Предисловие

Восемнадцатое столетие все еще остается наименее изучен­ным в истории русского языка и в истории русской филологиче­ской культуры в целом. Дело нс только и не СТОЛЬКО Іі ГОМ, что русистика не располагает обобщающими, систематизирующими исследованиями по пому периоду.

Основные процессы, происходившие іі языке ЭТОГО периода вообще, в литературном языке в частности, в жанровой и функ­циональной стилистике, в термииосозидаиии и терміни)творчест­ве с учетом специфики момента, выступавшего в качестве от­правной точки в плане активного становления русских нацио­нально-языковых и метаязыковых традиций, остаются пс до конца выявленными в качестве масштабных тенденций развития русской филологической культуры оі средневековья к новому времени. Такая оценка тем более справедлива по отношению к частным языковым явлениям и категориям, в результате ноерезо- вого исследования которых и складывается общая картина фрон­тального развития языка как по отдельным периодам, так и в ди­ахронии в ее непрерывности.

Рубеж XX XXI вв., после 60 70-х гг. XX в.², обозначен оче­

редным заметным оживлением исследовательского и и іереса к языку ХѴІП в. пе только па лекеико-семапгическом его уровне, включая и лексическую стилистику, по и па уровне собственно грамма і ичееком, Имеются в виду, в частности, ряд кандидатских диссертаций последнего времени³, а также основательные моно­графии, посвященные важным аспектам языка этого периода.

¹ Тарланов Г К. Грамматической системы >ныка развігі пе//Три века Санкт-Петербурга: Энциклопедия: В 3 г. Т. І. Кн. Г СПб., 2001. С.277-279.

“ Имеются в виду, в частности, исследования, которые велись в эти годы в Ленинградском и Казанском уннвсрсиісіах, в Ленинградском отделении института языкознания АН СССР.

Котов Л. А. Грамматическое своеобразие и сіилистическі-іе функ­ции полных и кратких имен прилагательных іі роли предиката в рус­ском литературном языке XVII—XVIII вв.: Автореф. дис. ... канд. фи­лол. наук. Петрозаводск, 1999; Елкина Е. С. Структура, функциониро-

Среди монографий последнего времени особо должно быть отмечено объемное и основательное исследование В. М. Живова «Очерки исторической морфологии русского языка XVII—XVIII веков»⁴, которое, безусловно, достойно не только отдельного упоминания, но и отдельного же развернутого обсуждения.

Поскольку такого рода обсуждение, однако, не может быть предпринято в рамках настоящей работы, посвященной собст­венно синтаксической проблематике, по необходимости ограни­чимся некоторыми весьма общими замечаниями по поводу ряда теоретических рассуждений автора монографии, в публицисти­ческом «регистре» развиваемых нм во «Введении», по ни в коей мере не затрагивая ее исследовательской части, богатой материа­лом и разносторонне обоснованными наблюдениями.

Предварительно заметим сразу же, что едва ли имеет смысл вслед за автором исследования запоздало протестовать против того, чему «структуралистская традиция в течение нескольких десятилетий приучала нас»⁵.

Господство структурализма, по справедливому замечанию Р. О. Якобсона, сделанному им еще на IX конгрессе лингвистов, заканчивается к исходу 60-х гг., по, разумеется, не бесследно.

вание, тенденции эволюции винительного падежа в русском языке XVIII века: Автореф. дне. ... канд. филол. наук. Петрозаводск, 2002; Эгитпи И. А. Свободные и несвободные причастные и деепричастные конструкции в русском литературном языке второй половины ХѴ1П века: Автореф. дис. ... канд. филол. паук. Петрозаводск, 2002; Минее­ва 3. И. Динамика словоизменительных классов глагола в истории рус­ского литературного языка XVIII—XX вв.: Автореф. дис. ... канд. фи­лол. наук. Петрозаводск, 1987; Дмитрук Т. И. Средства связи в одно­функциональных конструкциях простого предложения в литературном языке XVIII века: Автореф.

⁴ Живов В. М. Очерки исторической морфологии русского языка XVII— XVIII веков. М.: Языки славянской культуры. 2004. 656 с. (Studia philologica).

⁵ Там же. С. 9.

