§ 3. Юридическая обязанность как элемент правоотношения: характер и типы связен с субъективным правом.

Мы ужо отмечали, что юридическая обязанность — важнейшее элемент в реальных правоотношениях, Эта позиция получила свое подтверждение во многих научных трудах. Так, Ф.М. Раянов в книге «Проблемы теории госу­дарства и права (юриспруденции)», отмечает: «через субъективное право од­ного и юридическую обязанность другого между ...

Теории правоотношений посвящена обширная литература^[193][194]. В данной части работы мы не усматриваем свою научную задачу в том, чтобы внести свой голос в хор спорящих ученых по различению правоотношения - инди­видуальной модели (Ю.Г, Ткаченко) и правоотношения, как общественного отношения, уже урегулированного правом (С.С. Алексеев, P.O Халфина, О.С. Иоффе и др.)^[195]. За пределами исследовательских задач данной части работы находится также разрешение проблемы абсолютных и относительных пра­воотношений^[196]. Образим внимание на те общие моменты, которые отмечают большинство исследователей по интересующему нас вопросу юридических обязанностей,

Все авторы подчеркивают неразрывное единство субъективного права и юридической обязанности, утверждая, что «в оболочку правового отношения вовлечено OJioqje_fUyeMoe фактическое отношение не целиком, а только в той части, в том составе, который предусмотрен правами и обязанностями» (Явич Л.C.)^[197]. Наряду с этим отмечается то обстоятельство, что в правоотно­шении юридическая обязанность есть «предусмотренная нормами права не­обходимость определенного поведения, обеспеченное возможностью госу­дарственного принуждения»^[198], Г,В. Назаренко обращает внимание на то, что юридическая обязанность есть «средство удовлетворения чужих интересов путем совершения необходимых действий, воздержания от определенных действий и претерпевания негативных санкций»^[199].

Роль юридических обязанностей в правоотношении наиболее глубоко, логично и последовательно раскрыл С.С, Алексеев, В частности, он отмеча­ет, что в различных ти пах правоотношений юридические обязанности вы­полняют различные функции. В частности, в правоотношениях пассивного типа юридические обязанности «игршот оградительную роль», когда необхо­димо воздерживаться от действий, в правоотношениях активного т ипа юри­дические обязанности «имеют значение центра юридического содержания данной правовой связи», в охранительных правоотношениях обязанность за­ключается в претерпевании мер государственно-принудительного воздейст­вия (санкций)^[200].

Необходимо отличать следующие понятия, употребляемые при анализе роли юридической обязанности в правоотношении:

- юридическая обязанность, понимаемая как выраженное в праве безус­ловное требование осуществить необходимое поведение;

- юридическое обязывание, понимаемое как определенный способ пра­вового регулирования;

- обязывание, т,с. возложение долга совершить определенные действия (акцент делается на обязательстве, долге, долженствовании совершить дейст- вия)*.

Раскрывая роль юридической обязанности, С.С. Алексеев полагает, что в правоотношениях активного типа «юридическая обязанность (своей актив­ной частью) выходит за пределы правовой связи как таковой (курсив наш - Р.К.) и ... соотносится с интересом управомоченного^[201][202]». Вряд ли с этой точ­кой зрения можно согласиться, поскольку юридическая обязанность функ­ционирует только б рамках правоотношения, а за рамками таковой становит­ся нравственным требованием, обычным долгом, корпоративным обязатель­ством и т.д. Гарантии государства на выполнение данной обязанности не­правового характера не распространяются.

Ю.Г. Ткаченко различает три вида юридических обязанностей: 1. воз­никающие на основе представительно-обязыватощих норм, которые предпо­лагают обязанность активных действий, требуемых правомочной стороной; 2, возникающие на основе обязывающих норм, вызывающих односторон­нюю обязанность совершать какие-либо действия, независимо от требований других лиц; 3.

