§ 12. Синтаксическое употребление и связи инфинитивов.

Заметное различие между синтаксисом русской письменности до XVIII в. и позднейшим временем представляет употребление инфинитивов и инфинитивных конструкций. Московская письменность предшествующего времени полностью применяет сохраняющийся и теперь в севернорусских говорах оборот «именительный падеж женского рода с инфинитивом» в значении нынешнего «винительный, управляемый сказуемым-инфинитивом»:

А кто иметь нас сваживати, исправа ны учинити, а нелюбья не держати...

К возможному колебанию между винительным и именительным ср.: «...а за росты им ту пожню косити на монастырь половину... а не будут у меня у Власа денги на срок, ино им та половина пожни косити по тому ж (Заемная В. Фрязинова, 1529 г.). А себе бы им тем царю своему турскому нашею смертью слава залезть вечная во всю вселенную, а нам бы, христианам, учинити укоризну вечную (Ист. об Азовск. сид., 2).

Но ср.: А обыщется то, что тот жалобник солгал, и того жа- лобника казнити торговою казнию (Судебн. 1550, 34). А ездити неделщиком и на поруку давати самим с приставными или своих племянников и людей посылата с приставными (Судебн. 1497 г., 31), т. е. в случаях с объектом мужского рода последний стоит в винительном падеже[398] [399].

При отрицании наблюдается как обычное — управление инфинитива родительным падежом. Ср. частую договорную формулу в грамотах московских великих князей: «А Орда знати тобё, великому князю, а мне Орды не знати». ...и тому, у кого тот заклад был, взять йа заимщике своего долгу половина, а другие, половины не имать (Улож. царя Алексея, гл. 10, § 198).

Позднее в некоторых севернорусских говорах из независимой инфинитивной конструкции такое употребление переходит в конструкции зависимые: «Хочу пить холодная вода»; а иногда и вообще именительный падеж у имен женского рода на -а начинает заменять историческую форму винительного: «А рыба-то уж мы как любим»; ср. и ряд других подобных случаев, упоминаемых в статье Ф. П. Филина — «Об употреблении формы именительного падежа имен женского рода на -а в значении аккузатива», — Бюл- лет. Диал, сектора Инстит. русск. яз., вып. I, 1947 г., стр. 17—22.

К сожалению, в статье не устанавливается степень выдержанности этого явления в соответствующих говорах1.

Оборот «именительный падеж объекта женского рода с инфинитивом» свое истолкование получает в параллели старого значения инфинитива также как дательного падежа глагольного имени существительного, обозначавшего направленность, цель, обязательность и под. Подобный характер имеют, напр., немецкий оборот Er ist nicht zu finden — собственно «Он не для нахождения» = «его нельзя найти»; англ. Не is not be found — «Он не для того, чтобы быть найденным» — то есть «его нельзя найти», литовские обороты и под.[400] [401].

Может быть, первоначально именительный падеж употреблялся только при независимых инфинитивах. В этом отношении поучителен, напр., приведенный выше пример из «Дела Ник.», № 40, где рядом имеем случай именительного при инфинитиве и управляемого инфинитивом винительного.

Лучше в этом отношении догадка А. А. Шахматова (Синтаксис русск. языка, I, 1925, § 138): он считает, что начало таким оборотам дано предложениями с надо и другими наречиями [безличными сказуемными словами], где при надо стоял именительный падеж (тип: Мнё надо коса)-, имен, падеж мог сопровождаться дополнительным глагольным членом, инфинитивом: Мне надо собака с собой взять (сев.) и под. «Отсюда имен, падеж проникал на место винительного вообще после инфинитива, причем возможно, что влияние началось от таких случаев, где инфинитив имеет значение наречия; ср. предложения, как: Вот тот не влез говорят, одна нога видеть (каргоп....); палец видатьч>.

