Крейости приносят обычно более вреда, нежели пользы
Мудрецам нашего времени покажется, возможно, неразумным, что римляне, желая обезопасить себя от народов Лациума и жителей Приверна, не подумали о том, чтобы построить там несколько крепостей, которые удерживали бы эти народы в союзе с ними; наши мудрецы обычно ссылаются на флорентийскую поговорку, что Пизу и подобные ей города следует держать с помощью крепостей.
И поистине, если бы римляне были похожи на этих людей, они позаботились бы об их постройке, но поскольку их доблесть, ум и могущество отличались от сегодняшних, они обходились без крепостей. Во времена вольности, пока Рим соблюдал свои обычаи и свои доблестные установления, он никогда не возводил крепостей для удержания городов или провинций, хотя и сохранял некоторые из уже построенных в своих владцях. Рассматривая в этой связи образ действий римлян и го- сУД&рей нашего времени, я нахожу уместным задаться вопросом, нУЖно ли строить крепости, то есть полезны они или вредны для Сво-его основателя. Тут следует заметить, что крепости сооружа- либо для обороны от врагов, либо для защиты от собственных подданных. В первом случае в них нет необходимости, во ВТ°Р0М — они вредны. Объясняя, в чем заключается вред, прино- СИмЬ1й крепостями, скажу, что страх государя или республики перед своими подданными и перед их возмущением рождается из ненависти, которую питают к ним подданные. Ненависть возникает из дурных распоряжений правителей, а дурные распоряжения — из-за того, что они надеются управлять путем насилия, или от их неблагоразумия; а к насилию наряду с прочим под. талкивает государей как раз обладание крепостями — ведь дур. ное обхождение, вызывающее ненависть, зачастую связано с тем что данный государь или республика имеют крепости. Если это справедливо, то крепости приносят гораздо больше вреда, чем пользы. Во-первых, как уже говорилось, они делают тебя и менее осмотрительным, и более жестоким по отношению к подданным; во-вторых, они не обеспечивают той безопасности, на которую ты рассчитываешь, ибо любые насилия и любые жестокости, используемые для удержания народа в повиновении, ничего не стоят, кроме двух способов: или ты всегда располагаешь хорошим войском, как это было у римлян, или ты рассеиваешь, истребля-ешь, перемешиваешь и разъединяешь своих подданных так, что они не могут объединиться против тебя. Ведь если ты лишаешь их имущества, «spoliatis arma supersunt» ; если ты разоружаешь их, «furor arma ministrat» ; если ты перебьешь одних вождей, а других станешь преследовать, они возрождаются, как головы гидры; если ты строишь крепости, то они приносят пользу только в дни мира, придавая тебе духу для притеснения подданных, а во время войны они становятся никчемными, потому что подвергаются нападениям как неприятеля, так и подданных, противостоять же сразу и тем и другим — невозможно. И если крепости всегда были бесполезными, то в наше время они еще более бесполезны из-за артиллерии, вследствие действия которой небольшие городки, где нельзя укрыться в убежище, стало невозможно защищать, как говорилось об этом выше.Я хочу более подробно остановится на этом предмете. Ты, государь, желаешь с помощью крепостей держать в повиновений жителей своего города, либо ты, государь или республика, хочешь сохранить за собой город, захваченный во время войны. Я обра' щаюсь к государю и говорю ему, что крепость, служащая для обуз' дания его сограждан, в высшей степени бесполезна по указанны*1
ясе причинам. Она увеличивает твою наклонность к угнетению, ^угнетение внушает подданным такое желание твоей погибели и таК разжигает их против тебя, что крепость, послужившая этому причиной, не может тебя защитить. Поэтому мудрый и достойній государь, желающий сохранить свои добрые качества и не дать своим сыновьям повода и примера стать злодеями, никогда станет строить крепость, чтобы дети уповали не на нее, а на дЮдскую доброжелательность. И если граф Франческо Сфорца, став герцогом Миланским, выстроил крепость в Милане, несмотря на свою репутацию мудреца, то в этом он не проявил мудрости- и впоследствии оказалось, что крепость послужила не безопасности его наследников, а во вред им. Чувствуя себя, благодаря наличию крепости, уверенно и не останавливаясь перед нанесение^ обид своим подданным и согражданам, они предавались всем возможным видам жестокости и заслужили всеобщую ненависть, так что при первом натиске врага утратили свои владений; крепость же не могла их защитить и во время войны ничем йм не пригодилась, а в мирное время причинила много вреда.