Каков характер связи права и обязанности? Прежде всего, отметим, что понятие «связь» имеет философское содержание. Согласно «Философскому знциклопедическому словарю», связь — это взаимообусловленность сущест­вования явлений, разделенных в пространстве и (или) во времени^[203]». В науке классификация связей производится по различным основаниям, но в итоге типы связен могут быть названы следующие: I) внутренние и внешние; 2) необходимые и случайные; 3) существенные и несущественные; 4) вероятно­стные и корелляциоиные; 5) генетические (развития) и функциональные; 6) прямые и обратные; 7) связи переноса (например, информации) и связи ак­кумулирования и т. д.

В юридической науке употребляется огромное количество выражений, характеризующих связь права и обязанностей. Говорится о «неразрывном единстве», «взаимообусловленности», «корелляцни» и т.д. Эти выражения юридического дискурса весьма широки по своему смыслу и могут тракто­ваться сколько угодно широко б зависимости от контекста. Ua наш взгляд, когда речь идет о связи между субъективным правом и юридической обязан­ностью, установленной конкретной нормой права, мы должны вести речь об особом типе связей, а именно о модальном типе связи. Модальная связь — это понятие, обозначающее реальные права и обязанности, взаимосущест­вующие по необходимости.

Употребление нами нового термина, обозначающего характер связи ме­жду правом и обязанностью покоится иа фундаментальной научной базе. На­помним, что термин «модальность» (от лаз. modus — мера, способ) введен Аристотелем. Зачем Pl.Кант ввел понятие аподиктических суждений (сужде­ний по необходимости). Современная наука, и п частности логика, имеет це­лый раздел, посвященный так называемой модальной логике, в структуре ко­торой выделяют так называемые деонтические суждения (относящиеся к

175 словам, выражающим действия и поступки)^[204][205].

Модальная связь между правом и обязанностью предполагает выражен­ное в суждении (правовой норме) предписание в форме правила поведения, приказа, распоряжения, побуждающего человека к конкретным действиям или воздержанию от такового.

Например, в ч. 4 ст, 30 «Кодекса Республики Башкортостан о пожарной безопасности» говорится: «Средства массовой информации обязаны неза­медлительно и па безвозмездной основе публиковать по требованию Госу­дарственной противопожарной службы оперативную информацию по вопро­сам пожарной безопасности» ^!4. Данная норма содержит модальную с&язъ между правом требования Государственной противопожарной службы пуб­ликовать оперативную информацию по вопросам пожарной безопасности и юридической обязанностью средств массовой информации такую информа­цию предавать огласке. Модальность есть такая существенная связь меж­ду правом и обязанностью, которое постулирует категорическую, импе­ративную связь; содержанием этой связи есть приказ, обращенный к человеку о конкретных действиях.

Отечественное правоведение давно утвердилось в понимании того факта, что право мыслится как сфера, охватывающая поведение субъектов права. Это означает, что поведение субъектов права, направленное на реа­лизацию свобод, прав и обязанное гей, а также eιχj общественно-позитивные и общсствеї і ио-негативные результаты является обязательным элементом

176 механизма правового воздействия и, более того, единственно возможным элементом.

Субъективное право личности наиболее точно определено С.Н. Брату­сем, который определяет субъективное право личности и других субъектов права как обеспеченную законом меру возможного поведения управомочен­ного^[206][207]. В по следствии содержание субъективного права рассматривалось че­рез конкретные виды правомочий Так, «Н.Г. Александров указывает, что каждое субъективное право «представляет собой единство трёх возмож­ностей: вид (меру) возможного поведения самого обладателя субъективно­го права; возможность требовать соответствующего поведения (совершения известных действии или, напротив, воздержания от действия) от других (обя­занный) или, наконец, возможность прибегнуть в необходимых случаях к со­действию не только общественности, но и государственного аппарата»^[208].

