<<
>>

РУССКИЙ ЯЗЫК И РУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР

1. Загадочная русская душа... А и сколько про нее говорено да писано, а и сколько про нее лыгано! Совершенно непонятна она просвещенной Европе. Особенно активно взялись за разгадку этой загадки зарубежные и отечественные ученые, писатели, журналисты в начале XIX века.

Действительно, странно и загадочно: непобедимая армия "двунадесяти языков" Наполеона захватила сердце русского народа, древнюю Москву. Наполеон обещает русскому крестьянину освобождение от крепостного рабства, гарантирует свободу товарно-денежных ("рыночных") отношений, материальное благополучие... ан нет! Кряхтя да охая, слез с печи русский мужик, прихватил топор да вилы и вытолкнул басурмана за пределы Святой Руси. Из бедной избенки вышла и баба Василиса; вооружившись вилами, она полонила целый отряд басурман и привела его к начальству своей армии. Русская армия, освободив свою страну, освобождала затем и другие народы Европы. Даже немцы на всенародные пожертвования построили в Берлине Православный Храм-памятник русским воинам, павшим за освобождение Пруссии от Наполеона.

Много загадок оставил русский народ на скрижалях своей истории. Многое написано о характере русского народа, русском самосознании, русской идеологии научно-популярных и публицистических статей и брошюр, серьезных исследований. Надо полагать, что ключ к разгадке "загадочной русской души следует искать в русском языке...

2. Н.С. Трубецкой, выдающийся русский языковед, еще в 1927 г. выдвинул фундаментальное положение о том, что именно в своём языке народ, этнос, соборная "национальная личность" раскрывает свой внутренний мир. "Судьбы и специфические свойства русского литературного языка чрезвычайно важны для характеристики русской национальной личности ", - писал Трубецкой. При этом "как одна из центральных" поднимается проблема "культурных преемств и наследований"1.

Проследив "судьбы русского литературного языка", Трубецкой приходит к весьма аргументированному выводу: "в отношении использования преемства древней литературно-языковой традиции - наш язык стоит действительно особняком среди литературных языков земного шара"2.

По мнению исследователей, русский литературный язык является прямым преемником староцерковнославянского языка, созданного славянскими первоучителями Кириллом и Мефодием в качестве богослужебного языка для всех славян. Древние славянские книжники особо подчеркивали именно эту его характернейшую черту. Если другие языки (греческий и латынь) были лишь приспособлены для богослужения, то церковнославянский был специально создан как язык Православной церкви и длительное время сохранял свою богодуховную чистоту. Язык административно-юридических документов и разного рода грамот значительно отличался от языка Церкви. Вплоть до позднего средневековья грамоты писались фактически на местном наречии.

Церковнославянский язык был "национализирован русской культурой, - констатировал акад. В.В. Виноградов, - и, будучи священным языком религии и церковных книг, постоянно обогащает, развивает народную речь, является неисчерпаемым источником идейного и художественного воздействия на стили общественного языка"3. Посредством церковнославянского языка наш "общественный" русский литературный язык "примыкает" к греческой византийской и античной языковой традиции. Из него в русскую литературную речь вошло, по словам Ломоносова, "множество речений и выражений разума" из "греческого изобилия"4 византийской духовной культуры, центром и стержнем которой был Богочеловек5. Еще в XVI веке предки наши учились родному языку по "Грамматике доброглаголивого эллинославянского языка".

Процесс формирования современных литературных языков у других народов Европы сопровождался отрывом от культуры книжно-церковных традиций Средневековья. Монастырская латынь весьма далека и не понятна не только для немца и поляка, но даже для француза и итальянца...

Современный болгарский литературный язык осуществил относительную связь с традициями древнеболгарского литературного языка лишь посредством заимствований из русского литературного языка. В Греции, освободившейся от многовекового османо-турецкого рабства, была попытка восстановления древнегреческого языка в качестве языка современной духовной культуры и администрации. Но, в конце концов, в основу современного литературного языка была положена современная живая народно-разговорная стихия... "Современный русский литературный язык, будучи модернизированной и обрусевшей формой церковнославянского языка, - констатировал Трубецкой, - является единственным прямым преемником общеславянской литературной традиции, ведущей свое начало от Первоучителей славянских"6.

