§ 4. Ускользающая социальность

Наше эскизное повествование, касающееся трех индивидных революций, может создать впечатление о неуклонном продвижении индивидных сил на первый план истории, о разрешении в проблеме личности основных конфликтов и противоречий общества.

Мотив выдвижения на первый план индивидных и личностных форм человеческого бытия, по-видимому, соответствует тенденциям социальной истории.

Мы заострили проблему личности, «высветили» ее разрешающие возможности, ее многообещающую социальную перспективность. А теперь выясним, что же осталось в тени. В частности, обратим внимание на незаметность индивидных революций, на поглощение их результатов анонимными силами истории, на превращение достоинств и завоеваний этих революций в инерционные формы, тормозящие социальное и личностное развитие.

Вспомним, что формы духовного становления личности, связанные с первой индивидной революцией, поскольку они обретали внешнее, институциональное закрепление в моральных, религиозных, сословных, государственных структурах, оказывались средствами манипулирования индивидом, проводниками давления на него со стороны сословия, цеха, духовных и светских властителей. Формы самоопределения индивидуального человека как бы отделялись от него, превращались в схемы внешней, мифологизированной или обезличенной социальности. Индивид не узнавал в них себя, не мог «развернуть» в них свою энергию, стремления, интересы.

Вторая индивидная революция, положившая конец господству личных зависимостей, выросла энергией людей, искавшей соответствующую социальную форму, и закрепила законную роль и место индивидных человеческих форм в структурах социальности.

Третья личностная революция, вызванная кризисом «экстенсивной» социальности и направленная на изменение качества социальной организации, как будто может избежать участи предыдущих уже хотя бы потому, что она помещает развитую индивидуальность в узловые точки социальной организации, ставит под контроль личности механизмы и автоматизмы социальности. Однако уповать на такой исход текущего исторического сюжета, рассматривать его как вполне определившуюся социальную перспективу и не учитывать всех противоречащих ему мотивов было бы по крайней мере наивно.

Во всех сферах общественной жизни продолжают действовать неконтролируемые людьми силы и их комбинации. Причем иногда использование самых совершенных в промышленном, технологическом или научном смысле систем приводит к катастрофическим последствиям.

Человеческие индивиды с их немереным культурным потенциалом и проблемы реконструкции социальности, подчеркнутые кризисами и оформляющиеся в обнаружении реальных решений, находятся как бы по разные стороны потока общественной жизни. Между ними – многообразие традиционных и стандартизированных форм, более или менее сочетаемых друг с другом и более или менее восприимчивых как к личностному развитию людей, так и к проектам социальных реконструкций.

Встреча людей с новейшей социальной проблематикой происходит отнюдь не в чистом пространстве и абстрактном времени. История незримо или явно присутствует в современности, в неравномерном развитии составляющих ее человеческих потоков, в несимметричности социальных позиций, в негармоничности сочетаний экономической, культурной, политической, научной и прочих составляющих общественного процесса. Подлинное умножение человеческих деятельностей оказывается достижимым лишь в отдельных фрагментах социальности. Привлекательность этих достижений делает еще более ощутимым тот разлад, который существует между созидательной исторической деятельностью людей и созидаемой, но неподконтрольной им социальностью.

Вопросы

1.

2. Что общего между экономическими, политическими, культурными кризисами XX в.?

3. На какие ресурсы указывают проблемы качества жизни и качества деятельности?

4. Чем отличаются ориентации на логику вещей и на качество деятельности?

5. Чем обусловлен переход от оппозиций социального и гуманитарного (социального и индивиного) к теориям и практикам гуманизации социальности?

6. Какова роль самореализации индивидов в функционировании образования и культуры?

Основная литература

1. Иноземцев В. Теория постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществознания // Вопр. философии. 1997. № 10.

2. Канетти Эл. Человек нашего столетия. М., 1991.

3. Нэсбитт Д., Эбурдин П. Что нас ждет в 90-е годы // Мегатенденции. М., 1992.

4. Новая постиндустриальная волна на Западе. М., 1998.

5. Новая технократическая волна на Западе. М., 1986 (статьи Л. Мэмфорда, А. Турэна, Т. Стоунера, Д. Белла, Ф.Сколимовски, О. Тоффлера).

6. Хабермас Ю. Модерн – незавершенный проект // Вопр. философии. 1992. № 4.

7. Яковец Ю. Формирование постиндустриальной парадигмы: истоки и перспективы // Вопр. философии. 1997. № 1.

8. Современный философский словарь. Лондон, 1998; статьи: «Информационное общество», «Капитал», «Пост», «Постиндустриальное общество».

9. Философия истории: Антология. М., 1995.

Дополнительная литература

1. Аккерман Р., Ананьин О., Вейскопф Т., Гудвин Н. Экономика в контексте // Вопр. экономики. 1997. № 2.

2. Бурдье П. Социология политики. М., 1993.

3. Гвардини Р. Конец Нового времени // Вопр. философии. 1990. № 4.

4. Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности.

5. Кууси П. Этот человеческий мир. М., 1988. Разд. II. П. 10 и 11.

6. Московичи С. Век толп. М., 1996.

7. Ортега-и-Гассет X. Восстание масс // Вопр. философии. 1989. № 3, 4.

8. Печчеи А. Человеческие качества. М., 1979.

9. Полищук М.Л. В преддверии натиска третьей волны: Контуры планетарной цивилизации. М., 1989.

10. Самосознание европейской культуры XX в. М., 1991.