Точка зрения Н.В. Витрука по данному вопросу нам представляется максимально приближенной к содержанию права как такового, а не только его внешнего проявления. Автор совершенно справедливо утверждает, что «субъективное право на разных стадиях своего проявления может выступать в разных формах правовой связи его носителя с другими субъектного пра­ва»^[209]. Реализация субъектного права направлена на достижение целей, свя­занных с удоBjreTBOpcnneM интересов их носителей. А раз это не оспаривает­ся правоведами, то субъективное право следует рассматривать как более широкое правовое явление, которое является не только элементом правоот­ношен ия, а элементом любых юридических связей, возникающих в общест­ве. Поэтому мы солидарны с мнением Н.В.Витрука относительно того, что

177 содержание субъективных прав субъектов права не может быть сведено к полномочиям субъектов прав в правоотношениях.

Такая позиция может быть наиболее ярко проиллюстрирована на приме- ре злоупотребления правом. Так. например, А,С. Шабуров полагает, что злоупотребление правом предполагает: «наличие у лица субъективных прав; деятельность по реализации отих прав; использование трав в противоречиях социальному назначению или причинение этим ущерба общественным или личным интересам; отсутствие нарушения конкретных юридических запре­тов или обязанностей: установление факта злоупотребления компетентным правоохранительным орітіном: наступление юридических последствий^[210].

Таким образом, нс вызывает сомнения факт, что злоупотребление правом — это явление правовое, но, тем не менее, не являющееся правоотно­шением, Правоотношение более узкое по своему содержанию явление, чем право как един ст во субъективной и объективной его содержательных сторон. Это наиболее наглядно проявляется в том, что правоотношение ос­тавляет без внимания психическую сторону поведения человека, следова­тельно, не раскрывает в полном объеме социальные последствия правового регулирования. Такое положение уже исследовалось нами в предыдущих па­раграфах, в которых шла речь об отрыве юридических обязанностей от внут­реннего самообязывания личности.

178 современной точке зрения, приписывание причині і осги является необхо­димым, но недостаточным (курсив наш - PJG) условием для атрибуции ответственности и вины. Это означает, что для признания человека ответ­ственным, например, за совершение убийства необходимо, чтобы окру­жающие считали его основной причиной произошедшего. Однако выпол­нение этого условия еще нс гарантирует, что он будет признан ответст­венным за совершение этого преступления²⁰», Таким образом, приписыва­ние субъекту права (личности) ответственности за поступок, повлекший негативные последствия, не означает признания его виновности автомати­чески. «В пользу этой точки зрения говорят результаты некоторых иссле­дований, в которых оценка ответственности количественно не соответст­вует оценке виновности. I JanpnMCp, оценка ответственности жертвы изнаси-

,, 21 лова и ия ВЕлше, чем оценка се виновности ».

В качестве резюме к сказанному выше, уместно привести мнение С.Т. Зайцевой, которая пишет: «невозможно оценить воздействие права на чело­века только по внешним его проявлениям, то есть по поведению того или иного субъекта, поскольку объективные общественные процессы формиру­ют поведение людей не автоматически, а только будучи пропущенными через сознание людей. Эго означает, что каждый нормативи о-правовой акт, любые правоотношения, прежде чем реализоваться в практической деятель­ности (поведении), проходят через своеобразный «фильтр» - стереотипы, ус­тановки, оценки, юридические знания того или иного лица. Каждый мысля­щий субъект воспринимает действительность, преломляя её через призму своих интересов и своей осведомленности ²²,

²⁽¹Гулевич О.А. Атрибуция степени ответственности и пины преступника и его жертвы // ПснхолснниЕскгтй журнал. 2006, том.27, Λ⅛3. С.68.

²¹Талі же, с. 68.

^jl2Зайцева С.Т. Злоупотребление правом как правовая категория и как компонент нормальной системы законодательства Российской Федерации. ■ ■ Рязань: Изд-во «Пове­ренный». 2002. С.72.