Сохранение и приумножение традиций церковнославянской книжности, основанной богодухновенным подвигом "ваятелей славянской души", святых Кирилла и Мефодия, создает определенные преимущества русского литературного языка. К внешним преимуществам относится однородность и устойчивость внешнего облика литературного языка, стабилизирующая функция по отношению к разговорным формам языка. К внутренним преимуществам Трубецкой относит богатство словарного состава, особенно в оттенках значения слов, наличия параллельных пар слов, построенных на противопоставлении бытового, обыденного чему-то возвышенному (палец - перст, глаз - око, рот - уста, голова - глава, город - град и т.п.). "Сопряжение церковнославянской и великорусской стихии, будучи основной особенностью русского литературного языка, ставит этот язык в совершенно исключительное положение. Трудно указать нечто подобное в каком-нибудь другом литературном языке".7

Как же связана эта специфика языка с национальным характером?

3. В процессе овладения родным языком ребенок наследует не только языковые формы, но и весь исторически сложившийся жизненный опыт своей семьи, своей социально-этнической группы, своего народа8, усваивает его "языковую картину мира".

Факт наличия-отсутствия специфических слов обуславливает несколько специфическое членение внеязыко-вой действительности (время года, сутки, система цветоизоб-ражения, возраст человека и т.п.). Язык - среда обитания народа: мы "дышим" речевой продукцией своих современников и своих далеких предшественников. И чем длительнее непрерывная традиция функционирования данного языка, тем мощнее звучит голос предков9.

Русский ребенок, едва научившись говорить на родном языке, спонтанно овладевал навыками аудирования народно-разговорной речи и церковнославянского языка. Покоясь на родительских руках, несущих его в Храм, он воспринимал одновременно: церковная ограда и огород во дворе, затвори ворота и царские врата, крестное целованье и мой крёстный, младенец и молодец, небеса и нёбушко, возглашать и голосить и т.д. Язык, на котором впервые устанавливается взаимосвязь между словом и явлением внеязыковой деятельности, будет родным. Следовательно, для православного русского человека церковнославянский и современный русский являются различными формами родного языка.

Пожалуй, первым связанным текстом, усвоенным русским ребенком, искони была молитва. Постепенно он осознавал, что одни формы схожих слов служат для употребления дома, в быту, а другие - в Храме, одни служат для обращения к маме, другие - к Богу... Не столько разумом и памятью, сколько душою он овладел целыми фрагментами церковных песнопений, молитв и псалмов.

Спонтанно складывается языковое различие между бытовым, земным, материальным, с одной стороны, и возвышенно-духовным, небесным и вечным, - с другой. Небесное и земное строго разделяются в русском самосознании, чутко различающем добро и зло.

Стяжение духовного богатства традиционно считалось более высокой целью, чем стяжание материальных благ. "Презрение к мещанству - в высшей степени характерная черта русского общества, именно презрение к буржуазной сосредоточенности на собственности, на земных благах"10...

Русские крестьяне жили в бедных избушках, крытых соломою, с земляным полом, нередко в "ветхой землянке", а храмы возводили как дворцы, золотом украшали маковки церквей. В домашнем быту они пользовались сосудами из дерева и глины, а священные сосуды делались из серебра и золота. Сами одевались в простую одежду из домотканной ткани из крапивы, конопли, льна, а ризы священнослужителей были сшиты из драгоценной парчи, украшались золотым и серебряным шитьем. Ризы святых икон были серебряные, вызолоченные и украшались драгоценными камнями.11

