ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ МИРОТВОРЧЕСТВА

Прежде всего было бы правильно остановиться на критериях морального порядка. Как бы скептически ни относились к критериям такого рода сторонники силовых методов политики, именно морально-этическое содержание политики миротворчества способно убедить (или, наоборот, не убедить) тех, кто является ее объектом, в необходимости воспринять предлагаемые решения и неукоснительно следовать принятым обязательствам, как раз с точки зрения общечеловеческой морали и этических принципов современное миротворчество далеко от совершенства. По сути дела оно часто представляет собой неприкрытую (или плохо скрытую) политику силы, угроз и запугивания. Даже когда эту политику объясняют необходимостью добиться мира и порядка, все равно в ней весьма силен элемент принуждения, в связи с чем термин «принуждение к миру» и стал столь популярен. При этом как-то забывается, что нормальных людей принуждать к миру не требуется. Нормальные люди и без того хотят мира, но мира не любой ценой, а такого, который обеспечит им безопасность, достаток, покой и процветание. В ином случае мир для них неприемлем.

Но в современном миротворчестве эти нюансы мало кого волнуют.

Безусловно, боснийская война требовала принятия срочных мер. Не вызывает никаких сомнений, что международное сообщество должно было определенным образом вмешаться в конфликт. Но когда вместо глубокого анализа истоков этого конфликта и возможных путей его решения в дело пошли антисербские эмоции (во многом спровоцированные и правительством США в лице нынешнего госсекретаря М. Олбрайт, и американскими средствами массовой информации), угрозы в адрес сербов, а затем и бомбардировки их позиций, стало ясно, что речь идет отнюдь не о мире в Боснии, а о чем-то другом. Скорее всего, о создании под эгидой НАТО системы «сдерживания» Сербии, единственной страны, способной и по величине, и по историческому опыту сохранить более или менее нейтральную зону на Балканах. Именно этого не хотели ни США, ни другие страны НАТО, и именно этого они добились. К сожалению, не без содействия России.

Таким образом, моральный компонент политики нынешнего миротворчества состоит в плохо завуалированном осуществлении политики силы по существу в интересах одного государства и его союзников. И если некоторые третьи страны предпочитают делать вид, будто этого нет, то для объектов миротворчества это его содержание сверхочевидно. Не имея ресурсов противостоять превосходящей силе и не получая достаточной поддержки со стороны, им приходится мириться с несправедливостью, откладывая борьбу за нее до лучших времен. Следовательно, моральная нечистоплотность миротворчества в его современном виде не содействует поискам мира, как этого хотелось бы, а просто откладывает на время следующий тур противоборства.

Если рассмотреть юридический аспект политики миротворчества, то и в нем без труда можно разглядеть серьезные изъяны.

мально, поскольку темная и так и не проясненная история о том, каким образом командование НАТО обрело мандат на право самостоятельно определять цели бомбардировок в Боснии, а также принимать решения по их осуществлению, указывает на то, что юридические основы миротворчества весьма шатки. То же можно сказать и о бомбардировках Ирака уже после того, как иракские войска покинули Кувейт. Теперь решения о применении силы против Ирака принимает американский президент, даже не запрашивая мнение Совета Безопасности ООН. В то же время односторонняя и произвольная узурпация права на применение силы от имени ООН одним государством или одним военным блоком еще не исчерпывает всей слабости и ущербности юридической стороны миротворчества.

Как показывают факты миротворческих операций в Сомали, Ираке и Боснии, по сути дела миротворчество часто напоминает оккупацию суверенных стран иностранными войсками. При этом видимость суверенитета сохраняется, хотя на самом деле от него мало что остается, миротворцы берут на себя функцию определять, подходит или нет соответствующий руководитель (Айдид в Сомали, Караджич в Боснии), кто является военным преступником, а кто — нет (так, в списке привлеченных к суду Международным трибуналом по бывшей Югославии более 90% составляют сербы, хотя зверства в отношении гражданского населения допускали все воюющие стороны), каково должно быть политическое устройство оккупированной территории, и многое другое. Одним словом, с точки зрения международного права, основой которого является не просто признание, а уважение суверенитета страны и воли ее народа, миротворчество представляет собой прямое нарушение этого суверенитета, взятие на себя миротворцами роли военных комендантов оккупированных территорий. И, что бы ни говорили, оправдывая эти факты, о демократии и народном волеизъявлении, сегодня миротворчество почти всегда прикрывает собой откровенный диктат сильных держав в отношении более слабых.

Еще более важен общеполитический контекст миротворчества.

С тем чтобы устранить любые возможные затруднения со стороны руководства ООН в осуществлении миротворчества на своих условиях Соединенные Штаты пошли даже на такой шаг, как блокировка переизбрания на второй срок на пост Генерального секретаря ООН Б. Бутроса-Гали который никогда не противоречил Вашингтону и в целом его устраивал. Тем не менее, прибегнув к вето, США своего добились: 31 декабря 1996 полномочия Бутроса-Гали как Генераль-

ного секретаря ООН окончились. Теперь новый Генеральный секретарь ООН знает, что если по каким-то соображениям его действия не устроят США, Вашингтон, не считаясь с мнением других членов Совета Безопасности, не допустит его переизбрания на новый срок.

Общеполитический контекст, в котором существует и действует нынешнее миротворчество, помогает понять его роль как в борьбе за передел сфер влияния, наступившей вследствие поражения коммунизма в холодной войне, так и сложность переживаемого международной системой периода.

С другой стороны, становление новой международной системы происходит все же при высокой роли фактора военной силы, о чем не думали (или не хотели думать) ответственные лидеры еще 4-5 лет назад, когда казалось, что с окончанием холодной войны роль военной силы в международных отношениях снижается. Сейчас, наоборот, становится очевидным, что фактор военной силы не только не утратил своего значения, но и определенным образом возрос, особенно в таких областях, как средства и силы быстрого развертывания, средства электронной войны, использование высококвалифицированного персонала, политическое обеспечение боевых действий и т.п.