Юридические обязанности, как мы уже сделали вывод ранее, служат специальным юридическим средством воздействия на других лиц с т&и, чтобы были реализованы интересы этих лиц при реализаграг их субъектив­ных прав,Ho₃кроме того, «существуют общие (универсальные) юридиче­ские обязанности, содержание которых не может быть прямо и непосред­ственно выведено из субъективных прав личности как их коррелятов в пра­вовых связях и отношениях. Эти юридические обязанности обеспечивают охрану общественных интересов, благ и ценностей, свободу для активных собственных действий, а также свободу' от вмешательства со сто­роны иных лицв сферу «позитивной» свободы личности, от посягательств на личные блага человека его жизнь, личную свободу, честь, достоинст­во и тщ.^[211]». К числу таких обязанностей Н.В. Витрук относит конститу­ционные. Нам же представляется более оправданным рассматривать не все конституционные обязанности, содержание которых нс может быть прямо и непосредственно выведено из субъективных прав личттости, а лишь тс, кото­рые HiwnepaTHBHbi₁содержанием которых являются конституционно­правовые запреты. Например, ч.З ст,6 Конституции РФ устанавливает право­вой запрет государству лишать гражданина РФ его гражданства или права изменить его, а ч.1 ст. 24 устанавливает запрет всем субъектам права на сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия. Запрет в данном случае обретает характер коррелята общего права, охватывающий всех субъектов права безотноси­тельно тою, реализуется это право субъектом или нет на субъективном уровне. Таким образом, возникает важнейшая проблема уяснения юридиче­ской природы конституционных обязанностей? то есть тех особенное гей, ко­торые позволяют выделить их из числа других юридических обязанностей. Вопрос в данном случае должен касаться нс только степени общности, места и роли в механизме правового регулирования, не только в степени

180 конкретной или абстрактной возможности реализации, а, как нам пред­ставляется, в самом главном — в принципе императивности права, стоящего над свободами, правами и обязанностями, зафиксированными как в Кон­ституции, так и в текущем законодательстве. Этим свойством императив­ности, как MJj уже отмечали выше, обладают нормы основ конституци­онного строя, выступающие одновременно как естественно-правовой кор­релят прав обязанностям и наоборот - обязанное гей правам.

Это — нормы, как правило, суть запреты на осуществление субъектами права (в том числе и государства) действия, разрушающего естественно­правовой статус человека. Ведь совершенно не случайно формирование прав человека на заре конституционализма выражалось не как правило пове­дения индивида, не Как его права на совершение определенного действия, а как ограничение полномочий власти. Итеративность права и определило особую юридическую природу конституционных обязанностей и поэтому они не могут быть отнесены к числу субъективных обязанностей граждан.

Следовательно, субъективные обязанности на уровне конституцион­ном могут существовать вне конкретного правоотношения. Говоря о субъективных юридических обязанностях можно провести аналогию с су­ществованием субъективного права вне конкретного правоотношения. До сих пор остается спорным вопрос о том, могут ли субъектные права и обя­занности осуществляться вне правоотношений или же они реализуют­ся только в рамках правоотношений. Нам более близка в этом плане позиция А.В .Мицкевич а, который признает, что «каждый субъект права в силу самого действия закона, то есть независимо от участия в тех или иных правоот­ношениях, обладает определенным комплексом прав и обязанностей. Но поскольку эти права и обязанности лежат вне правоотношения, а со став ля- ют лишь содержание правосубъектности или правового статуса лица, то их, ио мнению автора, нельзя отнести к числу субъективных прав граж-