4. Православный храм был местом художественно-эстетического и морально-этического воспитания. Воспринятая из Византии красота Богослужения, поразившая послов равноапостольного князя Владимира, была сохранена и приумножена на Святой Руси. Великолепие русских храмов поражало даже греков. Максим Грек с удивлением свидетельствовал, что "русские строят великолепные храмы". Курбский писал, что "вся земля русская от края и до края, подобно чистой пшенице, держится верою в Бога. В ней Божьи храмы числом подобны звездам небесным, в ней множество монастырей, которых никто не в силах перечислить".12

Обилие прекрасных храмов создавало огромное намолен-ное пространство, духовную "среду обитания " нашего народа, формировало русский национальный характер. Созерцая Божественную красоту Храма, весь чин Православного Богослужения, красоту иконостаса и чудотворных икон, церковное песнопение на понятной возвышенной форме своего языка, участвуя в соборном богослужении братьев и сестер во Христе, русский человек воспринимал свою Православную веру душою своею, движением сердца своего, созерцающей любовью, путем свободного умиления от сердечной радости и доброты.

Воспринимая Православную веру душою, русский человек готов и "душу свою положить за други своя", за Храм, веру свою, за намоленное пространство Святой Руси, за Отечество. Мы любим то, во что вкладываем душу свою. И чем больше этот вклад, тем дороже объект любви: близкий человек, Храм, Отечество, Господь, ибо "где сокровище ваше, там будет и сердце ваше"(Мф. 6, 21). Этим, пожалуй, и объясняется характернейшая черта русской души - религиозность и патриотизм.

Патриарх Гермоген, взывая именно к русской душе, писал в своих грамотках, что басурмане разоряют наши Православные храмы. То же самое повторяет в своем манифесте и Александр I через два столетия... И поднялся русский народ, и освободил Москву и Отечество от иноземного нашествия в 1812 году, как и в 1612.

Между прочим, протестанты и пуритане поднимались на борьбу и кровопролитные крестьянские войны за дешевую церковь, чтобы накапливаемые сокровища оставить себе, для своего дома, для своего хозяйства, забывая призыв Христа: "Не собирайте себе сокровищ на земле" (Мф. 6, 19.), ибо "не можете служить Богу и маммоне" (Мф. 6, 24.), "ищите прежде всего Царствия Божия и правды Его, и все это приложится вам" (Мф. 6, 33).

Именно эти заветы Христа и запали глубоко в душу русского народа. В результате обстоятельных исследований России французский историк XIX века Леруа Болье пришёл к выводу, что "оригинальность России проявляется в реализации Евангельского духа именно в применении этики Христа в общественной и частной жизни"13. У простого русского народа он находил своеобразное сочетание реализма и мистицизма, почитание Креста, признание ценности страдания и покаяния. По его наблюдениям, русский народ не утратил чувства интимной связи "с обитателями невидимого, Горнего мира".

Такое сочетание "реализма и мистицизма", строгого разграничения бытового, обыденного, земного и горнего, возвышенного, не может быть не связано со спецификой сочетания церковнославянских и собственно русских элементов в нашем языке, с наличием двух рядов слов, строго различающих бытовое, обыденное, от Горнего, Святого.

Русский народ всей душою усвоил главную заповедь Иисуса Христа:Возлюбиши (Лук., гл. 10, ст. 27). С глубокой любовью русский человек относится к "ближнему , всегда готов был оказать всяческую помощь народу, попавшему в беду. Русский народ не щадил "живота своего за други своя", за единоверных христиан Закавказья (грузин, армян, осетин) и Балканского полуострова (болгар, сербов, молдаван и гагаузов), томившихся под гнетом исламских властителей Персии и Турции. Христиане-беженцы из Оттоманской Турции в первой четверти XIX получали по 60 десятин земли (около 70 га) на "венчило", брачную пару. Русские крестьяне центральных губерний, сами страдая от крепостной зависимости, отправляли "коровенку и овечку", посевное зерно беженцам на обзаведение хозяйством. "Наше назначение быть другом народов, служить им, все души народов совокупить в себе... Тем самым мы наиболее русские".14

