркнуть, что разработанный им документ отличался заметной краткостью и не претендовал на абсолютную полноту правового регулирования. Однако это не препятствовало выполнению этим сводом ключевых стоявших перед ним задач: закреплению основных действовавших в штате уголовных запретов и либерализации уголовной ответственности за их нарушение.

В целом, обособленный и отличающийся достаточно высокой полнотой правового регулирования свод уголовно-правовых норм, подобный тому, который был разработан в Вирджинии, становился весьма удачной формой систематизации уголовного законодательства штатов. Такой формат был удобен как с точки зрения использования его гражданами, так и с точки зрения использования его юристами и судьями. В той мере, в которой свод не охватывал другие значимые уголовно-правовые нормы, он дополнялся остальным спектром уголовного законодательства, которое по мере распространения практики ревизии также становилось все более доступным и систематичным. С учетом того, что форма уголовного права различных штатов развивалась под влиянием весьма сходных тенденций, подобное комбинирование методов общей и частной ревизии уголовного законодательства оказывалось крайне востребованным среди большей их части, что и позволяло признать такую форму систематизации весьма удачным способом борьбы штатов с проблемами неопределенности и недоступности действовавшего на их территории уголовного права.

Помимо трудностей, связанных с активным развитием уголовного законодательства штатов, существовал и другой важный фактор, способствовавший возобновлению работ по комплексной систематизации их уголовного права в период образования США. Им являлось повсеместное утверждение к концу XVIII в. common law Англии в качестве одного из ведущих источников уголовного права североамериканских колоний, а впоследствии и штатов.

Установление элементов традиционного английского права судебной практики в Северной Америке было следствием постепенного усиления политического, экономического, правового и культурного влияния

Великобритании на свои владения в североатлантическом регионе. При этом восприятие этих традиций было естественным и закономерным процессом, вызванным скорее потребностью колоний иметь некую субсидиарную правовую систему, нежели желанием британских властей навязать им собственные правовые порядки[46]. Использование правовых обычаев и судебной практики Англии позволяло колониальным судьям эффективно восполнять пробелы действовавшего в колониях законодательства, в том числе и в уголовно-правовой сфере. В частности, благодаря рецепции common law судьи получали возможность напрямую заимствовать из решений английских судов отдельные составы преступлений, которые отсутствовали в уголовных законах колоний и поэтому не могли служить основанием для привлечения правонарушителей к уголовной ответственности. Во многом рецепция common law в области уголовного права была оправдана также потому, что уголовное законодательство колоний нередко не содержало определений закрепленных в нем составов преступлений, в то время как английская судебная практика раскрывала их подробнейшим образом и на высоком уровне. Выгодно использование common law Англии американским юристам было и по той причине, что они получали возможность апеллировать к аргументам, ранее уже сформулированным английскими юристами и судьями, для усиления с их помощью собственных позиций в новых судебных тяжбах.

Однако важно заметить, что рецепция common law Англии предполагала все же не столько заимствование североамериканскими колониями его содержательных аспектов, сколько воспроизведение самой методики формирования права посредством судебной деятельности. Поэтому нецелесообразность дальнейшего использования одних лишь английских судебных решений в правоприменительной деятельности американских судей, особенно в условиях разлада отношений между колониями и метрополией, со временем становилась все более очевидной. Подобные размышления приводили американских юристов и судей к осознанию необходимости создания в отдельных штатах и на всей территории США собственной «постоянной системы common law», которая, по утверждению Эфраима Кирби (Ephraim Kirby, 1757-1804), одного из влиятельных юристов Коннектикута, могла стать основой всего правового устройства государства и обеспечить гибкое развитие американского права в будущем .

При этом для создания такой «постоянной системы common law» требовалось по меньшей мере добиться упорядоченности уже накопленной американскими судами массы судебной практики, а в идеале и вовсе наладить будущий механизм сохранения и передачи информации о принимаемых ими судебных решениях. Проблема заключалась в том, что в штатах какой-либо механизм систематизации материалов судебной практики отсутствовал в принципе. По традиции, сложившейся еще в колониальный период, записи о судебных решениях, хотя, как правило, и велись, были немногочисленны и содержали лишь самые общие сведения о разрешенных делах . Вместе с тем американские юристы и судьи испытывали потребность в получении более широких знаний о сути принимавшихся судами решений, поскольку, изучая их, они постигали саму логику, стоявшую за процессами образования и применения права на практике. Критически оценивая ситуацию, Кирби писал: «аргументы судей без истории всего дела не всегда были вразумительны; они были известны только небольшому количеству людей; и будучи записанными на отдельных листах бумаги, они были подвержены утрате, что вскоре приводило их в состояние полного забвения»[47] [48] [49]. Иными словами, неупорядоченное состояние common law штатов в том виде, в котором оно сложилось, к концу XVIII в. противоречило интересам юристов и судей, для которых постоянная работа с судебной практикой становилась их ключевой профессиональной обязанностью.

