3. УРОКИ КРИЗИСА (I): ПОЛИТИКА ПОДАВЛЕНИЯ ИНФЛЯЦИИИ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ

Экономисты монетарной школы на основе анализа обширных эмпирических данных пытаются вывести «железный закон» зависимости экономического роста от уровня инфляции. Они доказывают, что при снижении темпов инфляции до определенного значения (от 10 до 40%, по мнению разных экономистов) происходит угасание инфляционных ожиданий экономических агентов. На этой основе появляется возможность неинфляционного стимулирования инвестиций, и экономика вступает в фазу устойчивого экономического роста. Причем такая зависимость постулируется как автоматическая. Обосновывается, что достаточно 6-8 месяцев поддерживать указанный уровень инфляции, и можно рассчитывать на запуск экономического роста.

Хозяйственная практика России, как и международный опыт, свидетельствуют о том, что такого рода зависимости носят весьма приблизительный характер и не могут прямо переноситься на конкретные страны. Например, в России почти 30 месяцев сохранялся более чем приемлемый уровень инфляции для запуска данной схемы экономического роста, ее среднемесячные значения колебались от 0,5 до 3,0%. Однако экономика так и не вступила в период подъема. Более того, вновь скатилась в фазу острого кризиса стагфляционного типа. Обратим внимание на такую деталь, острому стагфляционному кризису предшествовала рекордно низкая инфляция — в июне она составила 0,1%, а в июле — 0,2%.

Безусловно, экономическое развитие желательно переводить в режим наименьшей инфляции и необходимо стремиться к ее оптимальному сокращению.

Почему же не сработал механизм запуска экономического роста, основанный на жесткой кредитно-денежной политике и минимизации инфляции?

Прежде всего потому, что в результате борьбы с инфляцией произошла дезорганизация нормального воспроизводственного процесса в виде сохраняющегося вала неплатежей, невыплат заработной платы и пенсий, что резко сократило платежеспособный спрос. Ужесточение денежной политики привело к неоправданному сокращению объективно необходимой величины денежного покрытия ВВП, или показателя его монетизации. В 1993-1998 гг. данный показатель (М2 к ВВП без учета валютных счетов) колебался от 9% до 16% (Между тем в советской экономике в 1985-1991 гг. его значение составляло 55-70%, что в принципе не отличалось от аналогичного показателя в странах

U U и \ гр U

с развитой рыночной экономикой) Такое резкое сокращение денежной массы привело к катастрофической нехватке оборотного капитала в производстве, что обернулось для государственных финансов нарастающими трудностями в сборе налогов в денежной форме. Ведь совокупный объем «суррогатных» денег стал превышать 700 млрд. руб., тем самым существенная часть хозяйственной деятельности выводилась из сферы формирования денежных налогов для бюджета. Вполне закономерно, что ненормальные финансовые условия породили долларизацию экономики и систему неплатежей, стихийно выполняющую функцию взаимного кредитования предприятий. Только так производство могло выжить.

Как долларизация экономики (кредитование чужих экономик), так и неплатежи (механизм дезорганизации и коррумпирования собственной экономики), будучи закономерными итогами политики, проводимой по рецептам монетаризма, оказали крайне негативное влияние на хозяйственные процессы в стране, в том числе на провоцирование августовского (1998 г.) инфляционного взрыва.

Еще одной составляющей механизма гашения инвестиций и экономического роста стало нарушение естественного для экономики процесса превращения валовых сбережений (сбережения населения, амортизация, денежные накопления в производстве и финансовой сфере) в производственные инвестиции.

По сути дела, опережающая финансовая стабилизация стала способом первоначального накопления капитала через обогащение возникшей в годы либеральных реформ олигархической верхушки. Она сложилась за счет спровоцированной «шоковой терапией» высокой инфляции, а затем закрепляла свои позиции в экономике и в государстве благодаря участию в строительстве пирамиды ГКО. Указанная пирамида стала мощным насосом, откачивающим ресурсы из реального производства и лишающим социальную сферу необходимых источников финансирования. По оценкам, его работа лишила производственную сферу ресурсов на величину не менее 2 трлн. де-номинированных рублей.

Таким образом, главная причина торможения экономического роста связана с либерально-монетаристским курсом в экономике. Выход из экономического кризиса без окончательного отказа от неоправдавшей себя политики реформирования и ее активных адептов представляется маловероятным.