<<
>>

§ 2. Нормотворческая юридическая техника римской классической юриспруденции (Савельев В. А.)

Вопрос о юридической технике, используемой римской классической юриспруденцией следует предварить уяснением места, занимаемого ею в римском частном праве.

Юриспруденция занимала уникальное положение в римском праве классического периода.

«Большая часть наиболее важных римских правовых институтов, – подчеркивает современный итальянский романист, – обязана своим возникновением именно такой научной и творческой разработке средствами юриспруденции»[508].

Прежде всего деятельность классической юриспруденции была признана одним из источников римского частного права. Знаменитый классический юрист Гай в своих Институциях (середина II в. н. э.) при перечислении источников права «народа римского» наряду с законами, плебисцитами, указами (конституциями) императоров, постановлениями Сената и эдиктами магистратов (преторов и эдилов) указывает и такой источник права как «ответы знатоков». (Инст. I, 2). Далее Гай поясняет: «Ответы знатоков (responsa prudentium) – это мнения и суждения (sententiae et opinions) тех (юристов), которым позволено было установлять и творить право (iura condere)».

Вообще, право давать ответы (responsa) на вопросы частных лиц и даже судей традиционно принадлежало в древнем Риме любому знатоку права – юриспруденту. Однако, только от личного авторитета такого юриста зависело, будут ли спорящие стороны и, тем более, суды следовать его ответу.

Ситуация существенно изменяется со времени императора Августа и его ближайших преемников (Тиберия и Клавдия). Согласно сведениям классического юриста Помпония «впервые божественный Август для возвышения авторитета права установил, чтобы они (знатоки права) давали ответы на основе его (Августа) власти, с того времени и стали домогаться этого как привилегии». (Диг. 1.2.49).

Римские юристы, наделенные такой привилегией считали свои responsa приравненными к императорским (ex auctoritate principis) и такие ответы являлись обязательными для судей.

Стоит отметить, что позднее (в первой трети II в. н. э.) император Адриан постановил, что ius respondendi (право дачи обязательного ответа) отдельных юристов более не должно испрашиваться у императора в качестве beneficium (благодеяния). Император пожаловал предоставление ius respondendi на одобрение римского Сената.

Таким образом, в римском классическом праве (I–III в. н. э.) складывается достаточно ограниченная группа юристов, получивших возможность непосредственного правового нормотворчества. Число таких привилегированных римских юристов было невелико. По-видимому, их было около 30 (за две с половиной века классического периода). К числу наиболее выдающихся классических юристов относят Лабеона и Сабина, Капитана и Прокула (основателей двух основных юридических школ), Яволена и Нерация (I в. н. э.); Цельса, Юлиана, Помпония, Гая, Флорентина и Цервидия Сцеволу (II в. н. э.) и, наконец, Папиниана, Павла, Ульпиана, Трифонина, Марциана и Модестина (конец II в. н. э. – первая треть III в. н. э.). Величайшими юристами классической эпохи были впоследствии признаны три следующих: Папиниан, Ульпиан и Павел. Именно им принадлежит, из общего массива 9200 фрагментов знаменитых Дигест императора Юстиниана I, более половины всех фрагментов и более 60 % всего объема Дигест (в Дигестах приведены фрагменты 39 римских юристов).

По существу эта небольшая группа выдающихся римских юристов и разработала основные институты и правила римского частного права. Можно без преувеличения утверждать, что «огромное здание» римского частного права было создано нормотворческой деятельностью римской классической юриспруденции. Уместно подчеркнуть, что римская юриспруденция при этом не создала ни науку, ни доктрину права в современном их понимании. И даже Институции, пожалуй, наиболее наукообразный вид деятельности классических юристов, представляли собой, по существу, лишь совокупность типовых казусов, поданных в определенной систематике.

Все систематизации, создаваемые юриспрудентами и весьма продуманная терминология, использовались ими лишь в той мере, в какой они служили анализу конкретных юридических проблем, поставленных вопросами судей или спорящих сторон.