Вряд ли, однако, прав Шахматов и другие высказывавшие эту мысль, напр. Соболевский, что шутка сказать в литературном языке представляет собою по происхождению такой именно оборот: более вероятно, что здесь шутка первоначально было употреблено в функции сказуемого; ср.: Шутка ли сказать такое?[404]

По своему употреблению в древнерусском инфинитивы отличаются от современного литературного языка еще своею частостью там, где они иногда применимы и теперь. Древнерусские тексты переполнены предложениями типа:...да в нем же [«в Бе- дери»] купити люди черныя... =«можно купить» (Аф. Никит., стр. 39).

И оттоле идохом к святому пророку Данилу: пришед к церкви поити испод земли степеней 25, с свещею ити: на правой руце — гроб святого пророка Данила, а на левой руце — святого мученика Никиты (Хожд. Стеф, новгор.). А буде в прием против сей росписки в огородах садовного овощу, хоромного строения и рыбных снастей не объявитца, и то взять на мне, игумене Афо- насие, с братиею (Дело Ник., № 103), и это сообщает древнерусскому сравнительно с современным особый волевой, категорический характер.

В XVIII в. и в первой половине ХІХ-ого в экспрессивном употреблении еще встречалась конструкция: «Пришед хозяин, ждать — пождать; нет никого!» (Хемн., Перепелка с детьми и Крестьянин). Этот ответ придворные слуги относят к Кощею; ждать — пождать, царевич нейдет, посылает в другой раз... (Жуковск., Сказка о царе Берендее).

Длд роли инфинитивов как заместителей повелительного наклонения характерны фразы, вроде, напр., следующей: Заутрени не просыпай, обедни не прогуливай, вечерни не прогреши... и часы в дому своем всегда по вся дни пети (До- мостр., 64).

Наряду с таким употреблением инфинитивов реже (однако значительно чаще, чем в современном литературном языке) выступают инфинитивы с частицею бы, в духе распространенных в древнерусском, вместо императивов, форм сослагательного (условного) наклонения: А как... буду на, своих государьствах жити, и ему бы попомнити слово свое прямое вместе с панною Мариною за присягою (Памяти. Смутн. врем., 89). А яз помню свою присягу, и нам бы прямо обема держати, и любовь бы была меж нас (там же). И как сядет на Московском государстве, и ему бы вскоре во всем Московском государстве латынская вера укрепити и само быти крепку в той же латынской вере (там же, 93).

обенностью древнерусского языка является еще то, что при отрицаниях со значением запрещения в нем обычны инфинитивы одинаково и совершенного и несовершенного вида (ср. приведенные примеры), тогда как современный литературный язык в этом случае по правилу пользуется только несовершенным видом.

Склонность древнего синтаксиса к модальному употреблению инфинитивов находит свое выражение также в замене инфинитивами будущего времени изъявительного наклонения; ср., напр.: ...Как почел снимать с себя митру, и говорил: не быти мне слыти патриархом Московским (Дело Ник., № 13) = «больше не буду называться...» «Се яз, раб божий Панъ- крат Ченей, пишю сию грамоту душевую в конце живота; а бил мя Михайла Скобельцин большой с своими людьми...

Ближе к современному употреблению: А не побита де бояр, и мне де самому от них быти убиту (Памяти. Смута, врем., 77). А только твоей государевы милости, и жалованья, и призренья, и пощады до нас не будет, и нам, сиротам... в конец погинуть... (Челобитная кн. Н. И. Одоевскому, 1673 г.).

Заслуживает внимания возможность в древнерусском сочетания полнозначного инфинитива с инфинитивом же служебным (Ср. выше пример из Дела Ник., № 13).

Еще Ломоносов (Рос. гр., § 465) считал формами литературного языка в значении принуждения — быть писать, быть умереть. Ср. в XVII в.: И ты б, боярин наш и воевода князь Юрья Алексеевич, велел тех стрельцов у него [sic!] и быть им принять в тех же приказех (Мат. Раз., III, № 70).

В. И. Чернышев в статье «Описательные формы наклонений и времен в русском языке»,—Труды Института русского языка, I, 1949, стр. 210—211, расширяет указание Ломоносова, устанавливая, что «быть с неопределенным наклонением обозначает необходимость или большое вероятие»[405].

