Представления о функциях журналистики

Возвращение нашей прессы к исконно присущей ей информационной функции, что фиксируют наши исследования последних лет (ее называют главной и журналисты других стран), следует признать положительной тенденцией, как и расширение функционального спектра – благодаря усилению рекреативной, развлекательной, прагматически-рекламной деятельности. Однако хотелось бы обратить внимание читателей на новое противоречие. Средства информации справедливо отказались от педалирования сугубо производственного направления в тематике, свойственного советской печати, в которой до половины содержания составляло освещение вопросов промышленности и сельского хозяйства, а публикациям о семье и личной жизни граждан отдавалось всего 1–3% площади. Но сейчас журналисты практически совершенно игнорируют профессионально-производственную сторону человеческого бытия, перенося (опять же по закону маятника) акцент на личную жизнь, секс и прочие приватные проблемы.

От пуританской строгости прошлых лет – к разнузданности и суперсенсационности теперешних... Любой глубоко и сущностно мыслящий студент факультета журналистики, знакомый с политологией и теорией массовой коммуникации, понимает, что основная функциональная предназначенность СМИ – содействовать оптимальному функционированию социума и, следовательно, удовлетворять его информационные потребности в разных сферах: профессиональной деятельности, семейной жизни, воспитании детей, организации досуга и общения.

Какое-либо ограничение функционального спектра прессы ведет к недостаточной обеспеченности общества информацией и, таким образом, к перекосам и аномалиям в его развитии.

Вместе с функциями меняется и представление сотрудников редакций о ролях журналиста: от ролей пропагандиста и воспитателя, зафиксированных в 70–80-е годы, к позиции собеседника, осведомленного человека. Это связано с заменой прежней вертикальной структуры общения (партийный комитет – журналист – аудитория) на режим равноправного диалога с читателем, слушателем, зрителем. Спектр ролей, которые примеряют на себя журналисты новой прессы, шире, чем у традиционного журнализма.

Пресса ушла от партийного мессианства и перешла к демократическим отношениям с аудиторией. Правда, нельзя сказать, что журналисты стали больше уважать свою публику, – может быть, в каком-то отношении даже наоборот. Однако объективной реальностью стало то, что число читателей, зрителей, слушателей напрямую связано с коммерческим успехом издания или вещательного канала, ибо от него зависит поступление реальных денег.

Исследования 70-х годов фиксировали довольно индифферентное отношение журналистов к социологическому изучению аудитории: рядовому сотруднику редакции такие сведения были не нужны. Сейчас положение резко изменилось. Журналисты хотят знать не только социально-демографические характеристики, интересы читателей, но и оценку конкретного источника информации, ожидания от него, психологические особенности восприятия текстов, тип личности. Нельзя, однако, не отметить, что часто ими двигают только коммерческие интересы, стремление расширить аудиторию для получения дополнительной рекламы.

Активно изучавшиеся прежде взаимоотношения редакций с учредителями, издателями (в реальности – с партийными комитетами и советскими органами) сейчас «истаяли» как бы сами собой. При том, что на местном уровне проблемы отношений журналистов и властей не стали менее актуальными, ибо основная часть СМИ финансируется из местных бюджетов. Хотя с переходом прессы в категорию товара, когда издания и электронные каналы скупаются газетными магнатами, медиа-холдингами, изучение взаимоотношений владельцев и наемных работников-журналистов отмирает за ненадобностью. Исключением может быть вариант, когда сам владелец закажет такое исследование, чтобы выяснить, какие черты стиля его руководства тревожат подчиненных.