Общепризнанно, и это важно иметь в виду неизменно, что структурализм содействовал утверждению в мировой лингвисти­ческой науке целого ряда важнейших эвристических концепций, постулатов, подходов, методов и методик анализа языка, став­ших неотъемлемой частью современного языкознания. Было бы странно отказываться от них или опрометчиво отвергать их в ПЬН/у НОЛЄМИКИ.

Речь идет, в частности, об общепринятом принципе изомор­физма, связывающем разные уровни языка, авторство которого в упомянутой работе почему-то приписывается Куриловичу и который объявляется «ослепляющей страстью к тождеству», хотя о нем писали многие, а особенно подробно напр., Бснвеиист, и с ослепляющей страстью к тождеству едва ли имеет что-то об­щее. Уровни языка просто не поддаются отождествлению, ибо состоят из абсолютно разных по величине и функциям единиц.

Отказ от признания принципа изоморфизма между уровнями языка используется автором для обоснования нового осмысления морфологии (морфологического, морфемного уровня), которая квалифицируется им как уровень «коммуникативно бессмыслен­ный»; как «чистые технологические издержки» с точки зрения коммуникативного задания^{[280] [281] [282] [283], как несущий информационную «из­быточность», - уровень, статус которого является «полупарази- тнческпм»\ «Никакого специальною коммуникативного задания у морфологии пет, продолжает автор, - речевая дея тельность не может обойтись без фонетики (графики), без лексики, без син­таксиса, поскольку у каждого из эіих уровней есть свое дело в реализации коммуникативного акта.}

Тут трудно удержаться, чтобы «не заступиться» за незаслу­женно обижаемую морфологию. Тем более что совершенно не­понятно и автор этого не объясняет, почему божий гнев прошел­ся именно по морфологическому уровню, присутствующему

почти во всех языках мира, сделав его ненужным, полунаразити- ческим, если в его же воле было не прудиться впустую, повсеме­стно удовлетворившись одним экономным типом, представлен­ным аморфным китайским языком. Бої и нут поступает по- своему — вставляет в уровневую структуру языка морфологиче­ское ребро, лишенное функциональности и потому обреченное на бесцельное «иолупаразнтическое» существование без «своего дела». Все это, разумеется, — издержки авторской стилистики, живой, занимательной, увлекательной, ироничной¹⁰, но, безус­ловно, гипертрофирующей степень оторванности морфологии от других уровней языка. В действительности никаких «полупара­зитических» форм, нем более целых пластов, именуемых языко­выми уровнями, пе существует.

Функционально иуетые феномены пе могут изменяться. Все изменяющееся изменяется именно потому, что функционально, непосредственно или опосредованно живет меняющейся жизнью.

Морфология ноже изменчива. Следовательно, опа функцио­нальна. И она ее функциональность пс заимствованная у фоне­тики, лексики или синтаксиса, а своя собственная, «доморощен­ная» в условиях того синтаксиса, который поддержан в пом числе и наличной, функционирующей морфологией. Ср., напр., хотя бы следующие ряды сочетаний, в которых семантика и коннотации соответствующих единиц замкнуты исключительно па морфоло­гических составляющих языка: Сыны отечества п взрослые сы­новья, чистые листы и зеленые листья, каменья и камни', купить сахар, сахару и сахара и т. д. Или возьмем другой пример. Все наклонения ото категории морфологические, по есть оно ряды парадигм форм. И они «иолунаразитически» пустыми пе могут быть по определению.

¹⁰ Особенно показательно в оном отношении Предисловие к другой его работе: Живов В. М. Разыскания в области истории и предыстории русской культуры. М.: Языки славянской культуры. 2002. С. 7—12.

универсальной языковой сиетемосозидающей деятельности сто пень участия морфологии очень значительна и мотивирована, о чем нам уже приходилось писать в другой связи¹¹.

Или еще пример. Категория инклюзива — эксклюзива не вы ходит за пределы морфологического уровня языка, и она харак­теризуется не только собственными формами, свободными от поддержки другими уровнями языка, по и содержательна сама по себе. Таких иллюстраций в подтверждение функциональной са­мобытности, коммуникативной оправданности морфологическо­го уровня языка можно привести много, и ссылки па аморфные языки здесь ничего не решают и не опровергают.