Эти сочетания вряд ли были в большом ходу даже во время Ломоносова; скорее и тогда они выступали больше как архаизмы и диалектизмы; ср. былинные: ...и мне быть своя заповедь нарушить, ...быть натянуть свой тугой лук, в пословицах (Даль): Сколько ни занимать, а быть платить, Сколько ни плакать, а быть перестать, Сколько ни браниться, а быть перестать, «Грустно мне будет; но быть терпеть» (Радищ.,— слова крестьянки Анюты). Крепышкина: Так быть [,] подождать, пока цена сбудет (Матинский, Санктпетерб. гостин, двор, 1791). Впрочем, их и упоминаемые далее сочетания инфинитивов с было реакционный А. С. Шишков и в начале XIX в. воспринимает еще как ценные русские идиомы: «Силу наших речей, таковых, напр., как: мне было говорить, писать было тебе к твоему отцу, быть писать, быть по сему и проч., выразят ли оні^ [французы] на своем языке, когда переведут их из слова в слово...?» (Рассуждение о старом и новом слоге российского языка, 1803 г.).

Из богатого древнерусского употребления инфинитивов со вспомогательным глаголом было в современном сохраняются главным образом слыхать было, видать было... (чаще с отрицанием), представляющие параллель к таким примерам старинного языка, как: А что чел, мне мало слышать было... (Дело Ник., № 15). С другим порядком слов: ...а кто ехали, того он, Исачко, не видал, потому что в лицо было не видить (там же, № 36). ...а в лицо де он ис тех людей никого не видал, потому что в лицо человека было не видить (там же). А в лицо де они тех людей не видали, потому что было не знать (там же). И Николай де, приняв то писмо, положил у себя; а в то время не чли, потому что чести было ночью не видеть (там же, № 78).

Мало-помалу деревья начали редеть, и Владимир выехал из лесу; Жадрина было не видать (Пушкин, Метель). Ср. у нашего современника с налетом народного стиля: Остальных бабиных слов было не разобрать из-за зимней рамы (Л'. Леонов, Барсуки). Совсем чуждо нынешнему языку: И как их почали бить и сечь и ловить, а им было противитися не уметь, потому что в руках у них не было ничего ни у кого (Котош., 103).

Ломоносов учил (Рос. грам., § 464), что от порядка слов при инфинитиве зависит различие смысла: мне было говорить имеет смысл «я хотел только начать говорить»[406], а говорить было, писать было «значит раскаяние в том, что не сделалось». Востоков (Русск. грам., 12 изд., стр. 124) изменяет и уточняет эти указания в том смысле, что различает еще употребление в утвердительном или отрицательном предложении и вид соответствующих инфинитивов. Он толкует предложения вроде: Тебе было читать: Ему было прочесть, Вам было поговорить с ним, как такие, где было значит «надлежало», «следовало» (здесь было, по его наблюдению, «употребляется более с местоимениями личными»); после инфинитивов совершенного вида было, — учит он, — «показывает намерение совершить действие, и употребляется только с местоимением 1-го лица, напр.: «Прочесть было мне эту книгу...» В отрицательном предложении было ставится, как указывает Востоков, только после инфинитива несовершенного вида, означая (не) надлежало, (не) следовало. Примеры постпозитивного было со значением раскаяния: И в том он, игумен Мисаил, пред преосвященным собором прощался: написал де он так, забывся; написать де было ему: сак и митру, а прежде сказал — солгал де (Дело Ник., № 9). Ах! беречь было монету Белую на черный день (Держ.). Ах! не клевать было пшеницы Вам, бедным пташкам, золотой (Держ.). Не искать было глазами Пригожих, удалых! (Мерзляков).

Со значением несколько нерешительного намерения:і Скотинин: Все меня одного оставили. Пойти было прогуляться на скотный двор (Фонвиз., Недоросль). ...Пойти было друзьям, приятелям сказать, Чтоб с светом помогли мне эту рожь пожать (Хемн.).