Очевидно, что сложившаяся ситуация требовала как можно более скорого разрешения и штаты должны были вновь прибегнуть к практике систематизации права, только на этот раз для борьбы с трудностями, возникшими не в области законодательства, а в области common law. Следовало учитывать лишь то обстоятельство, что способ формирования common law, являвшегося продуктом деятельности судов, существенным образом отличался от способа формирования законодательства, являвшегося продуктом деятельности легислатур штатов, и потому подход к его систематизации должен был быть подобран соответствующий. Впрочем, особых сложностей с систематизацией common law возникнуть не могло, т.к., в отличие от уголовного законодательства, которое зачастую становилось объектом реформирования, common law не предполагало активного внешнего вмешательства, в результате чего весь процесс его систематизации сводился лишь к записи наиболее актуальных судебных решений, но никак не к их пересмотру.

Поэтому, в первую очередь, в целях обеспечения доступности информации о разрешенных судебных делах в штатах был налажен процесс публикации судебных решений, многие элементы которого были напрямую позаимствованы ими из аналогичной английской практики. Как правило, в сборниках публиковалась информация о всех основных решениях высших судов штатов, а также сведения о наиболее значимых судебных решениях нижестоящих судов. Обычно сборники содержали краткое описание обстоятельств дела и аргументированное решение суда по нему. Сами дела располагались преимущественно в хронологическом порядке, однако обнаружить необходимое решение юристу было достаточно просто: сборники содержали как алфавитные, так и тематические указатели. Часть сборников судебных решений носила официальный характер, часть - неофициальный, однако и те и другие пользовались особым авторитетом среди специалистов, поскольку позволяли им получить объективные представления о сути принимавшихся судами решений, в том числе и по делам уголовно-правовой направленности. При этом подобная форма систематизации судебной практики признавалась удовлетворительной даже с учетом того, что она не была широко доступна населению штатов. В целом презюмировалось, что изучение сборников судебных решений, равно как и самого common law, являлось скорее задачей юристов и судей, нежели граждан[50].

Таким образом, с течением времени наиболее типичным способом урегулирования проблемы недоступности и неопределенности действовавшего в штатах уголовного права становилось применение ими дополнявших друг друга методов систематизации законодательства и common law. Параллельное развитие двух этих систем предопределяло в большинстве случаев и параллельную деятельность штатов по их систематизации. Однако в некоторых случаях, стремясь усовершенствовать форму и содержание собственного уголовного права, штаты предпринимали дополнительные шаги по его упорядочению, что создавало возможности для появления в США качественно новых сводов уголовно-правовых норм. Если до определенного времени широко распространенная в штатах практика систематизации уголовного законодательства предполагала в лучшем случае лишь объединение в одном документе отдельных уголовно-правовых санкций, то впоследствии штаты предложили принципиально иной подход к решению данной проблемы. Его ключевыми элементами являлись использование более четкой структуры изложения материала в тексте нормативного правового акта, а также объединение в одном документе уголовно-правовых норм различного происхождения, т.е. независимо от того, были они изначально сформулированы в ходе законодательной деятельности или в ходе судебной практики.

Одним из наиболее ярких примеров такого документа выступил разработанный в период с 1811 по 1816 г. свод уголовно-правовых норм штата Джорджия. Данный акт отличался, прежде всего, тем, что он внес существенные изменения в содержание отдельных институтов уголовного права штата. Изменениям подверглись не только положения действовавших до этого законов, но и нормы, сформулированные в ходе судебной практики. Благодаря принятию этого свода законодатель переработал и упростил некоторые из составов преступлений, а также скорректировал и закрепил в тексте закона целый ряд вопросов уголовно-правового характера, которые до этого практически полностью регулировались нормами common law: правила наступления уголовной ответственности для определенных категорий лиц, вопросы соучастия, рецидива и др. При этом весьма характерно, что качественные изменения содержания привели и к качественной трансформации структуры документа. Текст свода представлял собой единую, логически завершенную систему уголовно-правовых норм, последовательно сгруппированных по предметному признаку во взаимосвязанные друг с другом главы и разделы. Структура данного документа отразила стремление его создателей к разделению уголовно-правовых норм на те, которые содержали общие положения, и те, которые закрепляли отдельные составы преступлений. Так, например, нормы, открывавшие кодекс, были объединены в разделы «Лица, способные совершать преступления» и «Соучастники преступлений»; следом за ними описывались правила обнаружения умысла в противоправных действиях лица, основания освобождения лиц от уголовной ответственности, правила назначения наказания и другие подобные нормы. Остальная часть документа была посвящена раскрытию конкретных составов преступлений, сгруппированных в разграниченные по объекту преступного посягательства главы, такие как «Преступления против штата и народа» или «Преступления и проступки против правосудия».

