Юридическая
консультация:
+7 499 9384202 - МСК
+7 812 4674402 - СПб
+8 800 3508413 - доб.560
 <<
>>

От городов-государств до мировой империи


Вернемся вновь к исторической теме и рассмотрим вопрос о природе власти. Первоначально власть существует только лишь как родственная и экономическая власть. Вполне естественно, что до некоторого возраста дети подчиняются родителям.
После достижения ими совершеннолетия характер отношений определяется традициями, которые в основном проистекают из производственных отношений. В обществах, где господствует семейный труд, дети, как правило, отделяются после создания ими своих семей (рассматриваем только мужскую линию, поскольку она существенна для вопроса власти и наследства). В обществах с родовым устройством молодой человек остается в подчинении главы рода. Поэтому процесс пересмотра способа организации производства стоит практически постоянно, и регулируется через определенную борьбу внутри семей. Главе рода желательно все сохранить под своим контролем, молодежи желательно отделиться и при этом получить свой пай, который до его выделения контролируется главой рода.
Рассматриваемые вопросы завязаны на собственность и способы ее наследования, поэтому взглянем на проблему с юридической точки зрения. При малой плотности населения и отсутствии государства, правовые формы регулирования отношений складываются стихийно. Понятие собственности включает в себя три правовых компонента: владение, пользование, распоряжение. Производитель (семья, род, или другая производственная единица) пользуется пустующими землями. Вопрос о собственности возникает только тогда, когда другой производитель проявляет какой-то интерес к этой же земле. И вот здесь в зависимости от вида деятельности возникают разные следствия. Если речь идет о земледельцах, то они постоянно находятся на земле, где трудятся. Т.е., выражаясь юридически, они владеют этой землей, и при необходимости готовы свое право владения отстаивать. Из их таким образом возникшего владения вытекает пользование и распоряжение, т.е. полная собственность в юридическом смысле. Если мы говорим о скотоводах, кочевниках, то по роду своей деятельности они постоянно переходят с места на место, не имея возможности постоянно осуществлять владение участком земли. Отсюда проистекает и невозможность ее собственности, единоличного пользования и распоряжения. Т.е. у скотоводов в силу специфики их труда существенный компонент производительных сил - земля, вынужденно находится в общем пользовании. И свое право пользования ею иногда приходится отстаивать силой, что и приводит к укрупнению производственной ячейки до размера рода. А отсюда возникают основные народные традиции: либо большая самостоятельность, раздробленность, свобода, инициатива, эгоизм, и как следствие большая производительность труда, либо большая дисциплинированность, коллективность, авторитарность руководства, меньше инициатива, меньший эгоизм, определенная тенденция к застою.
В способе производства с родовым устройством наиболее экономически обоснованным является способ наследования по старшинству, так, чтобы руководство родом переходило от главы к старшему близкому родственнику, оставшемуся в роду, а не сыну главы рода. Такое равноправие стимулирует всех родственников в роду к честному эффективному труду на благо рода. Наследование главы рода старшим сыном ставит его дядьев в невыгодное положение с самого начала и создает у них предпосылки к внутриродовой борьбе с их детства (покушения на старшего брата, пока у него нет детей), попыток раздела рода (сепаратизма), или по крайней мере, незаинтересованному труду в роду.
С этой точки зрения изменение формы наследования (старший сын вместо младшего брата) является признанием перехода от родовых отношений к семейным. Для любого вида производства семейный труд более эффективен, чем коллективный, поскольку больше стимулирует личный эгоизм, но этот переход возможен только если развиты какие-то властные социальные структуры, способные защитить мелкого семейного производителя и его права собственности. Как мы видели, у кочевников именно отсутствие социальных структур, стоящих над родом, приводило к усилению родовых связей, делая род основной производственной ячейкой. А форма власти в роду - неограниченная главы рода над всеми остальными, только так может быть обеспечена необходимая дисциплина и устойчивость объединения при столкновении с другим человеческим сообществом.
Итак, изначально могут возникать два варианта экономики, семейная и родовая. Родовая постоянно через борьбу внутри семей будет иметь тенденцию к переходу в семейную, поскольку в этом большая заинтересованность у молодежи, и объективно такая форма организации труда эффективнее за счет стимулирования личного эгоизма. Родовая форма удерживается только за счет определенной организации всего общества, которая не дает необходимых гарантий мелкому семейному производителю. Как только за счет изменения организации всего общества такие гарантии появляются, система из-за экономических преимуществ и определенного интереса внутри родов должна непременно переходить в семейную. В принципе, те же самые механизмы будут определять и форму наследования политической власти. Если ситуация позволяет, то она неизбежно перейдет в семейную, а если политическая ситуация более жесткая, то будет необходимость иной, более коллегиальной формы наследования, допускающую меньше слабостей в переходные периоды.