Как уже отмечалось, нормотворческая деятельность классических юристов развивалась в «русле» юридической казуистики. Юридическая казуистика «господствовала на протяжении всей истории римского права, – подчеркивает современный исследователь, – начиная с первых юристов эпохи Республики и кончая последними юристами-классиками, от основоположников ius civive – Секста Элия, Брута и Манилия – и до авторов энциклопедических сочинений – Папиниана, Павла и Ульпиана. Все они работали над разрешением практических казусов»[509].

Принципиальное значение для понимания метода римских классических юристов имеет текст Павла: «Правило (regula) – это то, что кратко описывает существующее положение (rem). Не из правила формируется право (поп ex regula ius sumatur), но из действующего права создается правило (sed ex iure quod est regula fiat). Следовательно, посредством правила передается краткое описание положений (rerum) и, как говорит Сабин, как бы изложение существа дела (causa coniectio)». (Диг. 50.17.1). По логике римских юристов, основанием для выработки общих правовых положений (норм) должно быть реально действующий правовой порядок. Основным методом работы римской юриспруденции был таким образом метод индукции. Стоит подчеркнуть, что образующий главную сферу деятельности современных юристов и современного законодательства юридический анализ, базирующийся на дедукции понятий, имел второстепенное значение в технике римской юриспруденции.

Юридический анализ казусов, т. е. конкретных спорных случаев и решения юристов с объяснениями (мотивированным ответом) или без таковых, составлял основу юридических сочинений римских классических юристов. В любом их труде, будь то систематические подборки дигест, комментарии (например к эдикту преторов), основное внимание уделялось конкретным казусам. Цели сочинений римских юристов были сугубо практические – предоставить сторонам (истцу, ответчику) наиболее адекватный и выгодный для него иск или подсказать заявителю наиболее подходящую к данному казусу юридическую формулу.

Вот только один пример изощрений юридической техники при анализе классическим юристом конкретного казуса. Он подтверждает, что римские юристы были особенно сильны в рассмотрении практических ситуаций, в установлении тех или иных вариантов данного состава фактов и в показе того, как при изменении фактом изменяется и юридическая оценка. Для иллюстрации стоит привести обширный фрагмент юриста II в. н. э. Венулия: «Если я стипулировал так: «Дашь ли в Эфесе?», то сюда включено (некоторое) время, однако спрашивается: какое именно время следует принимать во внимание? И вернее всего для нас будет оставить это дело (на усмотрение) судьи, т. е. достойного мужа, который оценил бы, за какое время усердный отец семейства может сделать то, что пообещал сделать, так чтобы пообещавший дать в Эфесе не был бы вынужден, размахивая подорожной, держать путь днем и ночью, в любую непогоду, но и не должен был бы ехать не спеша и казаться достойным порицания; но тогда (этот человек) должен сделать все, что прибыть быстро, то есть за то время, за которое большинство людей в его условиях, обычно достигают (места назначения). Когда же это время пройдет, то хотя бы он пребывал (к этому моменту) в Риме и не мог дать деньги в Эфесе, то он тем не менее правомерно подлежит кондикции (иску из договора. – B. C.) или потому, что по его же собственной вине не смог дать в Эфесе, или поскольку он мог дать с помощью другого лица или потому, что он мог выплатить в любом (другом) месте. Ведь и в случае со срочным долговым обязательством можно уплатить раньше срока, хотя потребовать и нельзя. А если он с помощью подорожной или удачных условий плавания прибудет в Эфес быстрее, чем любой другой, то он сразу же становится связанным обязательством, поскольку в отношении того, что завершено по времени или по факту, нет необходимости в умозаключениях». (Диг. 45.1.13.7.2). По поводу этого фрагмента глосса средневековых юристов указывает, что он заслуживает того, чтобы быть написанным золотыми буквами»[510].

Практический характер работы римских классических юристов содействовал выработке ими особой техники. Римские юристы использовали ряд приемов и методов из арсенала юридической техники при формировании типических казусов, при введении в юридическую практику принципов и юридических правил (regula), наконец, при создании новых юридических институтов.

При изложении казусов римские юристы, как правило, следовали определенному порядку, основанному на строе преторского эдикта, с целью определить иски или иные процессуальные средства (эксцепции). Стоит отметить, что в решениях, принимавшихся юристами-классиками, формальные или процессуальные средства были тесно связаны с нормами материального права.

Используемые римскими классиками казусы нередко, в силу их неоднократного применения, становились типичными (образцовыми) казусами или моделями для решения похожих казусов. Специалисты отмечают, что «изучение казусов позволяет заметить, что юристы с чрезмерной частотой упоминают об одних и тех же случаях и что в их произведениях один и тот же случай может быть представлен в разных вариантах»[511].

Сравнительный анализ материалов римской казуистики позволяет в ряде случаев проследить процесс обобщения казусов и формирования какого-либо правила (нормы) по схеме: «казус – типичный казус – норма». В других случаях процесс приостанавливался на стадии «казус – типичный казус», а последующее правило обобщалось интерпретаторами и комментаторами эпохи постклассики (IV–VI вв. н. э.).

Приведем один пример создания юристом Павлом правила (нормы) из группы казусов, рассмотренных несколькими поколениями римских юристов. «Напротив, не могут многие владеть одной и той же вещью в целом, т. к. противно природе, чтобы, когда я чем-либо владею, представлялось, что ты также этим владеешь. Однако Сабин пишет, что тот, кто отдал вещь в прекарий [обладание вещью до востребования – B. C.]владеет и сам, и тот (владеет), кто принял ее в прекарий. То же одобрял Требаций, считая, что один может правомерно, другой неправомерно владеть, а двое правомерно или неправомерно владеть не могут.

Его порицал Лабеон, потому что для существа владения не много значит, владеет ли кто-либо правомерно или неправомерно. Это ближе к истине. Ведь одно и то же владение может быть у двоих не в больше мере, чем то, что окажешься стоящим на том месте, на котором стою я…» (Диг. 41.2.3.5.). Этот показательный фрагмент Дигест демонстрирует как утвердившуюся норму права (нераздельный характер владения), сформулированную Павлом, так и ряд решений по аналогичным казусам предшествующих юристов.

Приверженность римских юристов к казуистике не противоречила созданию ими юридических норм, правил. Разработанные юристами при анализе конкретных казусов и типичных (образцовых) казусов такие общие положения (нормы, правила) представляют особую теоретическую ценность.

Начнем, однако, с известного методологического правила, сформулированного юристом Яволеном: «Всякое определение в праве цивильном опасно, ибо мало случаев, когда оно не может быть опрокинуто (omnis definite in iure civili periculosa est: parum est in non subverti posset) (Диг. 50.17.202). Действительно, в Дигестах не содержится определений основных частноправовых институтов и понятий. Так, при наличии множества фрагментов, связанных с правом собственности, его определение отсутствует[512]. Более того, в Институциях Гая и Дигестах Юстиниана (наших основных источниках знания о римском праве) отсутствуют и определения контрактов, деликтов, исков и ряда других важнейших юридических категорий. В тех же редких случаях, когда составители Дигест, византийские юристы приводят определения отдельных юридических институтов именем классических юристов, имеются серьезные основания сомневаться в аутентичности таких текстов. Яркий тому пример – приписываемое юристу Павлу известное определение узуфрукта (Диг. 7.1.1), по своей структуре и содержанию соответствующий скорее технике постклассической юриспруденции.

В тех же немногочисленных случаях, в которых римские классические юристы делали попытки определять те или иные юридические явления, они ограничивались либо характеристиками грамматического порядка (яркий пример: «Владение (possessio) было названо, как говорит Лабеон, от места оседания (possum) как места жительства, так как оно естественно удерживается тем, кто на нем поселяется…» (Диг. 41.12.1. Павел), либо весьма неопределенными «формулами» (например: «и не будет ложным утверждать, что моим является все, на что не может быть даже части (pars) другого лица, так и Юлиан говорит и это более верно» (Диг. 50.16.25. Павел); или: «соглашение (pactum) двух или нескольких (лиц) об одном и том же и их согласие (concensus)» (Диг. 2.14.1.2. Ульпиан). Если определение в современном значении должно раскрывать содержание определяемого явления, то классические римские юристы строили свои немногочисленные “определения” используя, например, приемы противопоставления или вычитания объемов определяемого и определения. Например: «Моим является то, что остается от моей вещи и я могу это виндицировать» (Диг. 6.1.4.9.1). И еще одно типичное «определение» эпохи классики: «Добросовестность является противоположностью обману и умыслу (fide bona contraria est fraudi et dolo)» (Диг. 50.2.3.3. Павел).

Из осторожного отношения римских классиков к юридическим дефинициям не следует их отрицательное отношение к созданию общих юридических правил (норм). Однако эти правила (regulae) не выводились римскими юристами методом дедукции, а являлись результатом анализируемых ими казусов. В этих случаях юристы-классики устанавливали какие-либо общие положения в виде основания данного ими решения казуса. Вот один яркий пример: «Был старый вопрос: принадлежит ли извлекающему плоды (fructuarium) ребенок (рабыни)? Но одержало верх мнение Брута: ребенок не принадлежит фруктуарию, ибо человек не может быть плодом человека. На этом основании фруктуарий не будет иметь узуфрукт на этого ребенка… Однако, – добавляет Ульпиан, – по мнению Сабина и Кассия, приплод животных принадлежит фруктуарию» (Диг. 7.1.68. Ульпиан).

Из многочисленных юридических правил (норм), сформулированных юристами-классиками, специалисты выделяют несколько видов:

1. Правила, выработанные предшествующей юриспруденцией и считающиеся общепризнанными. Вот иллюстрация из источника: «Если вещь, отданную тебе на сохранение (depositum), ты унесешь с целью похитить (ее), я перестаю владеть ею. Но если ты ее с места не сдвинешь и у тебя будет (только) намерение присвоить ее, то большинство древних (юристов), и Сабин, и Кассий правильно отвечают, что тогда владение останется у меня, поскольку не может быть кражи без похищения (вещи) и не признается кража (совершенной) одним намерением. Так же древними было предписано, что никто не может сам изменить основание владения» (Диг. 41.2.3.18–19. Павел).

2. Правила (нормы), которые формулируются как обобщающие выводы из сокращенных или кратко изложенных идеях (causa coniectio), извлеченных из казусов, сгруппированных по принципу подобия. Вот характерный пример: «Некоторые (юристы) считают, что мы можем владеть одной и той же вещью сразу по многим основаниям (ex plurimus causis possidere), как тот, кто приобретает (вещь) по давности, владеет вещью как покупатель и как своей (et pro emptore et pro suo possidere); или я окажусь наследником тому, кто владеет и как покупатель и как наследник. Однако поскольку собственность не может происходить более чем из одного основания (enim sicut dominium поп potest nisi ex una causa countingere), то и владеть мы можем только по одному основанию» (Диг. 41.2.3.4. Павел).

3. Правила, ограниченные целью объяснения права. Такие правила служили юристам-классикам обоснованием своих решений по конкретным казусам. Вот два примера. Спрашивается: «Если мой должник уплатил мне деньги в то время как распродавалось его имущество, может ли это быть истребовано от меня по иску? Или следует различать, сам ли он мне предложил или я изъял у него против (его) воли, и вернуть ли, если я изъял против воли, а если не изымал, то не возвращать? Но я старался, я делал свое положение лучше, (а ведь) цивильное право написано для бдительных (деятельных) (ius civile vigilantibus scriptum est); и потому то, что я приобрел, обратно не отнимается» (Диг. 42.8.24. Сцевола).