Формат разработанного в Джорджии документа довольно заметно отличался от более ранних сводов уголовно-правовых норм, создававшихся как в колониальный период, так и годы, последовавшие за обретением североамериканскими колониями своей независимости. С учетом того, что данный свод закрепил принципиально иную форму уголовного закона, во многом напоминавшую лучшие образцы европейской кодификации, а также с учетом того, что он внес существенные изменения в содержание уголовного права одного из штатов, в США он считается первым американским уголовным кодексом[51]. Важно уточнить, что в данном случае термин «кодекс» следует понимать именно в значении полноценного отраслевого кодифицированного акта. Дело в том, что традиция использования термина «кодекс» по отношению к «более или менее систематизированным сводам писаного права» имеет в юриспруденции США глубокие корни. Это связано с тем, что ранее английское слово «code» могло означать одновременно как свод законов или кодекс, так и просто значительный по объему закон. Однако названные содержательные и внешне формальные черты разработанного в Джорджии документа позволяют однозначно причислить его именно к категории отраслевых уголовных кодексов.

При этом достоинства подобного способа закрепления уголовноправовых норм достаточно очевидны. Уголовный кодекс являлся весьма удачной конструкцией не просто потому, что он фиксировал более широкий круг уголовно-правовых норм, применявшихся в штатах, а потому, он позволял делать это гораздо более эффективно и последовательно. Кодекс не только структурированно закреплял уголовные запреты и ключевые принципы уголовного права штатов, но и приводил их в максимальное соответствие с требованиями времени. Благодаря своей полноте и четкой внутренней структуре уголовный кодекс был в наибольшей степени выгоден для юристов, судей и рядовых граждан: он был способен обеспечивать необходимую доступность и определенность уголовного права штатов специалистам и населению, а также мог выступать дополнительной гарантией защиты граждан от возможного произвола со стороны государства. Закрепление в едином нормативном акте упорядоченных, отредактированных правовых норм приближало на практике реализацию идеи о получении населением четких представлений о своем правовом статусе и служило мерой, направленной против злоупотреблений правом должностными лицами. С учетом этих обстоятельств повсеместное появление уголовных кодексов на территории США являлось лишь вопросом времени.

Подводя итоги, следует признать, что период образования США в качестве самостоятельного суверенного государства привнес множество качественных изменений как в само уголовное право штатов, так и в механизмы его систематизации. Развитие уголовного права штатов происходило преимущественно под влиянием тенденций, сложившихся еще в колониальный период, и, как и ранее, предопределялось потребностями населения в строгом определении границ действовавшего на той или иной территории права, а также интересами юристов и судей, для которых работа с нормативными источниками являлась частью их профессиональных обязанностей. Активный прирост уголовного законодательства,

накладывавшегося на уже существующую массу нормативно-правовых актов колониального периода, а также утверждение common law Англии в качестве одного из ведущих источников уголовного права штатов вновь вводило его в неупорядоченное состояние. Поскольку это не соответствовало интересам юридического и гражданского сообщества, штаты были вынуждены вновь прибегнуть к практике систематизации собственного уголовного права. В целом его упорядочение осуществлялось посредством ревизии права, заключавшейся в разработке штатами комплексных сводов законодательства и составлении ими отдельных отраслевых сборников уголовно-правовых норм. Упорядочение common law при этом осуществлялось, как правило, посредством публикации сборников судебных решений. Однако по мере развития способов упорядочения уголовного права все большее внимание штаты уделяли именно механизмам отраслевой систематизации уголовноправовых норм, высшим проявлением которой выступила идея создания уголовного кодекса.

<< | >>
Источник: Кочемасов Артем Владимирович. Исторический опыт кодификации уголовного права в США в XIX - начале XXI в. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Особенности систематизации уголовного права колоний и штатов в период образования США:

  1. Политико-экономическая и оперативная обстановка в стране. Организация деятельности ЭКУ ВЧК — ОГПУ по защите экономической безопасности государства
  2. 1. Формирование американского права
  3. 4. Основные правовые семьи
  4. Формирование латиноамериканского права
  5. Правовая система Общая характеристика
  6. СЛОВАРЬ ОСНОВНЫХ ТЕРМИНОВ
  7. Приложение 3. Примеры проявления тенденции к дистинктности.
  8. § 1. Зарубежный опыт развития нормотворческой юридической техники (Рафалюк Е. Е.)
  9. ОГЛАВЛЕНИЕ
  10. Введение
- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -