Кому вернее поручить охрану свободы: народу или грандам; у кого из них больше причин заводить смуты, т есть кто желает приобретений и кто довольствуется тем, что есть

Разумные основатели республик, наряду с прочими необходимыми вещами, заботились об охране свободы, и чем лучше им это удавалось, тем больше в государстве сохранялось вольности.

Рассмотрим, какая из этих республик сделала лучший выбор. Существуют доводы в пользу того и другого решения; но если сУДить по результатам, то нужно склониться на сторону нобилей, Потому что Спарта и Венеция сохраняли свою свободу дольше,

Рим. Что касается доводов в пользу Рима, скажу, что всякую ВеЩь лучше охраняет тот, кто менее склонен на нее покушаться.

Нет сомнения, что, рассмотрев цели знатных и незнатных слоев населения, мы увидим у первых великое желание властвовать, а у вторых — только стремление избежать гнета, а следовательно, и большую тягу к гражданской вольности, на которую им труднее и посягать, чем грандам. Понятно, что, стоя на страже вольности, популяры будут проявлять тем больше усердия, что сами они не могут никого угнетать и не позволят этого другим. С другой стороны, сторонники спартанских и венецианских порядков утверждают, что доверившие охрану влиятельным людям убивают двух зайцев: во-первых, они утоляют этим честолюбие знати, которая удовлетворяется доступом к рычагам власти, во-вторых, они отнимают у черни законный повод вызывать в республике бесконечные раздоры и смуты, которые из-за протестов знати со временем могут привести к дурным последствиям. В пример приводят тот же Рим, где народные трибуны, располагая подобной властью, не удовольствовались тем, что один консул избирался из плебеев, но захотели иметь обоих. Затем они перешли к цензорам, претору и всем остальным должностям городского управления; но и этого им показалось мало, потому что, движимые тем же безрассудством, плебеи стали со временем превозносить людей, готовых, по их мнению, сокрушить знать: здесь истоки могу-щества Мария и падения Рима.

В конце концов, тщательно все разобрав, приходишь к такому выводу: или речь идет о республике, желающей, как Рим, расширить свои владения, или о той, которой достаточно сохранить собственные. В первом случае во всем следует подражать Риму, во втором — уподобиться по указанным причинам Венеции и Спарте, о чем мы будем говорить в следующей главе.

Но, возвращаясь к вопросу, кто приносит больше вреда республике — жаждущие нового или те, кто боится потерять свое, скажу, что, когда для расследования заговора, замышленного в Капуе против Рима, диктатором был назначен Марк Менений, а начальником конницы — Марк Фульвий, оба плебеи, народом им было поручено также выяснить, кого из римлян тщеславие побуждает искать незаконным способом консульства и других городских должностей. Нобили посчитали, что эти полномочия диктатора направлены против них, и распространили по Риму слух, что честолюбие толкает на беззаконные поступки ради почестей не знать, а простолюдинов, которые, не полагаясь на свое происхождение и доблесть, добиваются должностей окольными путями; в частности, были выдвинуты обвинения против дикта-тора. Эти упреки возымели такую силу, что Менений выступил с речью, пожаловавшись на клевету нобилей, сложил с себя диктаторские полномочия и предстал перед судом, учрежденным народом. По рассмотрении дела он был оправдан; но при этом было много споров о том, кто более честолюбив: желающий сохранить или желающий приобрести, ведь и то и другое может вызвать великие беспорядки. Все-таки чаще причина кроется во власть имущих, у которых опасение утраты рождает те же желания, что и у стремящихся приобрести, потому что люди начинают тревожиться за судьбу своего достояния, если непрерывно его не умножают. Кроме того, у имущего больше средств и больше возможностей вызвать переворот. Более того, их спесивые и необдуманные поступки зажигают в сердцах неимущих страсть к обладанию, которая побуждает их отомстить имущим, чтобы отнять их богатства и приобщиться к той роскоши и почестям, коими столь Дурно воспользовались другие.