Постижение непостижимого

Эпиграфом к третьей части «Непостижимого» Франк взял слова из трактата «О Божественных именах» (примерно V в. н. э.), приписываемого Дионисию Ареопагиту: «Самое божественное знание Бога есть то, которое познается через неведение» (415). Франк неоднократно ссылается на формулу Николая Кузанского, которого он называл своим единственным учителем философии (см. 184): «Недостижимое достигается через посредство его недостижения». «Умудренное неведение» Николая Кузанского Франк считал высшей мудростью. Продолжая традицию этих парадоксальных формулировок, Франк делает следующий вывод из своего философского исследования всеединства: «Непостижимое постигается через постижение его непостижимости» (559).

Если бы Франк просто провозгласил: «непостижимое непостижимо», это было бы равнозначно афоризму: «Никто не обнимет необъятного!» Однако философ утверждает как раз постижение непостижимого. Но процесс этого постижения как раз и обнаруживает непостижимость непостижимого. Все это - не схоластическая игра словами, а выявление диалектической противоречивости и самой познавательной деятельности человека и предмета ее познания - видимой и невидимой реальности.

Думается, что высокая оценка трудов Франка выдающимися русскими философами, при всем несогласии с теми или другими положениями этих трудов, связана с последовательно проводимым Франком диалектическим принципом - «антиномистическим монодуализмом», т. е. «совпадением противоположного». Диалектика Франка своеобразна. Она идет не от Гегеля, как диалектика марксизма, а как бы «через голову» Гегеля (хотя, разумеется, философию Гегеля Франк знал) - от Сократа, неоплатоников, Ареопагита, Николая Кузанского, Канта, Фихте, Шеллинга.

Постижение непостижимого в его непостижимости не предполагает для Франка ни скептицизма, ни абсолютного иррационализма в духе Л. Шестова. Он не отрицает правомерности рационального миропонимания и рациональности самого бытия. Но в то же время для него неприемлем ни «отвлеченный иррационализм», ни односторонний рационализм. «Наше мышление, - утверждает Франк, - посколь- ку оно служит именно познанию реальности, должно всегда оставаться диалектичным...» (236). И это для него означает не отвержение рациональности в познании и в реальности, как это делают иррациона- листы, а возвышение рациональности до трансрациональности, сверхрациональности. Ведь и сам принцип «антиномистического монодуализма» Франк определяет как «трансрациональный». В этом представляется суть «трансрациональной» диалектической логики Франка, отличной не только от формальной рационалистической логики, но и от «диалектической логики» Гегеля и его последователей. Чтобы подчеркнуть отличие своей «трансрациональной» логики от обычной рациональной логики, он называет природу всеединства «металогической», характеризуя ее как «единство противоположного»[257]. Однако если логика «антиномистического монодуализма» у него «работает» в мирской реальности, то она бессильна в сфере реальности Божественной, ибо «невозможность логического согласования основана на сущностной трансрационалъности Бога» (546)[258].

«Трансрациональность Бога» для Франка и означает «Непостижимое». Открытие философией трансрационалъно-непостижимо - го утверждает, по его мысли, «саму священную реальность Божества» и «непосредственноерелигиозное восприятие бытия» (558). Философия Франка, по его собственному определению, является религиозной. Признавая, что книга Франка «Непостижимое» «пронизана бесспорной и глубокой религиозностью», Зеньковский упрекает Франка в том, что он «слишком философ, чтобы быть богословом»[259]. Для философа такой упрек - не упрек.