«Предъявить иск «О предъявлении» (ad exhibendum) могут все, имеющие в этом интерес. Но некто спрашивал совета: может ли он воспользоваться этим иском, чтобы потребовать предъявления счетов его противника, в предъявлении которых он имел большой интерес? (Я) ответил (respondit): «Не следует в праве цивильном заниматься кознями и передергивать слова, но следует обращать внимание, в каком смысле что-либо сказано» (Диг. 10.4.19. Павел).

4. Правила (нормы), предназначенные для облегчения судопроизводства и процесса обучения праву. Вот характерные примеры: «Не следует позволять истцу то, что не позволяется ответчику. В неясных делах лучше предпочесть повторное рассмотрение, нежели допустить чье-либо (недолжное) обогащение». (Диг.50.17.41. Ульпиан).

«Ничего ни из преторского, ни из (цивильного) права не должно меняться соглашениями частных лиц, хотя основания обязательств (obligationum causae) могут изменяться посредством договоров как в силу самого права, так и посредством эксцепции о заключении соглашения; ведь порядок предъявления и исков, введенный законом или претором, не отменяется соглашениями частных лиц». (Диг. 50.17.27. Помпоний).

5. Наконец, римскими юристами формулировались и правила, понимаемые в общем смысле, как формулировки юридических принципов. Юристы-классики нередко создавали юридические правила без какого-либо обоснования как некие общеизвестные максимы. Примеров таковых в сохранившемся наследии римских классиков немало. Вот некоторые из них: «Никто не может передать другому прав больше, чем имеем сам» (nemo plus iuris ad alium transferre potest, quam ipse haberit») (Диг. 50.17.46. Ульпиан).

«He все то, что разрешено, является достойным уважения» (поп опте quod licet honestum est) (Диг. 50.17.144. Павел).

«Невозможное (impossililium) обязательства не создает» (Диг. 50.17.185. Цельс).

«Высказанное вредит, невысказанное не вредит» (Лиг. 50.17.195. Модестин).

Утверждая, что нормотворческая деятельность римских классических юристов базировалась, при анализе казусов, на их авторитете, подкрепленном авторитетом императорской власти, необходимо подчеркнуть, что формулируемые (создаваемые) ими правила и нормы права, далеко не всегда получали всеобщее признание и, соответственно, юридическую силу.

Сами юристы-классики нередко возражали против незыблемости и всеобщности отдельных правил. Так случилось, например, с известной в римском праве regula Catoniana, касающейся соотношения завещания и предоставленного легата. Юрист Цельс прямо утверждает: «Это правило в некоторых случаях неверно». Позднее классики исключили из Катонова правила ряд правоотношений: «Катоново правило не относится к наследствам и к тем легатам, срок вступления в силу которых наступает не в момент смерти (завещателя), а после принятия наследства» (Диг. 34.7.3. Папиниан). Наконец, Ульпиан сообщает: «Принято решение, что Катоново правило не относится к назначениям (наследников), сделанным под условием» (Диг. 34.7.4.).

Казуистика римской классической юриспруденции основывалась не столько на авторитете какого-либо одного юриста, сколько на комплексе казуистических решений нескольких классических юристов, подтвержденных последующей юридической практикой. Иными словами, решения классических юристов и, создаваемые ими правила, не приобретали автоматически характера «прецедента» (в современном понимании этого термина). Такие решения проходили критическую проверку у последующих классических юристов и признавались (или не признавались) ими при решении ряда аналогичных юридических казусов.

Вот только один пример контроверзы решений, принимаемых римскими классическими юристами: «Если я узнаю, что в моем поместье сокрыт клад, то тотчас стану владеть им, если я буду иметь намерение владеть им, поскольку то, чего не достает естественному владению (naturali possessioni) дополняет владельческая воля (animus implet). Впрочем, неверно то, что, как полагают Брут и Манилий, тот, кто приобрел поместье по давности владения, приобрел также и клад, даже если он не знал, что тот находится в поместье. Ведь не владеет кладом тот, кто не знаем (о нем), хотя он и владеет поместьем» (Диг. 41.2.3.3. Павел).

