ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Нича, Каллимако, Лигурио и Сиро.

Нича. Бери его за эту руку, а я за ту. А ты, Сиро, придер^*1 вай его сзади.

Каллимако. Только не бейте!

. Л и г у р и о. Не бойся и проваливай побыстрее!

у й ч а.

Лигурио. И не надо, скатертью дорога. Давайте только раза два крУтанем его, чтоб не знал, откуда он вышел. Верти его, Сиро!

Сиро. Вот так!

Нича. Ну-ка, еще разок!

Сиро. Извольте!

Каллимако. А моя лютня?

Лигурио. Прочь, мошенник, катись отсюда! А будешь болтать - шею сверну.

Нича. Все, удрал. Пошли переоденемся. Сегодня нам следует выйти из дому не поздно, дабы никто не заподозрил, что все мы провели бессонную ночь.

Лигурио. Ваша правда.

Н и ч а. А ты вместе с Сиро поспеши к маэстро Каллимако и скажи ему, что дело обошлось как нельзя лучше.

Лигурио. А что мы можем ему сказать? Ведь мы же ничего не видели. Вы помните, что, придя в дом, мы сразу же спустились в погребок выпить. А вы с тещей остались возиться с этим несчастным, и встретились мы только сейчас, когда вы нас кликнули помочь выпроводить его.

Н и ч а. И то правда. Тогда у меня есть что порассказать вам! Жена лежала в постели впотьмах. Сострата дожидалась меня на кухне. Я поднялся с этим лоботрясом наверх и, чтобы чего не проморгать, завел его в чуланчик возле столовой. Там мерцал маленький светильник, и потому лица моего он никак не мог раз- Глядеть.

Лигурио. Умно поступили.

Н и ч а. Я велел ему раздеться. Он было заупрямился, но я ^бросился на него с такой яростью, что он мигом сбросил с себя °Деждьі и, думаю, готов был от страха не надевать их еще тысячу Лет- Морда у него гнуснейшая: нос крючком и на сторону, рот кРйвой, но тело — какого ты в жизни своей не видывал и не уви- белоснежное, гладкое, упругое. А уж об остальном даже не

вшивай!

Лигурио. Тут уж, извините, вы дали промашку: надо бьід0 обследовать все досконально.

Н и ча.

Лигурио. Еще бы!

Нича. Убедившись, что он здоров как бык, я выволок его из чуланчика и отвел в полной темноте в спальню, уложил в постель и, прежде чем уйти, на ощупь удостоверился, что дело идет на лад. Я ведь, как ты знаешь, не из тех, кого можно провести на мякине.

Лигурио. Словом, вы провернули все это дело с величайшей предусмотрительностью!

Н и ч а. И вот, после того как я все потрогал и пощупал, я вышел из спальни, запер дверь на ключ и присоединился к теще, которая грелась у огня, и с ней мы скоротали ночь в многоразличных беседах.

Лигурио. О чем же вы беседовали?

Н ича. О дурости Лукреции, о том, сколь проще было бы, если б она уступила сразу, а не закатывала истерики. Потом разговор перескочил на ребенка. Мне так и кажется, что я нянчу этого сладкого малышку на руках. Когда я услыхал, что часы пробили пять часов и вот-вот должно рассвести, я пошел в спальню. И можете себе представить, что лишь с превеликим трудом я сумел растолкать этого стервеца.

Лигурио. Охотно верю.

Нича. Видать, губа у него не дура! Но я все же его растолкал» позвал вас, и мы выпроводили его.

Лигурио. Стало быть, дело чисто обделано.

Н и ч а. А знаешь, кого мне жаль во всей этой истории?

Лигурио. Кого?

Нича. Этого несчастного малого. Ведь он должен вскоре У^ реть. Вот во что обошлась ему эта ночка!

Лигурио. Вот еще! Пусть у него болит голова. Л и ч а. И то верно. А я жду не дождусь увидеть Каллимако, чтобЫ порадоваться вместе с ним.

. Дигурио. Он выйдет через час. Однако уже совсем рассвело. І^їй пойдем переоденемся. А вы?

Нича.Я тоже, пойду надену нарядное платье. Потом подниму #сену> велю ей хорошенько вымыться и пойти в церковь совершить очищение. Хорошо бы и вам с Каллимако прийти в церковь. Надо же поблагодарить святого отца и вознаградить за содеянное добро.

Лигурио. Лучше не скажеш