В древнерусском было с инфинитивом, т. е. с другим порядком слов, могло означать «следовало», «следовало бы», «нужно было», «нужно было бы», «предполагалось»; «было-J-не+инфинитив» могло значить «нельзя было». Ср.: А которым людем было бе- жати, и вы того для чего не берегли и не смотрели? (Грам, из Новгор. Чети новгор. воевод, 1602 г.). И я архимариту Елесею и братии на него извещал и бил челом, что было жительство- вати ему в Киеве в Печерском монастыре душевнаго ради спасения и потом было итти до святаго града Иерусалима и до господня гроба, а ныне идет в мир до князя Василия Острож- скаго и хочет платне иноческое скинути... (Памяти. Смутн. врем., 21). Да после смерти же того вора Гришки объявил поляк, которой жил у него блиско, что было тому вору ростриге вести снаряд пушечной болшей из города и ис казны весь для стрелбы, и ехати было ему за посад; а боляром и дворяном и всяким людем быти было с ним же на стрелбы; а литовским людем всем, конным и пешим, быти было с ним же всем вооруженным, с копии и с пищалми, будтося для потехи, и, приехав, было из снаряду всех бол яр и думных людей и болших дворян побити', и, росписав было имена, у него всем, кому кого побита, указано; а побив и приехав в город, роздавати ему было тестю своему, воеводе сандомирскому, и его родству многие городы и наша царская казна, что осталася за его воровским расточением; и всех было православных християн приводити в люторскую и в латынскую веру (Памяти. Смута, врем., 68).

Но, как ясно хотя бы из последней выдержки, в том же самом смысле возможен был и порядок слов с было, предшествующим инфинитиву х.

, Наряду с было долженствования и намерения, в прошлом древнерусскому языку было еще известно при инфинитиве было в значении частицы бы со всеми вообще ее значениями: А наши послы не виновата ни в чем, только б ваши не солгали, и нашим было послом непошто ходити; мы чаяли то, что правда (Спис, с грам. Иоанна IV шведскому королю Иогану, 1573 г.). Да Петр же Ти- [407] хонович указал им, что де было не быть моей пашни и скотному двору (Хоз. Мороз., I, № 140). Будет по прежнему на патриаршестве Никон утвердитца, и ему было, Федору, куда нибудь укрытца, потому что, приезжаючи от него, ему грозили поддяконы и поддьяки... за to, что он, Федор, дал скаску на соборе (Дело Ник., № 40). Чем было волу рычать, ан телега скрыпит (Стар, сборн., 2583).

Ср. и из языка былинного: Испроговорит матушка Непра-река: «Как же мне течи было по-старому, По-старомутечи, попрежнему, Как за мной за матушкой Непрой-рекой Стоит сила татарская неверная...?»

К характерному для древнерусского языка употреблению надо отнести и случаи, когда инфинитив с частицею бы выполняет функцию сказуемого придаточного предложения цели. Такой оборот в народном языке и в просторечии существовал очень долго. Ср.: Говорить много не смею, тебя бы, света, не опечалить... (Первая челобитная протопопа Аввакума ц. Алексею).

Только в былинах встречаются сочетания инфинитивов с есть в значении долженствования или попытки, при отрицании — невозможности или запрещения, по форме и смыслу параллельные латинским выражениям вроде dicere tibi est «тебе следует сказать» или немецким ist (nicht) zu nehmen — «нельзя взять». Чернышев в упомянутой статье, стр. 212—213, цитирует из «Онежских былин» Гильфердинга: «Уж ты дай мне-ка прощеньицё, Прощеньицё да благословеньицё Есть повыехать мне-ка далеко... Мне попробовать есть своей силушки...» Ни о каком иноязычном влиянии, которому эти сочетания могли бы быть обязаны своим появлением на русской почве, не приходится, однако, в данном случае и думать. Скорее всего, они явились, — в том ограниченном количестве случаев, каким представлены, — в результате психологически родственных, как возможные, условий[408].

