МАСТЕРОВЫЕ

Ноябрь стоял темный и грязный, земля все ещё была черной. В прос­торной и низкой конторе, некогда побеленной мелом, было очень тепло и сыро, густо воняло махоркой, жестяной лампочкой, горевшей на верстаке, сапожным варом, но мастеровые Сверчок и Василий, ночевавшие в этой во­ни и каждый день часов по десяти-одиннадцати сидевшие в ней с согнуты­ми спинами, были, как всегда, очень довольны своим помещением.

Лампочка, облитая керосином, стояла на самом краю верстака и как раз посередине между работавшими, чтобы видней было обоим, но Василий то и дело подвигал её к себе своей сильной, жилистой, смуглой рукой, засученной по локоть. Сила и уверенность чувствовалась во всей осанке этого черноволосого человека, похожего на малайца, и всегда казалось, что Сверчок, маленький и, несмотря на видимую бодрость, весь разбитый, побаивается Василия, никогда ничего не боявшегося. Казалось это и само­му Василию, усвоившему себе манеру как бы в шутку, на забаву окружаю­щим покрикивать на Сверчка.

Василий, держа между коленками, прикрытыми засаленным фартуком, новый хомут, обтягивал его темно-лиловой тонкой кожей.Он низко накло­нил свою большую голову с черными влажно-кучерявыми волосами, перехва­ченными ремешком, и работал с той приятной, ладной напряженностью, ко­торая может удаваться только людям с талантом.

Напряженно работал и Сверчок, но напряженность эта была иного ро­да. Он прошивал кольцом новую розово-телесного цвета шлею, с трудом на­калывая, попадал в дырку, приноравливая при этом к свету лысую голову и смешно шевеля языком. По-детски темны были его черные глазки, похожие на маслинки, а лицо имело слегка лукавый, насмешливый вид: нижняя че­люсть выдавалась, а верхняя губа, на которой виднелись тонкие, малень­кие, черные усики, западала. По наклонённому к шлее лицу Сверчка было видно только то, что ему темно и трудно.

(И. Бунин,307 слов)