Повторимся еще раз. Возражения в данном случае касаются некоторых научно-методологических аспектов, полемически за­тронутых в монографии В. М, Живова, которая ио своему реаль­ному содержанию представляє’!' собой основательное, базирую­щееся па богатейшем фактическом материале исследование по морфологии и морфологическому варьированию в русском языке XVII XVIII вв. но данным его письменных намята и ков, ис­следование, восполняющее существенные звенья в систематиза­ции сведений о с трое русского языка этого времени. Это абсо­лютно добротная работа но исторической морфологии русского языка, к сожалению, достаточно редкая для нашего времени все­общего увлечения слишком свободно трактуемой семантикой.

Предметам рассмотрения в предлагаемом исследовании слу­жит не морфология, а синтаксис, вернее инфинитивные пред­ложения, их формальные н семантические тины, текстовая дист­рибуция, своеобразие и особенности функционирования в рус­ском литературном языке XVIII в.

Что касается XVIII— XIX вв., то в этот период инфинитивные предложения небыли предметом специальных исследований.

¹¹ Тарланов 1. К. Тенденции в динамике глагольных наклонений в восточнолезгииских языках // Вопросы языкознания. 1993. № 3. С. 96— 105.

Если и возникали те или иные проблемы, связанные с ними, то — спонтанно, и касались они почти исключительно генетиче­ского аспекта и аспекта квалификации их синтаксической приро­ды на фоне других конструкции русского языка повою времени.

В то же время выдвигавшиеся языковедами теоретические по­ложения относительно их происхождения и синтаксического своеобразия не подкреплялись в достаточной мере фактическими данными, характеризующими эти конструкции па различных папах их развития.

Лишь с 20-х гг. XX в. и в 50-60-е гг. того же столетия стали появляться основательные общетеоретические п собственно ис­следовательские работы ио истории, синтаксическому статусу и функционированию инфинитивных предложений как особых са­мобытных конструкций русского синтаксиса. Имеются в виду, в частности, соответствующие разделы и главы «Синтаксиса рус­ского языка» Л. Л. Шахматова, «Русского синтаксиса в научном освещении» Л. М. Пепіковскоі о, учебника по синтаксису совре­менного русского ли гературного языка Л. 11. Гвоздева, доктор­ская диссертация К. Л. Тимофеева, статьи Е. М. Галкиной- Федорук, К. Габки, кандидатские диссертации К. И.Озолпнон, 3. К. Тарланова и др.

В работах последней четверти XX в. у точняются некоторые общесинтакснческие детали, принципы классификации инфини­тивных предложений, а также их функционально-стилистическая роль па материале русского языка в его истории и по памя тникам древнерусской и среднерусской письменности (ем. подробны!! хронологически выдержанный обзор специальной литературы).

При несомненных успехах русского языкознания XX в. в изу­чении односоставных предложений вообще, инфинитивных в частности, решены пс вес проблемы, связанные с инфинитивны­ми предложениями. Спорными остаются некоторые вопросы от­носительно их происхождения, отграничения от других, смеж­ных е ними, структур, классификации.

Решению их должны содействовать прежде всего работы, вы­полненные на конкретном языковом материале, относящемся к разным периодам в истории русского языка.

Этой задаче в первую очередь и подчинено предлагаемое ис­следование, полностью основывающееся на показаниях русского литературного языка ХѴШ в.

В работе решаются, в частности, следующие задачи:

1) дается полное структурное и семантическое описание ин­финитивных предложений в русском литературном языке ХѴИІ столетия;

2) прослеживаются закономерное™ включения различных ти­пов инфинитивных предложений в состав сложного предложе­ния, последовательно описываются типы сложных предложений с инфинитивными конструкциями, их функции и структурные особенности;

3) определяются принципы оз граничения инфинитивных предложений от других синтаксических структур, а также прин­ципы классификации самих инфинитивных предложений;

4) впервые и подробно описываются инфинитивные конст­рукции представления; и т. д.