Древнерусскому были известны в относительно нередком употреблении также случаи инфинитивов со вспомогательным глаголом будет:

Где лежит пуста голова, лежать будет и Васильевой голове (Древн.-русск. стих., — Бусл.). ...чернеческого чину не здержати— отворити будет темна келья (Песни Дж., 87—89). Ино, ох, милыи наши переходы, а кому будет по вас да ходити? (там же, 94— 96). И будя, государь, твоего великого государя жалованья и торговых людей к нам, холопям твоим, не будет, и нам, холопям твоим, помереть голодною смертью и разбрестись будет розно (Мат. Раз., III, № 9). Потерять вам под Азовом-городом турецких nwiqB своих многия тысящи, а не видать вам будет из рук наших казачьих и до века (Ист. об Азовск. сид.). ...И мне, государь, та рыба будет продавать в долги половиною ценою... (Хоз. Mop., II, акты № 21). Из поздних примеров: Как будет мне с тобой разлуку перенесть? (Судовщиков, Неслых. диво, 1802 г.).

В древнем языке и у писателей XVIII в. примыкающий к глаголу инфинитив иногда переносится из конструкции с активной формой глагола в пассивную и родственные, — употребление, теперь ограниченное главным образом безличными формами:

Заверстал за ту пятсот пуд моею мягкою рухлядью, которая дана ему была продать, шелком и сафьяны и кисеями тысячи на полторы или на две (Дело Ник., № 42). Да по сыскному же делу вашего полка стрелец Ивашка Жареной довелся взять в стрелецкой приказ... (Из акт. при «Созерц. кратк.» С. Медв.). А что они тебе, отцу нашему и богомолцу, противу- того говорити учнут и учнетца у них делать, о том к нам... писал (sic!), — Из акт. при «Созерц. кратком» С. Медведева.

Еще в XVIII в. и в начале ХІХ-ого в ходу сочетания в безличных предложениях инфинитивов быть с дательным падежом кратких (нечленных) прилагательных:

...И потому, сколь толсту и широку быть ему [судну] надобно, выбирается такой величины и толстоты обрубок сырого березового дерева... (Болотов). Зачем же быть, скажу вам напрямик, Так невоздержну на язык, В презреньи к людям так не- скрыту? (Гриб.)1.

Ломоносов, признающий за сочетаниями быть и причастиями в дательном падеже значение «принуждения»: быть оправлену, быть обвине ну, быть обмануту, замечает: «Усеченныя лутче служат, нежели причастия полныя оправленному, обвиненному, обманутому'» (Рос. грам., § 465, стр. 196).

В этом отношении он узаконяет только старину (ср. приведенные выше примеры из «Памятников Смутного времени», 77, и «Воззвания русских людей») с тенденцией согласовать полнозначную часть при быть с дательным субъекта действия. Позднейшее развитие творительного, как специфической формы предикативности, перенесло и сюда быть обвиненным, быть обманутым и под.

Следы замены былых супинов (неизменяемых форм с достигательным значением) инфинитивами можно видеть в случаях необычного для последних управления родительным падежом: А в Русу ти, княже, ездити на третью зиму... а лете на Озвад зве- рий гонит (Догов, грам. Новгорода с тверск. в. кн. Алекс. Мих. 1325—1326 г.). ...лете ездити на Вьзвод зверей гонити (Грам. 1471 г.). Пошлешь своих писцов Москвы писати и московских станов (Грамота 1472 г.) и под. В языке беломорских былин Л. Л. Васильев отмечал: «ушла садов полоть», «и пошла-то тут одна она все жита жать»[409] [410].

Почти вместе с XVIII веком изжитыми оказались западноевропейские конструкции типа латинских accusativus и nominativus cum infinitivo: He пощадил, боязлив, я своей работы: Лист написав, два иль три изодрал, исхерил, Да и так достойну глаз твоих быть не верил (Кант., Елис. Первой). Полный возраст имеет свои недостатки: В тот доспев люди, чины мнятся им быть сладки (Кант., Сат. V). Зло добродетелью быть кажется тогда (Хемн.). Я счастлив мнился быть (Хемн.). .Хотя с небес имел я неку добродетель, Но Фаннией лишен я оной быть владетель (Хемн.).