С появлением городов возникает новый тип власти. Любая власть исключительно выгодна для того, кто ею обладает, поэтому естественны попытки с одной стороны узурпировать ее, а с другой стремление горожан ограничить эту власть. В условиях, когда нет внешних противников, т.е. по чисто внутренним механизмам в таких городах-государствах должна установиться республика, т.е. демократия. Возникает выборная власть, наиболее дешевая и практически не мешающая горожанам жить. Так было в Византии (Константинополе=Риме), так же было и в Западной Европе. Несколько иная ситуация складывается в Восточной Европе. Основное отличие в том, что в этом же регионе обитают кочевники. Города как правило возникают на границе ландшафтов, поэтому приход целого кочевого рода к городу для торговли вполне естественен. Нормальное соотношение численности: город - несколько тысяч жителей, большой род - несколько сотен. Одновременно может на торг явиться, скажем, два - три рода. Что у кочевников на уме неизвестно, может быть они поторгуют и уйдут, а может быть по команде несколько сот вооруженных всадников неожиданно ворвется в город. При такой атаке возможен не только грабеж, но и власть в городе может запросто поменяться, особенно, если она рыхлая, как в Западной Европе. В этой ситуации в Восточной Европе вполне естественно, опять же, как потребность горожан, возникает власть готовая к такому повороту событий, и система организации города-государства должна быть соответствующей, вроде системы отношений в роду (там, где этого не сделали основатели города, власть захватят кочевники и организуют ее опять же по подобию своей родовой). Таким образом в Восточной Европе в городах-государствах складывается абсолютная власть князей (при этом неважно, местные это князья, родственники Византийских императоров или захватившие власть кочевники). Форма организации и наследования власти тоже, естественно, будет родовая. И это в общем-то не противоречит традициям жителей этого региона. Переход от оседлой жизни к кочевой и наоборот был достаточно широко распространен. А переход от родовых традиций к чисто семейным даже при оседлом образе жизни происходит, как правило, на протяжении жизни нескольких поколений, поэтому и у земледельцев родовая форма организации в этом регионе оставалась наиболее распространенной.
Городская власть (возникшая самостоятельно или привнесенная из Византии, неважно) распространяет свое влияние на окружающие оседлые народы, собирает с них налоги, защищает от разбойников, позволяет в случае нужды укрываться в городе, а кочевники под ее юрисдикцию не подпадают и еще длительное время живут самостоятельно по родовым законам. Глава кочевого рода может стать вассалом городской власти, но может стать и вассалом города, находящегося по другую сторону его ареала обитания, а может до поры до времени жить независимо. Кочевой род - объединение, которое в состоянии защищаться от разбойников, а налоги платить просто так никто не будет. Вот почему в традиционной истории и возникает иллюзия, что города первоначально возникают у земледельческих народов. По моей схеме механизм несколько иной, города возникают, как очаги торговли на границе разных культур, в городах возникает городская власть, которая потом распространяет свое влияние на окружающих, и в первую очередь, земледельцев, живущих рядом. Первые города-государства славян поэтому существуют в тесном соседстве с кочевыми народами, живущими по своим традициям и со своим интересом. Чаще всего это мирное соседское сосуществование с торговлей и родственными связями, но в некоторых случаях, и не очень редких, кочевники совершали набеги, для выполнения поставок товара жидам на невольничьи рынки, либо как некоторые ответные мстительные шаги (смотри трактовку "Слово о полку Игореве" Олжасом Сулейменовым), либо из-за спровоцированной кем-то ссоры и т.д.
Естественная, экономически обоснованная реакция славянских городов создание малочисленных мобильных пограничных отрядов - застав со стороны возможного прихода кочевников (три богатыря), для предупреждения внезапного набега. Это уже дает заметный экономический выигрыш, окупающий наличие таких пограничных войск. Не будет неожиданных разбойничьих набегов кочевников. С появлением таких пограничных отрядов возникает возможность контролировать степные территории, и объявить их своими. Это естественно не вызовет радости у кочующих там степняков, но перед ними возникнет альтернатива, уйти из этого района, признать власть города, начать бороться. Решение, просто так уйти, бросив родные привычные места, рассматривается как правило в последнюю очередь, когда нет других вариантов. Попытки бороться оказываются безуспешными, потому, что город, подготовленный к набегу, кочевникам не по зубам, а воевать с малочисленными мобильными отрядами пограничников, которые могут наносить урон производству и убегать от преследования тоже дело безнадежное. Не может мирное население и трудиться, и постоянно находиться в состоянии войны с профессиональными военными отрядами. Поэтому, если условия вассального договора для главы кочевого рода приемлемы, он вынужден будет пойти на него.