5. Длительная кровопролитная война XIX в. на Северном Кавказе не была завоевательной, но должна была снять угрозу поголовного истребления христианских народов Закавказья. Злым недругам нашим это частично удалось: в результате германо-турецкого геноцида армян в 1915 году погибло около половины всех армян. Да и вступление России в войну 1914 года было фактически продиктовано необходимостью предупредить исламо-католический геноцид православных сербов в связи с событиями в Боснии. Именно православные сербы больше всех пострадали как в первую, так и во вторую мировую войну... Западно-европейская цивилизация раздвигает границы своей территории проверенным мечом римских легионеров... Юлий Цезарь вел войну с галлами - исчез с лица земли целый народ с богатейшей духовной культурой. В ХI-ХII веках Крестоносцы и Меченосцы несли "свою веру" "язычникам" Прибалтики. Лишь за одно столетие от пруссов, по языку близких к литовцам, осталось лишь географическое название их родины - Пруссия. Латышей и эстонцев удалось покорить, подчинение немецким баронам и римско-католической церкви. Литовцам и русским удалось остановить продвижение "псов-рыцарей", нанеся им поражение в битвах на Неве и Чудском озере, под Грюнвальдом и Шяуляем...

Продвигаясь к берегам Тихого океана, покоряя Новый Свет, западная цивилизация, гонимая жаждой золота, уничтожила государства Мезоамерики с их своеобразной духовной и материальной культурой. Затем началась эпоха охоты за чернокожими рабами. Должен же кто-то "делать деньги" для нового хозяина во имя торжества "рыночных отношений". Позже покорители Дикого Запада в Северной Америке получали "Премию Президента" за скальп "краснокожего" аборигена.

Русский народ, пробираясь к берегам Тихого океана, принес народам Сибири самое северное в мире земледелие, про тянул в тяжелейших условиях самую большую железную дорогу. Это русские рабочие артели строили железные дороги в Царстве Польском, в Прибалтике, Финляндии и в Закавказье. "Прямо дороженька, насыпи узкие, столбики, рельсы, мосты... А по бокам-то всё косточки русские"... В начале XIX века границы между Россией и Турцией, между Россией и Швецией передвинулись на запад, были изданы первые буквари и учебники молдавского и финского языков. В Финляндии были открыты первые школы с преподаванием на финском языке. Был открыт университет в Хельсинки, ставший мировым центром фино-угроведения. Финляндии "была дарована" весьма демократическая конституция. В Финляндии и в Царстве Польском, в Прибалтике и Бессарабии жизненный уровень был выше, чем в исконно русских губерниях, поставлявших рекрутов в русскую армию и подати в царскую казну. Переселенцы из Османской Империи в Бессарабию, получив бесплатно землю, освобождались от налогов и воинской повинности.

<< | >>
Источник: В. Журавлев. Русский язык и русский характер. 2016

Еще по теме РУССКИЙ ЯЗЫК И РУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР:

  1. Русский национальный язык XVIII-XIX веков
  2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА НОВОГО ТИПА. РАЗРАБОТКА ПУТЕЙ НОРМАЛИЗАЦИИ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА И ПОСТРОЕНИЕ ЕГО СТИЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ (XVIII — НАЧАЛО XIX вв.)
  3. Глава первая Русский язык и русскоязычное образование в царской России и в СССР: страницы истории
  4. Русский язык в восточноевропейских и балканских странах
  5. ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ И ЗАДАЧИ ИЗУЧЕНИЯ ЯЗЫКА РУССКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  6. Глава 11 ВЗАИМОСВЯЗЬ ИМПЕРСОНАЛА И НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА: ОПРОС ЛИНГВИСТОВ И КУЛЬТУРОЛОГОВ
  7. О ПРЕДМЕТЕ ИСТОРИИ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА
  8. О ЗНАЧЕНИИ ТЕРМИНА «ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК» В РУССКОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ
  9. ЗНАЧЕНИЕ ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ ТРУДОВ Д. И. ФОНВИЗИНА В ИСТОРИИ РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА
  10. Глава вторая РУССКИЕ ДИАЛЕКТЫ