Ведь если бы у Них не было крепости и они по своему неблагоразумию раздражили бы своих сограждан, опасность открылась бы перед нимd раньше, и они смогли бы вовремя удалиться. К тому же им бшло бы гораздо легче сопротивляться натиску французов без кротости, но имея на своей стороне подданных, чем с крепостью, НО Й с враждебно настроенными подданными. Так что крепости ни з чем не приносят пользы, их теряют либо из-за предательства среди защитников, либо из-за превосходящих сил нападаю- Щиі, либо вследствие голода. Если же ты думаешь, что крепость пригодится и поможет тебе вернуть свои владения, из которых °на одна осталась в твоих руках, то для этого тебе нужно войско, с которым ты нападешь на изгнавшего тебя противника. Если же TaKqe войско у тебя будет, то возврат владений тебе обеспечен ^е при отсутствии крепости, тем паче если их жители будут ЭДлёе к тебе расположены, не ведая обид, обыкновенно наносных надменным обладателем крепости. Опыт показывает, что от райской крепости не было толку ни сторонникам Сфорцы, ни.}щцу3аМ) Когда и те и другие были в трудных обстоятельствах. ОДее того, она послужила причиной поражения и тех и других, Щ что, рассчитывая на нее, все они не заботились о более
достойном способе упрочения своей власти. Урбинский герц0г Гвидобальдо, сын Федериго, в свое время славного военачальник ка, был изгнан из своих владений Чезаре Борджа, сыном папы Александра VI. Впоследствии Гвидобальдо удалось вернуться туда вследствие благоприятного стечения обстоятельств, и оц приказал разрушить все тамошние крепости, считая, что они при- носят вред. Дело в том, что народ его любил, и Гвидобальдо не желал владеть крепостями из уважения к подданным; что касается врагов, то для защиты крепостей требовалось войско снаружи, которым он не располагал, поэтому он решил их разрушить/ Изгнав Бентивольо из Болоньи, папа Юлий построил там крепость и через своего правителя стал преследовать народ жесто-кими казнями. Народ Болоньи восстал, и крепость была тут же потеряна; таким образом, крепость папе не помогла, а только расстроила все его планы, в то время как если бы он вел себя иначе, все могло пойти по-другому.
Никколо да Кастелло, родоначальник семейства Вителли, вернувшись на родину, откуда он был изгнан, велел тотчас же разрушить две крепости, построенные там папой Сикстом IV, потому что он считал, что не крепости, а народное расположение сохранит для него государство. Самый свежий и примечательный из всех прочих случаев, который показывает бессмысленность строительства крепостей и пользу их разрушения, произошел недавно в Генуе. Каждому известно, что в 1507 году Генуя восстала против французского короля Людовика XII, который со всеми своими силами явился, чтобы возвратить ее себе. Взяв город, он построил самую мощную из всех доныне известных крепостей, которая была неприступной благодаря расположению на местности и по всем прочим своим качествам. Находилась она на холмистом мысе, глубоко вдающемся в море и называемом генуэзцами Кодефа; под обстрелом крепости находился весь порт и большая часть города Генуи. В 1512 году, когда французы были изгнаны из Италии, Генуя восстала, несмотря на наличие крепости, и во главе города стал Оттавиано Фрегозо, которому удалось с помощью всяческих ухищрений взять крепость измором после 16 месяцев осады. Все полагали, а многие советовали, чтобы он сохранил крепость в качестве возможно^ убежища «на черный день», но благоразумный дож разрушил ее> ибо знал, что власть государей охраняют не крепости, а людс^оля- встал У власти и доныне удерживает ее, полагаясь не на еП0Сть, а на свою доблёсть и благоразумие. И если раньше, чтобы устроить в Генуе переворот, было достаточно тысячи солдат, то оаги Фрегозо нападали на нее с 10 тысячами и ничего не могли поделать. Итак, Оттавиано ничего не потерял, разрушив крепость, а король ничего не приобрел, построив ее. Ибо, придя в Италию С ВОЙСКОМ, он вернул себе Геную, не имея там крепости, но когда с войском в Италию ему не удалось прийти, то он не удержал Геную, даже располагая крепостью. Таким образом, король потратился на ее постройку и покрыл себя позором, утратив ее; Оттавиано же, захватив ее, снискал себе славу, а разрушив — пользу.
Однако перейдем к республикам, устраивающим крепости не на родине, а в завоеванных городах.
Если примеров Франции и Генуи недостаточно для доказательства опрометчивости таких решений, я ограничусь ссылкой на Флоренцию и Пизу. В последней флорентийцы выстроили крепости для ее охраны, не подумав о том, что для удержания города, вечно враждебного ко всему флорентийскому, привыкшего к свободе и потому всегда склонного к мятежу, следовало соблюдать римский образ действия: вступить с ним в союз или разрушить. В полезности крепостей можно было убедиться при походе короля Карла, которому они сдавались либо из-за измены гарнизонов, либо из опасения еще больших неприятностей. А не будь их, флорентийцы не строили бы все свои расчеты только на них, и король таким способом не мог бы лишить Флоренцию этого города. Прежний образ действия, помогавший сохранить Пизу до тех пор, пригодился бы и теперь, во всяком случае, он был не хуже, чем сооружение крепостей. Итак, я делаю вывод, что в родном городе строить крепость опасно, а в завоеванном — бессмысленно; достаточно сослаться на пример Римлян, которые разрушали, а не строили стены в тех городах, к°торые хотели удержать за собой силой. Если же кто-нибудь в опровержение этого мнения укажет на Таранто в античные вРеМена или на Брешию — в наши, потому что эти города с по- крепостей были защищены от восстания подданных, то °твечу, что на освобождение Таранто был послан во главе лого войска Фабий Максим, который отвоевал бы город и в Уїствие там крепости; если же Фабий воспользовался ею, то, не имея в распоряжении крепости, он применил бы другое средство и добился бы того же результата. Не вижу, какая польза В крепости, если вернуть себе город ТЫ можешь, ТОЛЬКО располагая консульским войском с Фабием Максимом во гла* ве. А что римляне вернули бы его себе в любом случае, видн0 на примере Капуи, где крепости не было и они обошлись одним войском. Обратимся теперь к Брешии. Очень редко бывает, как произошло во время тамошнего мятежа, чтобы крепость, которая осталась в твоих руках при восстании в городе, находилась недалеко от большого войска, в данном случае французского, а ведь когда господин де Фуа, королевский полководец, стоявший со своей армией в Болонье, услышал о потере Брешии, он без промедления выступил туда и достиг Брешии через три дня, а затем с помощью крепости вернул себе город. Таким образом, чтобы извлечь пользу из крепости в Брешии, нужно было иметь господина де Фуа и французское войско, которые в течение трех дней пришли бы ей на помощь. Так что этого примера недостаточно в сравнении с противоположными, ибо во время нынешних войн много крепостей было сдано и взято с таким же переменчивым успехом, с каким выигрывались и проигрывались сражения, не только в Ломбардии, но и в Романье, в королевстве Неаполитанском и во всех частях Италии. Что касается сооружения крепостей для защиты от внешних врагов, я скажу, что для тех народов и королевств, у кого есть хорошие войска, они не нужны, а для тех, у кого таких войск нет, бесполезны, потому что хорошей армии и без крепостей достаточно для защиты, а крепости без хорошего войска не оборонят тебя. Это видно на опыте народов, признанных выдающимися в отношении государственных обычаев и установлений, в частности римлян и спартанцев. Если римляне не строили крепостей, то спартанцы не только воздерживались от этого, но и запрещали обносить свои города стеной, ибо защитой им служила доблесть отдельных людей и ничто ДрГ гое. Потому-то, когда один афинянин спросил некоего спар' танца, находит ли он прекрасными афинские стены, тот отве" тил: «Да, если поселить за ними женщин». Таким образом, есл** у государя, располагающего хорошим войском, на границ^одеНИЙ и в прибрежной местности есть несколько крепостей, icoTOpbie могут задержать врага на какое-то время, пока он не при- ех армию в готовность, то они могут пригодиться., но это не бязательно. Если же такого войска нет, то крепости внутри страны или на Єє границах бесполезны или даже вредны; вредны, потому чт0 их легко потерять, и тогда они окажутся на стороне противника. Если же ему не удастся их взять, они останутся у него в глубоком тылу и не принесут никакой пользы, ибо когда сильное войско не встречает решительного отпора, оно углубляется во враждебную страну, невзирая на то, какие города или крепости остаются позади. Об этом можно судить по древней истории, а также по поступку Франческо Марии, который недавно, осаждая Урбино, оставил у себя в тылу десять вражеских городов, не об-ращая на них никакого внимания. Итак, государь, который может собрать хорошее войско, обойдется и без крепостей, а тот, у которого войска нет, не должен их строить. Ему следует укрепить подходы к своему городу, запастись провиантом и поддерживать расположение к себе горожан, чтобы он мог выдержать натиск противника, пока внешняя помощь или соглашение не спасут его. Всё остальные расчеты обременительны в мирное и бесполезны в военное время. Теперь кто задумается над всем сказанным, тот увидит, что римляне, мудрые во всех своих установлениях, поступили благоразумно и в отношении латинов и привернатов, когда обезопасили себя более разумным и достойным способом, чем строительство крепостей.