181 дан»^[212]. Содержание правосубъектного и правового статуса лица определя­ются конституционными правами и обязанностями. Конституционные права и конституционные обязанности определяют сферу возможностей субъек­та права, а субъектные нрава и обязанности конкретизируют область иравореализации. О соотношении конституционных обязанностей и субъек­тивных юридических обязанностей можно говорить как о взаимообусловлен­ности юридической ответственности и обязанности. «...Юридическая от­ветственность не тождественна обязанности, так как эта обязанность реа­лизуется в осознанном, волевом правомерном поведении - внешнем вы­ражении ответственности^[213][214]». Д.А. Липинский совершенно справедливо утверждает, что «добровольная ответственность нс является тождественной обязанности, правомерному поведению, поощрению, субъективным признакам - она шире этих явлений. Не тождественна она и правоотно­шению, так как последнее характеризуется специфическими для него признаками, не все из которых входят в содержание добровольной юри- дичее ко и ответственности ».

В целом же следует констатировать, что в юридической литературе пре­валирует традиционная точка зрения на субъективные права и обязанности, существующие только как элемент правоотношения. К примеру, несмотря на заявленную принципиальную новизну исследования «Субъект права», его автор С.И.Архипов, полемизируя с О.А. Пучковым относительно правовой свободы личное! и, утверждает, что свобод ел право не предусматривает. Так, автор утверждает: «активность, самодеятельность как сущность свободы применительно к праву требует конкретности ... То есть под свободой по­нимается не активность субъекта вообще, а лишь реализация им своих це-

182 лей, хотений; свобода как процесс достижения поставленной лицом це­ли²⁷», Достижение «хотений» автор связывает с реализацией юридических обязанностей субъекта права. По нашему мнению, такая трактовка позволяет автору «уходить» от исследований существа проблемы и рассматривать свободу исключительно как элемент правоотношения. Вели свобода являет­ся таковым безусловным элементом правоотношения, то обязанность вообще не рассматривается за его пределами.

В юридической литературе, безусловно, встречаются и иные, вполне ар- гументированныс точки зрения на субъективные юридические права и обя­занности, возможные только как элементы правоотношения. Таковы, к при­меру, позиции Jl.Д. Воеводина²⁸, Н.И. Матузова²⁹.

H. И.МатузОв различает «пр ап а и обязанности граждан по своим кон­кретным свойствам - юридической природе, содержанию, степени общности, месту и роли в механизме правового регулирования разнообразны, но это их разнообразие не затрагивает главного и основного. Bee они, будучи ре­альным достоянием личности, являются субъективными, предоставляют ей юридически гарантированные возможности для свободы поведения, от­стаивания CBOHXifHTepecOB_fудовлетворения потребностей. В равной мере это относится к конституционным правам и свободам граждан³⁰». Ещё более широкий подход на охват правовой действительности правоотношениями выражен точкой зрения А.А. Tep-Акопова, который предлагает определять юридические отношения как понятие, отражающее «сущность юридической деятельности во всех сё проявлениях. Юридическое отношение тоже MO-

^I, Архипов С.И. Субъект права: Теоретическое исследование. - СПб.: Издательство P.Асланова «Юридический центр Пресс», 2004. С.69.

²⁸См.: Воеводин JL Д. Юридический статуе личности в России. Учебное пособие. Мл Изд-во МГУ. Изд.ірулпа Инфра. М-Нор.ма, 1997,

²⁴См.: Матузов ПИ. Конституционные нрава и обязанности граждан - юридическое выражение социальной свободы, нравственности и активности личности // В кн.: Консти­туционный статус личности в СССР. M.: Юрид. лит., І980.С.62.

■¹⁰ Там же, с. 62.

J 83 жег рассматриваться как правоотношение в той части, в которой оно уре­гулировано правом. Однако многое в нём определяется нормами не права, а морали и нравственности⁵¹». Таким образом, там, где право —там при­сутствует правоотношение, которое, по мнению автора, имеет сложную структуру: результативное (материальное), процедурное (процессуальное) и структурное (как юридическая деятельность определенного органа), имеющего «некоторую структуру, вертикальные и горизонтальные связи и отношения, которые также призваны обеспечить ожидаемый результат и потому подлежат правовому регулированию, образуют’ самостоятельный вид правоотношений^[215][216]». Если под юридическими отношениями понимают известную в юридической литераіуре точку зрения Г.Ф. Шершенсви- ча, рассматривающего их как предписывающее поведение одних лиц и по­лучение выгоды от соблюдения предписанного поведения другими лица­ми, то здесь автор ничего нового не предложил за исключением его попытки доказать, что юридическое отношение есть юридическая деятельность. Но если не всё в юридических отношениях является правом как симбиозом прав и обязанностей, то откуда берётся юридическая деятельность в сфере морали и нравственности? Об этом автор умалчивает, так как рассматривает право только как внешнюю оболочку индивида, а не как одновременно и его внутреннее состояние.

Известна в отечественном правоведении и точка зрения Н,В. Витрука, который, не отрицая существования некоторых субъективных прав вне ра­мок правоотношений, не распространял такую возможность существования и на субъективные обязанности. Гак, автор пишет: «Абсолютной юридиче­ской связью может быть названа форма правовой связи между субъектами права, при которой носитель субъективного права точно известен и может

184 быть назван. Обязанными же являются все иные субъекты права³⁵». Автор определяет также относительные юридические связи, которыми, по его мнению, «можно назвать такую форму правовой связи между субъектами права, при которой каждое лицо находится в связи со всяким иным субъек­том права^[217][218]».

В качестве примера Н.В. Витрук приводит избирательные права до объявления выборов. Нам представляется плодотворной мысль автора в не­сколько ином ракурсе: относительные юридические связи определяют сущность специфического рада правоотношения «государство — гражданин». Авторы коллективной монографии «Конституционные права и обязанности советских граждан» полагают, что «правомерна постановка вопроса о су­ществовании специфического рода правоотношений типа «государство - гражданин», в которых государство выступает нс только носителем вла­стных полномочий, но и в лице своих органов — также субъектом опреде­ленных обязанностей по отношению к гражданам³’».

Правомерность существования такого специфического правоотношения вытекает из исследованного нами принципа императивности нрава и отсут­ствием в правоприменительной практике симметричного коррелята обязан­ностей правам. Асимметрия обязанное ти как коррелята праву определяется разным фактическим (экономическим, политическим) статусом субъектов прана, необходимостью, к примеру, реализации юридической безопасности субъектов права, государственного интереса. По мнению академика И. Саб о, «попытка найти равновесие между правами и обязанное тями в рамках еди­ничного правоотношения, и не в более широких комплексах права, отлича-

LSS стоя узостью’*». Что понимается под комплексом права_jкак не единство прав, обязанностей на основе сложившегося правового, экономического, политического cτaιyca субъектов прав в зависимости от «тяжести» целей в четкой соотнесенности с которыми они реализуются ?

Попытка определить специфику правоотношения «государство - чело­век» и является способом вычленения такого широкого комплекса права, которое не тождественно любому отраслевому правоотношению. В правоот­ношении «государство-гражданин» помимо прав, свобод, обязанностей, субъектов и объектов права присутствуют специфические цели, которые могут реализоваться только в данном правоотношении. Разумеется, госу­дарство Bi,ιc^,ιy∏aeτ в данном правоотношении, как и в любом ином, в каче­стве правоустановительной, нормотворческой силы, ио эта сила воспри­нимается как общая (государственная, общественная) цель.

В этой связи весьма интересна мысль А .А. Гер-Ако нова о государст­венном обеспечении юридической безопасности. «Механизм обеспечения юридической безопасности, - пишет автор, - формируется исходя из пред­ставления о безопасности как вида общественных отношений, урегулиро­ванных правом. Это отношение между лицом, находящимся в состоянии, опасном для сто XCBH^s7. и государством в лице его полномочных органов, обязанным обеспечить их защиту всеми возможными, в том числе юридиче­скими средствами. Обязательность государственного участия в отношениях безопасности обусловлена тем, что речь идет о жизненно важных инте­ресах личности как высшей социальной ценности, а это главенство может ?віть определено, установлено и защищено только государством, обла-

³⁶ Цит. по: Магузов Н.П. Правовая система и личность. Изд-во Саратовского ун-та,

1987. С. 177.

³⁷ Под термином «ЖВИ» автор понимает жизненно важные интересы.

186 дающим для этого соответствующими средствами (курсив наш - P .К.), в том числе правовыми^[219]».

Автор справедливо отмечает, что передача функции защиты личности негосударственным структурам означала бы отсутствие единой политики в отношении обеспечения безопасности граждан, а, следовательно, разруше­ние равенства их конституционного статуса. «Степень защищеннос ти бу­дет определяться в таком случае материальными п иными индивидуаль­ными возможностями конкретных лиц, проявится фактическое неравенство людей в обеспечении ЖВИ, обнаружатся опасные конкурентные явления, сопряженные с противодействием государству, превращением жизни и здо­ровья человека в предмет юридических интриг и спекуляций. В итоге это приведет к ликвидации принципа приоритетности ЖВИ личности над ос­тальными социальными ценностями^[220]». Так, В.Е. Чиркин, рассматривая взаимодействие публичной власти и ответственности, говорит об обшесоци­альной ответственности, связанной с понятием власти. Автор пишет: «публичная юридическая ответственность связана не с личными или ча­стными интересами, а с общественным интересом, с интересом того или иного территориального публичного коллектива. Внешне она может быть выражена как ответственность перед отдельными лицами (например, в гражданском праве и связи с причинением человеку вреда), перед і рунной лиц или объединением (при воспрепятствовании проведению законного со­брания), но в силу общественной значимости «отклоняющегося поведения» физического или юридического лица она становится не личной или корпора­тивной, а публичной, применяемой, как правило, от имени общества (пред­ставленного государством)^[221]».

187

ILB. Бутусова, рассматривав государственно- правовые отношения между советским государством и личностью, приходн е к выводу, что в связи с государственным интересом, изменяющейся государственной необходи­мостью и т.д., «государственно-правовое (и, прежде всего, конституцион­ное) закрепление прав и обязанностей государства во взаимоотношениях с личностью не приводит к жёсткой регламентации деятельности государства. Права и обязанности государства очерчивают лишь основные направления его деятельности, в рамках которой остаётся место и для так называемой свободной деятельности государства (то есть для деятельности плотно и детально не регламентированной правовыми нормами). Эта свободная дея­тельность «определяет содержание правомочий и обязанностей госу­дарства в общих правоотношениях с личностью, представляет собою сложную систему «организационно-правового гарантирования», имеющую множество элементов, уровней и срезов^[222]». Хотя автор нс усматривает специфику правоотношения «государство- гражданин» в неодинаковой со­циально-политической «нагрузке», «ёмкости» их конституционной ответст­венности, нам она представляется важнейшим их критерием. Н.В. Бутусова определяет другие характерные признаки данного правоотношения: к приме­ру, «перенесение центра тяжести с ретроспективного аспекта ответственно­сти на позитивный^[223]». Причем, по мнению автора, «своеобразие это имеет своё особое содержание применительно к различным субъектам государ­ственно-правовой ответственности^[224]».

В. С. Шевцов отмечает другие криз ери и правоотношения «государ­ство - гражданин». Он пишет: «другой существенный момент, связанный с характеристикой роли государства в системе реализации основных прав и свобод заключен в том, что в возникающем процессе их реализации другим

188 субъектом (первый субъект иравоо'гноїнения — сам человек, гражданин) яв­ляется, как правило, государство в лиде своих органов или должностных JiIiib Государство, мшим и словами, реализует права и свободы в рамках правоотношения с самим человеком, гражданином. Государство с м«- обходимостъю (курсив наш —Р.К.) выступает стороной в правоотношении с гражданином, со взаимными правами и обязанностями — в случае реа­лизации нормы права, установленной законом государства^[225]. Автор зада­ется вопросом: к какой категории прав относится, к примеру, право на приватизацию? В По станов лении Конституционного Суда РФ от 3 ноября J996 г. говорится: «... установление права на приватизацию осуществляется публичной властью. В то время, закрепляя в законе это право, государство обязано обеспечить возможность его реализации гражданами, таран тирует при передаче определенного имущества в собственность субъектов частного права соблюдения принципов и норм, предусмотренных Конституцией Российской Федерации»^[226].

Итогом наших рассуждений относительно специфики правоотношения «государство - гражданин» является фиксация следующих критериев и спе­цифических черт данного правоотногаенияг императивность юридических обязанностей государства, проистекающая из специфических целей, ко­торые могут реализоваться только б данном правоотношении и только соот­ветствующими средствами публичной власти; общесоциальная ответ­ственность государства внешне выражается как ответственность перед конкретными субъектами права; изменяющиеся государственные интересы и государственная необходимость не приводят к жёсткой реализации деятель­ности государства, оставляя некоторую свободу его усмотрения во взаи­моотношениях с личностью, единственным ограничителем которой (сво-

189 боды усмотрения) является принцип основ конституционного строя, опре­делившим императивность права, в равной степени стоящего над государст­вом и личностью; перенесение центра тяжести с ретроспективного аспекта ответственности на позитивный; субъективная возможность реализации прав, свобод и обязанностей связана с тем, что другим субъектом права объ­ективно выступает государство в лице своих органов или должностных лиц. Таким образом, заключая наше исследование юридических обязанно­стей как элемента правоотношений и характера связи с субъективным правом, сделаем следующие выводы.

Во-первых, субъективное право (обязанность) как сфера поведения субъектов права, представляющая собой единство возможного поведения обладателя субъекта права, возможность требовать совершения (не совер­шения) определенных действий Ol'других (обязанных) лиц, возможность прибегнуть к аппарату государственного принуждения*

Во-вторых. между^г субъективным правом и юридической обязанностью существует модальная связь, которая суть проявление категорической, импе­ративной связи между управомоченным и обязанным субъектом; содержа­нием этой связи есть приказ, обращенный к обязанному лицу совершить оп­ределенные действия (либо воздержаться от них).

В-третьих, устойчивой взаимосвязи субъективного права и юридиче­ской обязанности способствует их осознание субъектом не только как внешнего влияния нрава, но и «переживание» права, характеризующее внутриличностное правопсихологическое состояние субъекта.

В-четвертых, существуют общие (универсальные) юридические обя­занности, содержание KtnopbTX не может быть непосредственно выведено из субъекты]тиых нрав и субъективных обязанностей субъектов права. К числу таких обязанностей некоторые отечественные правоведы относят конституционные обязанности. Мы же полагаем, что это не любые кон­ституционные обязанности, а лить те, которые императивны, содержани­ем которых являются конституционные правовые запреты. Поэтому за-

190 прет - коррелят общего права, охватывающего всех субъектов права в дан­ном государстве.

В-пятых, юридическая природа конституционных обязанностей вы­ражена не только в степени их общности, месте или роли н механизме правового регулирования, а, прежде всего, в принципе императивности права, возвышающегося над свободами, правами, обязанностями, закреп­ленными в основном законе.

Конституционные юридические обязанности в силу их особой юри­дической природы не MOiy г быть O^jFHeceHbi к числу субъективных обязанно­стей граждан.

В-шестых, специфика юридических обязанностей на конституцион­но-правовом уровне определяется особого рода правоотношением «государ­ство - гражданин». Правомерность существования такого правоотношения вытекает из принципа императивности права, отсутствие в правопри­менительной практике симметричного коррелята обязанностей - правам в связи со специфическими целями которых могут быть реализованы только в данном правоотношении.