§32. Двойственный смысл слова «представление» и мнимая очевидность положения о фундировании каждого акта посредством акта представления

Для тогочтобы можно было считать твердо установленными результаты последней главы, нужно еще различить двойственное понятие представления. Представление в первом случае есть акт (соответственно, своеобразное качество акта), как и суждение, желание, вопрос и т.

В другом смысле представление— это не акт, но материя акта, которая составляет [лишь] одну сторону интенциональной сущности в каждом интенциональном акте, или, если понимать более конкретно, эта материя в союзе с другими моментами, в которых она нуждается для своей полной конкретности, есть то, что мы позднее назовем репрезентацией. Это «представление» лежитв основе акта представления (в первом смысле), как и в основе каждого акта. Если это имеет место, то материя, которая может функционировать как тождественная в различных видах актов, дана вместе со своеобразным качеством акта «представление» в своеобразном «модусе сознания».

Если ориентироваться на то значение, в котором говорилось об актах простого представления в приведенных выше примерах, то возможность феноменологически различать в них, точно так же как и в других актах, качество и материю несомненна. Точно так же как мы разделяем в суждении специфический характер убеждения и содержание убеждения, так же и здесь мы различа-

см своеобразную настроенность(Zumutcsein) на это простое понимание, «принятие к сведению» (Dahinstehendhaben), и определенность, которая составляет «чтойность» (Was) этого понимания. То же самое, очевидно, верно, каким бы ни был круг примеров, которые должны прояснить простое представление и, соответственно, очертить его понятие. Нужно постоянно иметь в виду, что в контексте этого анализа мы говорим не о возможности расчленения актов, но о различении абстрактных моментов, или сторон, этих актов.

Положение: каждое интенциональное переживание или само есть (простое) представление, или имеет представление в качестве основы, обнаруживает себя в свете проведенных исследований как мнимая очевидность. Заблуждение коренится в рассмотренном двойственном смысле представления. В своей первой части положение, правильно понятое, говорит о представлении в смысле определенного вида акта, во второй— о представлении в смысле простой (обозначенным выше образом дополняющей) материи акта[257]. Эта вторая часть сама по себе, т. е. положение: каждое интенциональное переживание имеет представление в качестве основы, была бы, в той мере, в какой представление трактовалось бы как {дополненная} материя, подлинной очевидностью. Ложное и оспариваемое нами положение возникает тогда, когда представление и здесь трактуется как акт.

И все же сомнение побуждает нас здесь к осторожности. Только ли одним способом можно трактовать «представление» как акт? Не допускает ли рассматриваемое положение и другие интерпретации, которых не коснулось наше размышление? В этом случае наша экспозиция вполне соответствовала бы тому понятию представления, которое она предполагала, следуя обычному значению слова, но не другим понятиям представления и вследствие этого новым интерпретациям положения, обладающего многообразным спектром значений.