Методологическим нормативом римских классических юристов являлось важное правило, сформулированное тем же Павлом (Диг. 50.17.141): «То, что принято вопреки (contra) основаниям права (rationem iuris), не должно использоваться для (решения последующих (казусов)».

Как уже упоминалось выше, действенным юридико-техническим средством, широко используемым римскими юристами-классиками в своем нормотворчестве, была аналогия. Действуя посредством толкования (interpretatio iuris), юрисконсульты могли создавать новые нормы права при помощи логического приема аналогии, т. е. путем расширительного толкования или путем уподоблений. Сфера применения аналогии была очень обширной. Аналогию применяли посредством различных средств юридической техники, включая иски, учреждаемые преторами (иски по аналогии (utilis) или иски in factum).

Принципиальный прием, используемый юристами-классиками, состоял в признании каких-либо решений, принятых по конкретным казусам адекватными и для других казусов, им подобных. Это прежде всего относилось к так называемым типовым казусам. Вот два характерных примера: «Подобно тому как постройки и посадки принадлежат земле, так и записи, даже выполненные золотом, принадлежат папирусам и пергаментам. Поэтому если я запишу на твоем пергаменте или папирусе стихотворение, рассказ или речь, собственником будешь считаться ты, а не я… Что касается произведений живописи, то они не принадлежат доскам, на которых написаны, как это имеет место с записями, принадлежащими (собственнику) материала. Однако хозяин досок имеет против художника… иск по аналогии…» (Диг. 41.1.9. Гай). И второй фрагмент: «Был задан вопрос: если наследник ранее не владел (вещью), присоединяется ли ему давность владения завещателя? И хотя в отношении покупателей владение прерывается, однако по большей части считают, что не то же самое применяется в отношении наследников, поскольку право преемства полнее, чем право покупки. Но точнее, что то, что (действует) в отношении покупателя, (действует) также и в отношении наследника» (Диг. 41.2.13.4. Ульпиан). И третий пример: «Если кто-либо продаст наследство, то наследство должно существовать, чтобы была купля; ибо покупается вещь, а не возможность, как при покупке охоты и тому подобное; если вещь не существует, то договор купли не заключен, а потому цена должна подлежать истребованию обратно…» (Диг. 18.4.7. Павел).

Другим важным ресурсом для приема аналогии стали в римском классическом праве отдельные юридические конструкции, которые формировались в процессе пересмотра ряда установлений цивильного права. Так, к концу классического периода (конец II – начало III в. н. э.) на смену основному цивильному способу переноса собственности (манципации), приходит неформальная traditio. Позднеклассические юристы признают, что traditio при известных условиях может переносить цивильную dominium (еще во времена Гая это было невозможно). По аналогии с конструкцией iustum dominium, Ульпиан и Павел стали допускать перенос dominium при наличии iusta causa. Вот соответствующий фрагмент источника: «Никогда nuda traditio не переносит dominium, но только в тех случаях, когда ей предшествовала продажа или какая-либо иная iusta causa, в силу которой последовала traditio» (Диг. 41.1.31. Павел).

Таким образом, по мере появления новых экономических запросов и связанной с этим необходимостью создавать новые юридические решения с помощью разнообразного юридического инструментария создавались новые нормы и юридические институты. В своем анализе совокупности конкретных практических случаев, римские юристы-классики вплотную подошли к всесторонней разработке системы частного права.

Даже в далеко не полностью сохранившемся наследии римского права поражает его многогранность и глубина разработанности множества практических вопросов частного права. И этот частно-правовой массив римского частного права был создан римской классической юриспруденцией с помощью инструментов юридической техники.

<< | >>
Источник: Н.А. Власенко. Нормотворческая юридическая техника. Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2013г.. 2013

Еще по теме § 2. Нормотворческая юридическая техника римской классической юриспруденции (Савельев В. А.):

  1. § 2. Нормотворческая юридическая техника римской классической юриспруденции (Савельев В. А.)
  2. Примечания
- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -