Однородные второстепенные члены

Что же касается однородных второстепенных членов предло­жения в синтаксисе рассматриваемых жанров, то необходимо отмети ть следующее:

Однородные второстепенные члены предложения в языке по­словиц встречаются исключительно редко, во много раз меньше, чем однородные главные члены предложения.

Синтаксические средства выражения отношений между одно­родными второстепенными членами предложения те же, что ме­жду главными членами, это преимущесі венно союзы а, да, также редко — союз и и интопация: Беда не ио лесу ходит, а ио людям (Даль, 158); Муж любит жену богатую, а теіцу торова­тую (Там же, 369); Змея кусает не для сытости, а ради лихости (Там же, 132); Не приходом люди богатеют, а расходом (Там же, 113); Никто против бога да против царя (Там же, 243); Промеж жизни и смерти и блошка не проскочит (Там же, 286); Любяй вино и масло пе обогатится (Симони, 118).

Из примеров видно, что ряд однородных второстепенных чле­нов в пословице обычно включает в себя два компонента, объе­диненных отношением противопоставления или соединения, од-

нако в любом случае они играют существенную роль в компози­ции целого.

Иная картина наблюдается в сказке, хотя нетрудно найти чер­ты, сближающие ее с пословицей. В частности, как и пословица, сказка весьма сдержанна в использовании однородных второсте­пенных членов, среди которых особенно редки определения. В сказке, как и в пословице, ряд однородных членов включает в себя, как правило, два компонента.

Абсолютно господствуют в сказке однородные дополнения, выраженные формами винительного падежа без предлога или с предлогом, а также родительного при отрицании и родительно­го партитивного.

Иногда ряд однородных дополнений включає г в себя три и больше компонентов, по в таких случаях отношения между ними являются сугубо перечислительными, ср.: Всего закупил Ива­нушка: и стол купил, и ложек, и чашек, и соли... (Афанасьев, 400); Сейчас вынул из кошель полон золота, послал за вином, за орехами, пряниками — разом все готово (Там же, 363); Ему брат подарил на тулуп Сорок еороков черных соболей, чисто золото на пугвицы и зеленый шелк на петельки... (314).

Аналогично строится и однородный ряд обстоятельств: Сел па доброго коня, ехал долго ли, мало ли, подъезжает к горе... (310);

Ни.много, ни мало прошло времени, призывает дядя племянника, хочет попытать у него ума-разума и говорит ему... (327); «При­вяжите до зимы аль до лета!» — говорит им девица (Там же); Идут они путем-дорожкой, и близко ли, далеко ли, низко ли, высо­ко ли — приходят ко дворцу Елены Прекрасной... (314); Когда дочь твоя мудра, пусть наутро сама ко мне явится ни пешком, ни на лошади, ни голая, ни одетая, ни с гостинцем, ни без пода­рочка (328).

Наибольший интерес среди однородных обстоятельств пред­ставляю! те, которые, относясь к формулам сказочной обрядно­сти, составляют важный элемент жанровой поэтики сказки в це­лом. Они выполняю! совершенно определенные функции:

а) служа і для выражения неопределенного, по-сказочному ок­ругленного времени, которое обычно разграничивает действия героя, включая также и подготовку действия, это время- пространство, заключенное между двумя еіожетообразуіоіциміі точками; это самая обычная формула, с помощью которой выра­жается время в сказке; опа чаще всего двухкомпонептпа;

б) однородный ряд, состоящий более чем из двух компонен­тов, еще дальше раздвигает временные и проорано венные і ра- иицы между сюжетообразующими действиями;

в) подчеркиваю! трудности, препятствия, которые приходится преодолевать сказочному герою, тем самым оттеняя находчи­вое! ь и сметливость его;

г) самим фактом перечисления выражаются различные коли­чественные отношения; и г. д.

Редки однородные определения: Поди же ты к синему морю, стань у сырого дуба; в самую полночь сипе море всколыхается, выйдет к тебе Чудо-ІОдо, морская губа, ба рук, ба ног, с седой бородою; ухвал и сто за бороду и бей по тех пор, пока Чудо-ІОдо спросил ... (Афанасьев, 313); Иванушка пошел в лес, снял с обго­релых пней корчаги, повышибал днища и надел па батог корчат с дюжину всяких: и больших и малых (400).

Примечательно то, что все однородные второстепенные чле­ны, объединенные в двухкомпонентный ряд, выражаются слова­ми близкой или смежной семантики (одного контекстуально обу­словленного семантического микрополя): горшки да корчаги; и больших и малых; и девок и ребят; через заборы, через канавы;

гад и змей (перебитъ); долго и счастливо; напитков и кушаньев; мужа и сына; ни горя, ни разлуки; и по-собачьи и по-кошачьи; ни много, ни мало; до зимы аль до лета; зайца да перепелку (ку­пить); ни денег, пи крестьян; много ли мало ли; в некотором царстве, в некотором государстве; по селам, по городам; и с деньгами и с товарами; думных людей и генералов; бояр да гене­ралов; наград, почестей (удостоить); долго ли, мало ли; со кня­зем, со княгинею; через топи, через реки; па пыль да на грязь.

В былине активность и состав однородных второстепенных чле­нов предложения оказываются еще более ограниченными, и прояв­ляется это в том, что, во-первых, почти полностью исключаются однородные определения и, во-вторых, однородные дополнения и обстоятельства приобретают специфические функции, строго ори­ентированные на законы эпического повествования, ер.:

дополнения:

То молоденькой Добрынюшка Микитинеп

Родной матуіпки-то он не слушатся,

Выходил он со столовой своей горенки

Да й во славныя полаты белокаменны,

И одевал еоби одежицу снарядную,

Да йрубаиіечкн-мсиіеіиечки шелковеньки...

(Гильфердинг, 79);

— Мы напишем с тобой записи промеж собой,

-То велики записи немалый:

— Не съезжаться бы век по веку в чистом іюли,

— Нам не делать бою драки кроволитня промеж собой,

— Бою драки кроволитня великаго

(Там же);

Говорит ему змеинищо Горинищо:

— Ты молоденькой Добрынюшка Микитинец!

— Не отдам тебе Забавушки Путятичной

— Без бою без драки кроволитня

(Там же);

обстоятельства:

Похотелось-то молодому Добрынюшки

Ему съездити во далече чисто поле,

Да й к тым горам ко сорочинскием,

Да й ко тым норам да ко змеиныим

(Там же);

Еще лала-то змея да на сыру землю На сыру-mo землю пала во ковыль травѵ

(Там же);

Да й по утрушку да то ранехонько,

До исход зори да- ранпе-утренной,

До выставанья да красна солнышка,

Да й будила-то Добрыню родна матушка...

(Там же);

определения:

Всю одежину одел он да хорошеньку,

А хорошеньку одсжицу снарядную...

(Там же).

Как видно из приведенного иллюстративного материала, в эпическом повествовании формально-синтаксические связи од­нородных второстепенных членов с господствующими словами и семантико-синтаксические взаимоотношения между ними, а также между самими однородными членами вступают в оче­видное противоречие.

Известно, что однородными называются члены предложения, которые, выполняя тождественные синтаксические функции, одинаково относятся к третьей форме, следовательно, между со­бою однородные члены находятся в отношении соподчинения, вернее параллелизма.

Такое определение нельзя считать, однако, вполне адекват­ным для былинных структур, которые испытывают сильнейшее воздействие со стороны жанровой поэтики. Естественно, что и в былине однородные члены грамматически зависят от одной и той же господствующей формы, ср.: Хорошенька одежина снарядная; Fie делать бою драки кроволития; Приехать в стольный Киев град, на широкий двор;

Съездит во далече чисто поле,

Да й ктым горам сорочинским,

Да й к тым норам да ко змеиныим; и т.

Но при этом сами однородные члены не столько соподчинены между собой, сколько семантически подчиняются друг другу, реализуя общее отношение уточнения, пояснения, детализации: Ступать по своим местам, по своим домам; Пасть па с тру землю, во ковыль-траву; Будить по утру да то ранехонько, До исход зори да раипе-утренпой, До выставаиья да красна солнышка...

Очевидно, что в эпическом повествовании синтаксический ряд с однородными членами оказывается лишенным абсолютно тождественных в функциональном плане грамматических форм и позиций.

В этом — одна из особенностей былинного синтаксиса, опять- таки обусловленная законами организации эпического текста. Дело в том, что «былинная поэтика не стесняется буквальным или почти буквальным повторением целых мотивов или эпизодов былин, значительных по своему размеру, создающих замедлен­ность повествования, т. н. ретардацию >Л Важно подчеркнуть повторение в былине не только эпизодов, мотивов и т. д. (эго имеет место и в ряде других жанров), но и одних и тех же син­таксических позиций, что имеет существенное значение и реле­вантно для былинного текста.

Повторение синтаксических позиций отчасти является следст­вием реализации принципа подхватывания в построении былин­ного стиха. Подробнее эго явление будет рассмотрено далее, здесь еще раз отметим то, что повторяющимися эти позиции мо­гуч считаться лишь с формально-синтаксической точки зрения. Семантически же они взаимно дополняют, уточняют, поясняют друг друга.

Таким образом, однородные члены в былине семантически больше напоминают вписанные друг в друга геометрические фи­гуры, восходящие к одному и тому же формальному центру.

Суммируя наблюдения над однородными членами в послови­це, сказке и былине в целом, можно отмстить:

’ Соколов Ю. М. Русский фольклор. С. 235.

1. Во всех трех жанрах однородные второстепенные члены менее активны и разнообразны, чем однородные главные члены; причем среди первых наиболее ограничены определения.

2. Во всех жанрах отчетливо проявляется тенденция оформ­лять однородные члены словами, относящимися к одним и тем же семантическим микрополям.

3. Среди однородных главных членов несравненно активнее сказуемое, что вполне естественно при той конституирующей роли, которую оно играет в предложении. I Іи в одном из жанров, за редким исключением, не отмечаются одиночные однородные сказуемые; обычно каждое однородное сказуемое имеет свой ряд второсте пенных членов.

4. Однородные члены в каждом из жанров выполняю! разные функции: а) в пословице они служат для создания антитезы; б) в сказке для подчеркивания главным образом стремительности действия; в) в былине же, семантически продолжая, развивая друг друга, они выполняю! важную роль в обеспечении непре­рывности повествования, в замедлении его.