Материалом для исследования послужили более 1500 басен, принадлежащих И. Хемннцеру, И. Дмитриеву, А. Сумарокову, В. Левшину, И. Леонтьеву, А. Ржевскому, М. Хераскову, А. Аб- лесимову и др., более 100 комедий И. А. Крылова, Д. И. Фонви­зина, А. П. Сумарокова, П. Плавильщикова, Л. Княжнина, В. Лу­кина, В. Капниста, II. Пиколева, М. Попова, Екатерины II и дру­гих авторов XVIII в.

В целях сопоставления привлечены и памятники других жан­ров: «Письма русского путешественника», письма, поэзия Карам­зина; поэзия Дмитриева; оды, сатиры, песни Сумарокова; сатиры Кашемира; поэма «Душенька» Богдановича, лирика и некоторые трагедии Хераскова; некоторые трагедии и оды Ломоносова; по­эзия Державина; «Путешествие из Петербурга в Москву» Ради­щева; «Почта духов» Крылова и некоторые сатирические журна­лы 1769 — I774 гг.

Для расширения хронологической перспективы в выявлении картины функционирования инфинитивных предложений в рус­ском языке привлечены также комедии Гоголя и Островского.

В целом наблюдения основываются на анализе более 5 тыс. инфинитивных предложений.

В общих оценках и при квалификации соответствующих язы­ковых явлений понятия «русский литературный язык» и «язык литературных (художественных) произведений» принципиально пе разграничиваются, поскольку литературный язык этого пе­риода находился па стадии формирования в рамках, в частности, и художественной личературы. Другими словами, литературный язык ХѴІП в. и есть язык произведений Ломоносова, Сумароко­ва, Фонвизина, Крылова, Карамзина и т. д. в разных его жанрово- стилистических ипостасях. Нормы, которые впоследствии у твер­дились как стандарты национально-языковой культуры, склады­вались и омачивались в литературно-художественной практике и в деловой прозе этого времени.

ІІ работе принципиально важное значение придается основа­тельному учету и анализу существующей специальной научной литературы, которая к современных условиях однонаправленной глобализации но разным причинам имеет тенденцию быть ото­двину той в сторону. Полому подробнее дается и историко- аналитический обзор лой литературы. Он призван, в частности, продемонстрировать непрерывность традиции отечественной пауки в пределах обсуждаемых проблем, тем самым полнее удов­летворять современные потребности университетского образова­ния в России, которое всегда тяготело к фундаментальности. С учетом предполагаемого использования работы пе только в ис­следовательской практике, по и в процессе универси тетского фи­лологического образования, важное значение придается и самой методике кри тического осмысления научной литературы.

Интерес к XVIII столетию и в дореволюционной России, и в советский период был ненос тоянно-измепчивым, нефрон тал ь- ным, почти случайно-эпизодическим. В силу итого обстоятельст­ва выполнение исследований, посвященных монографическому описанию соответствующих важных явлений, категорий языка лого периода, как и других форм культуры, остается актуальной задачей филологических наук в целом.

Наконец, последнее замечание. Предлагаемая работа выпол­нялась в два хронологически разделенных этапа, по каждый раз — неизменно с позиций отечественных синтаксических тра­диций и с использованием того нового, что появлялось в отече­ственной и мировой науке. Автор старался избегать метаязыко-

вых новшеств, если они в достаточной мере не были подкрепле­ны содержательно, тем самым предпочитая устоявшиеся терми­нологические обозначения іоіо времени, к которому 01 носится подавляющая часть научной литературы по проблематике. За прошедшие со времени написания большей части работы годы других работ ио той же тематике па материале XVIII в. не появ­лялось.

С учетом этого обстоя тельства, а также по причине недоста­точной исследованности русского языка этого этапа в целом ав­тор решил подготовить ее к печати, расширив при этом список специальной научной литературы за счет той ее части, которая появилась начиная с 70-х гг. XX в. Особое место среди этой ли­тературы о тводи тся, в частности, «Грамматике современного русского литературного языка» 1970 г. п «Русской грамматике» 1980 г., изданным Институтом русского языка ЛИ СССР.

Автор выражает надежду, что исследование станет одним из звеньев в создании полного спи таксиса русского языка XVIII в. проекта, который когда-нибудь будет успешно реали­зован.