Признание власти города для кочевников приведет к тому, что они должны платить налог в виде коней и людей для этого войска, а также общие вассальные обязанности, особенно в случае военного конфликта с кем-то. Таким образом, пока во всем мире практически отсутствует понятие регулярной армии, есть городская стража (полиция) и ватаги бандитов, которые могут превращаться временами в наемников, у славянских городов складывается конная хорошо организованная профессиональная армия, выросшая из пограничной стражи.
Прежде, чем перейти к дальнейшему историческому изложению сделаем одну принципиальную ремарку. До этого в мире не было войн. Были разбойники, которые могли ограбить, убить мирных жителей, купцов. Были пираты. Могли совершаться разбойничьи набеги, чтобы угнать на невольничьи рынки мирных жителей. Но в мире в принципе не было армий. Не было спорных вопросов, которые должны были бы решаться на уровне военного конфликта. Споров из-за территории еще нет, большинство земель пустует. Принципиальный вопрос - это власть в городе, особенно таком, который расположен на торговых путях или на месторождении полезных ископаемых, но даже при восточном варианте абсолютной власти этот вопрос все равно определяется тем, кого поддержат жители, а при западной выборной власти вопрос вообще не стоит. У двух родов кочевников может возникнуть конфликт из-за пастбищ, но этот конфликт все равно не должен переходить в кровавое военное столкновение, потому что негативные последствия такого столкновения значительно превосходят любые позитивные даже для рода одержавшего победу. В частности, институт родовой кровной мести это тоже своего рода барьер против войны, обязывающий стороны, ввязавшиеся в войну, вести ее на уничтожение, половинчатый результат там невозможен. Поэтому какие-либо действия, наносящие обиду даже более слабому роду, и обязывающие его согласно традиции на кровную месть, совершаются крайне редко, или в силу стечения обстоятельств или только очень основательно подумав. Дело в том, что любое производство рассчитано на мирную жизнь, оно очень уязвимо в случае войны, и переходить от нормальной жизни к работе в состоянии боевой готовности на неопределенный срок - очень дорогое удовольствие. Поэтому сложно даже представить, какие экономические выгоды может получить один род, чтобы они превысили экономические потери от войны на полное истребление, в том числе и партизанской, пусть даже с более слабым противником.
Это только в классической трактовке история - сплошные войны. Если делать десятки фантомных дублей с каждого военного события, то так оно и будет, но реально не может себе человечество на этом этапе истории позволить так непроизводительно тратить ресурсы. С точки зрения любого правителя, война это огромные затраты, которые не всегда окупятся даже в случае полной победы, риск потерять все, даже жизнь, опасность получить удар в спину от третьих лиц, пока он занят разборками и т.д. Т.е. решение о начале войны - очень непростое решение, и для него нужны либо очень серьезные экономические или династийные причины, либо абсолютная уверенность в своем превосходстве. Какие могут быть экономические причины? Ну прежде всего это сбор в дальнейшем налогов (дани), выход к торговым путям, чтобы самим освободиться от пошлин, и обложить ими других, либо захват какого-то сырья, например драгоценных металлов или камней. Экономический расчет возможных затрат и доходов легко просчитывается, политические следствия тоже. При приблизительном равенстве сил, т.е. неопределенности военного результата или сложности политической ситуации, когда в этом узле завязаны интересы очень многих, война оказывается маловероятной. Естественно, в истории шло такое перераспределение, но оно должно быть редко и только в более поздний период, когда произошел окончательный дележ территорий.
Возникновение профессиональных армий у нескольких славяно-тюркских государств в Восточной Европе и возможность контролировать территории неизбежно приводят к столкновению. Во-первых, теперь им есть что делить. Территории становятся экономическим объектом, дающим доход. Теперь реально становится обложить данью деревни, далеко отстоящие от городов и обеспечить им необходимую защиту, чтобы договор был взаимовыгодным. Теперь тот, кто владеет степными территориями соответственно становится и властью для кочующих там степняков. При этом неизбежно возникают спорные вопросы, поскольку часть ареала обитания кочевого рода может быть на степной территории одного города, а часть на территории другого. Поскольку рассматриваемый процесс в разных городах шел с разной интенсивностью, то тот город, который опередил соседей в этом процессе вероятнее всего выиграет и в результате военного столкновения. Однако эти войны, по-видимому, самые трудные, поскольку воевать приходится с равными по технике и организации противниками. Но это столкновение неизбежно, и заканчивается оно объединением Руси в единое славяно-тюркское государство.
А после этого объединенное русское государство практически без сопротивления начинает захватывать всех остальных. Наемники - не противники. Они относительно грозная сила, когда реальна их победа, и будет грабеж, и оплата их труда нанимателем. Но при первых же неудачах они разбегаются, им смысла нет проявлять упорство. Городская стража может оказать сопротивление, но она малочисленна и не подготовлена к борьбе с регулярным войском. Население городов, может быть и привыкшее проявлять упорство против немногочисленных бандитов (наемников), здесь готово сдаться на милость победителя, если все ограничивается умеренной данью и гарантиями сохранности города от грабежа, а в случае сопротивления угроза поголовного истребления. Демократия в большинстве городов-государств Европы - это слабость в случае военной угрозы. Война для Руси превращается в экономическое предприятие без серьезных потерь и с явным экономическим наваром, в виде постоянной дани с завоеванных народов. Под такую реальную экономическую программу можно провести всеобщую мобилизацию славянских и тюркских народов на территории Руси, т.е. выставить на войну практически все взрослое мужское население, хорошо его вооружить и обучить. Ясно, что такая по численности и качественному составу армия в то время в состоянии покорить весь остальной мир без серьезных сражений, зафиксированных в истории, у нее просто в природе не было достойных оппонентов. Серьезное сражение могло быть только при взятии Константинополя, который был очень велик, т.е. стража была многочисленной, и очень хорошо укреплен (свою версию этой победы я дам позже).
Кроме этого не видно никаких других ограничителей, кроме естественных природных препятствий типа океанов, для остановки такого завоевания. Проходя где-то и покоряя целые народы эта армия в общем-то даже не обязана оставлять там свои гарнизоны, достаточно представителей для сбора налогов. Ослушаться их или причинить им вред это получить ответ возмездия, который большую часть населения отправит в рабство, а остальную уничтожит. Местное население пуще всего должно бояться, чтобы какие-нибудь залетные разбойники не обидели сборщиков налогов или не похитили уже собранные налоги. Поэтому все территории мира, где была к тому времени цивилизация, эта армия должна была покорить. Так возникла Монгольская (Великая) Русская империя, созданная Владимиро-Суздальским княжеством. На основании сделанной выше реконструкции единственным местом на планете для ее зарождения могла быть территория Руси, где ареал обитания кочевников тесно соприкасается с ареалом земледельцев и природно-климатические условия благоприятны для обеспечения численности населения достаточной для подобного завоевания.
Судя по сделанным выше выводам, эта империя включала в себя (в современном понимании этих географических районов) Китай, Индию, Ближний Восток, Северную Африку, всю Европу, включая Скандинавский, Пиренейский полуостров и т.д. Естественно, близко расположенные острова такие, как Англия, Ирландия, Япония тоже были оккупированы.
Попробуем смоделировать отношения в таком государстве. Если исходить из сделанной выше реконструкции, то следы этих отношений следует искать в государственных системах, которые на протяжении многих лет оказались изолированными, либо по иным причинам менялись не очень сильно, к примеру Япония. Вероятно, кодекс чести самурая окончательно сформировался несколько позже, но за основу он безусловно должен был взять систему отношений в войске Монголов (русских). Это беспрекословное подчинение младшего (в смысле организационной субординации) старшему, абсолютная честность, железная дисциплина, определяемая внутренними установками человека, а не системой наказания, взаимовыручка, самопожертвование и т.д. Одновременно с этим неограниченная власть вышестоящего над нижестоящим, и забота о нем. На смену абсолютно безнравственному жидовскому мировому порядку пришла предельно нравственная система. Ее военная прочность несравненно выше, поэтому в прямом военном столкновении она практически без усилий покорила весь остальной мир, обеспечив следующий качественный шаг мировой цивилизации.
<< | >>
Источник: Герасимов Г. М.. Философия прикладная. 2004

Еще по теме От городов-государств до мировой империи:

  1. Глава 1. РАЗДЕЛЕНИЕ ВЛАСТЕЙ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
  2. § 4.3. Глобалистские технологии разрушения национальной государственности
  3. Империя
  4. Глава 14. Революции 1917 года и национально-государственное строительство. Республика Башкурдистан
  5. Германские государства. Создание Германской империи
  6. Религия в ее обусловленности государством.
  7. О счастье и несчастье в мировой истории
  8. Римской империи в первые два века нашей эры
  9. Джейн Бурбанк, Фредерик Купер Траектории империи
  10. От городов-государств до мировой империи
  11. Историческое значение Римского государства и права.
  12. § 2. ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ. КОНСТИТУЦИЯ ГЕРМАНСКОЙ ИМПЕРИИ
  13. НОВОЕ ЦАРСТВО (1550-1069 гг. до н.э.) СОЗДАНИЕ ИМПЕРИИ (1550-1352 гг. до н.э.)
  14. КУЛЬТУРА И КАНОНЫ НОВОЙ ИМПЕРИИ
  15. Возникновение Персидского государства