<<
>>

(?) Гибель индивидуальности


Сознание раскрыло эту противоположность благодаря совершению поступков; действуя согласно данному в откровении знанию, оно на опыте узнает его обман, и отдавшись, со стороны содержания, одному атрибуту субстанции, оно оскорбило другой и тем самым дало последнему право на себя.
Следуя знающему богу, оно, напротив, уловило то, что не дано в откровении, и расплачивается за то, что доверилось знанию, двусмысленность которого – так как она составляет его природу, – должна была существовать и для него и служить ему предостережением . Исступление жрицы, нечеловечий облик ведьм, голос дерева, птицы, сновидение и т. д. – это не способы проявления истины, а предостерегающие знаки обмана, нерассудительности, единичности и случайности знания. Или, что то же самое, противоположная сила, которую оно оскорбляет, имеется налицо как провозглашенный закон или действующее право, будет ли это закон семьи или государства; сознание, напротив, следовало собственному знанию и скрыло от себя самого то, что было явно и открыто. Но истина выступающих друг против друга сил содержания и сознания есть результат, который сводится к тому, что обе одинаково правы, а потому в своей противоположности, создаваемой поступком, также одинаково не правы. Движение действования доказывает их единство в обоюдной гибели обеих сил и обладающих самосознанием характеров. Примирение противоположности с собою есть Лета подземного мира в смерти, или Лета высшего мира , как оправдание, – не оправдание вины, ибо сознание, так как оно совершало поступки, отрицать ее не может, а оправдание преступления и его искупительное умиротворение. И та и другая Лета есть забвение , исчезновение действительности и проявления сил субстанции, их индивидуальностей и сил абстрактной мысли о добре и зле; ибо ни одна из них для себя не есть сущность, последняя же есть покой целого внутри себя самого, неподвижное единство судьбы, покоящееся наличное бытие, а следовательно, бездеятельность и нежизненность семьи и правительства, и равный почет, а следовательно, равнодушная недействительность Аполлона и Эринии и возвращение их одушевления и деятельности в простого Зевса.
Эта судьба завершает изгнание населения с неба, безмысленного смешения индивидуальности и сущности – смешения, благодаря которому действование сущности является действованием непоследовательным, случайным, ее недостойным; ибо индивидуальность, которая лишь поверхностно присовокуплена к сущности, есть несущественная индивидуальность. Устранение таких лишенных сущности представлений, которого требовали философы древности, начинается, следовательно, уже в трагедии вообще благодаря тому, что разделение субстанции подчинено понятию, и индивидуальность тем самым есть существенная индивидуальность, и определения – абсолютные характеры. Самосознание, которое представлено в трагедии, знает и признает поэтому только одну высшую силу и «этого» Зевса – лишь как силу государства или очага, а в противоположности знания – лишь как отца формирующегося знания об особенном , а также – как Зевса клятвы и Эринии, всеобщего , «внутреннего», которое обитает в сокровенном. Моменты, продолжающие рассеиваться из понятия в представление, один за другим признаваемые хором, не составляют, напротив, пафоса героя, а низводятся для него до страсти, до случайных, лишенных сущности моментов, которые хотя и восхваляются хором, лишенным самости, но не способны составлять характер героев и не могут быть ими провозглашены и почитаемы как их сущность.
Но и лица самой божественной сущности, равно как и характеры ее субстанции, сливаются в простоту бессознательного. Эта необходимость имеет по отношению к самосознанию определение: быть негативной силой всех выступающих форм, не узнавать себя самой в ней, а напротив, в ней гибнуть. Самость выступает лишь постольку, поскольку ею наделены характеры , а не как средний термин движения. Но самосознание, простая достоверность себя , на деле есть негативная сила, единство Зевса, субстанциальной сущности и абстрактной необходимости, оно есть духовное единство, в которое все возвращается. Так как действительное самосознание еще отличают от субстанции и судьбы, то оно есть, с одной стороны , хор или, вернее, толпа зрителей, на которую это движение божественной жизни как нечто чуждое наводит страх или в которой оно как нечто близкое ей вызывает только умиление недеятельного сострадания . С другой стороны, поскольку сознание также совершает поступки и принадлежит характерам, это соединение (так как истинного соединения, соединения самости, судьбы и субстанции еще нет) есть соединение внешнее, гипокризия ; герой, выступающий перед зрителем, распадается на свою маску и актера, на личину (die Person) и действительную самость.
Самосознание героев должно выступить из своей маски и проявить себя таким, каким оно знает себя в качестве судьбы как божеств хора, так и самих абсолютных сил, и больше уже не отделено от хора, всеобщего сознания.


<< | >>
Источник: Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Феноменология духа. 1807

Еще по теме (?) Гибель индивидуальности:

  1. А. С. Пушкин
  2. Конец ренессансной эпохи
  3. ФИЛОСОФСКАЯ ПОЭЗИЯ А. С. ПУШКИНА И ЛЮБОМУДРЫ  
  4. 94. “БОЛЬШЕВИЗМ КАК СОБЛАЗН И ГИБЕЛЬ”
  5. 95. “БОЛЬШЕВИЗМ КАК СОБЛАЗН И ГИБЕЛЬ”
  6. Боги сии и свирепой вражды и погибельной брани
  7. 272. Каков принцип распределения рисков гибели или случайного повреждения материалов и результатов работ между сторонами договора подряда?
  8. § 1. Способы защиты гражданских прав
  9. Статья 407. Основания прекращения обязательств
  10. 1.1. Исчисление высказываний и гибель формул
  11. ИНДИВИДУАЛЬНО-ОПРЕДЕЛЕННАЯ ВЕЩЬ
  12. ГИПАТИЯ, ИЛИ РАСТЕРЗАННАЯ МУЗА. К 1600-ЛЕТИЮ КАЗНИ ОТ РУК ФАНАТИКОВ-ХРИСТИАН
  13. 3. Бунт индивидуальности или безумие самомнения
  14. 2. Общий ход вещей как действительность всеобщего в индивидуальности
  15. (?) Двойственность сознания индивидуальности
  16. (?) Гибель индивидуальности
  17. 3. ФОРМЫ АБСОЛЮТНОГО ДУХА
  18. 3. ФОРМЫ АБСОЛЮТНОГО ДУХА