СОВРЕМЕННЫЙ КАРТЕЛЬ

Картели предприятий по производству взрывчатки и стальных рельсов, действовавшие к началу XX в., уже имели многие черты современного классического картеля. Почти во всех случаях основой таких картелей становилось соглашение о защите внутреннего рынка.

Дополнением к соглашению о защите внутреннего рынка является соглашение о «районе охоты», в котором определяется уровень конкуренции, которую члепы картеля планируют допустить во всех частях мира, там, где они оперируют. Кроме своего внутреннего рынка, члены картеля часто получают исключительное право на «районы охоты», соответствующие обычно традиционным сферам коммерческих и политических интересов. Фирмы США обычно получают страны, лежащие в районе Карибского моря или вблизи него; британские фирмы — страны Содружества; французские фирмы—пынешние и прежние колонии; немецкие фирмы — Северную и Восточную Европу; японские фирмы—Восточную и Юго-Восточную Азию и т.

В добавление к «охотничьим районам» наиболее мощные картели располагают механизмом фиксирования цен и квот на «открытых» рынках. Что касается однородных товаров массового производства, таких, как стальные рельсы или различные химикалии, то члены картеля могут просто решить, какую каждый из них будет иметь долю продаж и на каком рынке, а также что все члены должны назначать одну и ту же цену. Что касается сложных машин или оборудования, которые обычно контрактуются на ос- нове конкурентных предложений, то система оказывается более сложной и предусматривает такое распределение заказов, при котором каждая фирма могла бы получить достаточное их количество и таким образом сохранить рапее оговоренную долю на рынке.

Электротехническая промышленность дает прекрасные примеры использования другого метода, лежащего в основе деятельности современного картеля: через соглашение об обмене технологией, осуществляемом обычно путем обмена правами на использование патентов (т. е. перекрестное лицензирование) фирм-патентодержателей или через организацию патентных пулов. Мощь крупных электротехнических корпораций первоначально была основана па монополиях, созданных патентами на новые технологические открытия, — и эти монополии загребали столь огромные прибыли, что получили возможность утвердить н сохранить свои превосходящие позиции на внутренних и мировых рынках до настоящего времени. В Соединенных Штатах Америки, к примеру, фупдамент всей электропромышленности был заложен 27 января 1880 г., когда Томас Алва Эдисон получил патент на первую имевшую коммерческий успех лампу накаливания. Эдисон — гениальный изобретатель — объединился с Джоном Пирпоптом Морганом — финансовым гением, и этот союз принес свои плоды в 1882 г., когда Морган сформировал новое объединение «Дженерал электрик компани», консолидировав «Эдисон электрик компапи» и ее соперника «Томсон—Хьюстон компани».

Следующим решающим шагом картелизации этой отрасли промышленности было соглашение о перекрестном лицензировании между новым гигантом «Дженерал электрик» и «Вестингауз электрик энд мэныофэкчуринг компани».

ВоДСТйе й обменяться нрайаМй па нйХ, й это прекращеййе огня в технологическом конфликте дало возможность фирмам достигнуть согласия по вопросам о ценах и разделе рынка. Только в союзе с этим главным конкурентом внутри страны, а теперь уже компаньоном «Дженерал электрик» могла легко поглотить более мелкие фирмы, производящие лампы. В 1911 г. «Дженерал электрик», «Вестинга- уз» и другие компании были признаны виновными в нарушении антитрестовского закона. Но ничтожные штрафы по этому делу не могли ликвидировать их контроля над рынком. «Дженерал электрик» держала в своих руках 80% всего производства электроламп США, «Вестингауз» — только 13, остальные независимые фирмы — 7% 21.

В Германии и Англии—двух странах, где электрическая промышленность была достаточно мощной, чтобы соперничать с американской, — модель национальной консолидации была такой же. Важные соглашения о перекрестном лицензировании, заключенные в Германии в 1883 г., когда две ведущие германские компании — «Телеграфенбауан- штальт Сименс унд Хальске», которая укрепилась в результате использования множества изобретений Вериера фон Симеиса, а также «Дойче Эдисон гезелыпафт» (впоследствии «АЕГ»), основанная на патентах Эдисона,— решили поделить патенты и рынки. Несколько лет спустя обе эти фирмы и третья, «Дойче газлулихт гезелыпафт» (впоследствии «Ауергезелыиафт»), создали патентный пул под названием «Дратконцерн», или «Филамент траст».

Естественно, электрические компании не ограничивались договорами в национальном масштабе. На стыке веков оформилась также международная сеть компаний, основанная на патентном праве. Английская «Тангстен лэмп ассошиэйшн» была, например, фактически международным альянсом, так как двое из четырех ее членов были связаны с иностранными фирмами. «Бритиш Томсон— Хьюстон» контролировалась фирмой «Дженерал электрик» и «Сименс бразерс, лтд», британским отделением германской фирмы. К 1905 г. «Дженерал электрик» стала принимать участие по меньшей мере в трех важных международных соглашениях: с французской «Томсон—Хьюстон ком- пани», с «Токио электрик компани» (которую «Дженерал электрик» купила в 1905 г.) и с «Бритиш Томсон—Хьюстон». Три ведущие немецкие компании подписали в 1912 г. соглашения с английскими фирмами и в том же году с французской «Томсон—Хьюстон», а также с голландской «Филипс», венской «Ватт» и венгерской «Юнайтед инкаи- десент лэмп энд электрисити оф Хунгари» в 1913 г.22 Ранее немецкие фирмы оказались инициаторами в организации одного из первых международных электрокартелей, который существовал с 1903 по 1914 г. и включал в свой состав фирмы по производству ламп Австрии, Венгрии, Италии, Дании и Швеции, подписавших соглашение о фиксировании цен.

К началу первой мировой войны создались необходимые условия для распространения международных картелей, причем важнее всего была концентрация промышленности путем организации трестов и монополий на национальной основе.

Огромные потребности, обусловленные войной, вызвали К жизни в 1914 г. большое число новых картелей, значительная часть которых была сконцентрирована в Европе и оказала сильное воздействие на европейский рынок, нарушив его внутренние связи. Но этот процесс продолжался недолго; после войны фирмы возобновили свои старые связи или установили новые. Тенденция в мировом хозяйстве к усилению контроля над рынком со стороны частных организаций настолько возросла в течение нескольких лет войны, что ей невозможно было воспрепятствовать. Во всяком случае, влияние войны не позволяло это сделать. По разным причинам она содействовала бурному росту картелей, что имело место в течение следующего десятилетия.

Одна из причин — это опыт мобилизации в военное время. В период военных действий правительства заставляли бизнесменов стандартизировать продукцию, координировать производство разбросанных по стране заводов всех отраслей, обмениваться техническим опытом, теснее сотрудничать в интересах национальных задач.

После первой мировой войны индустриальная структура большинства развитых государств оказалась во многом не соответствующей требованиям мирного времени. В производстве определенных товаров — в особенности, конечно, вооружения — образовался огромный излишек производственных мощностей. Что касается других отраслей, например выпуска многих потребительских товаров, то их производственная мощность сократилась и не удовлетворяла спрос на них. Наличие же огромных запасов стратегического металла и других материалов, заготовленных для военных нужд, представляло угрозу производящим странам в виде возможного катастрофического падения цен, как только эти запасы будут выброшены на рынок. Одним словом, война оставила пробудившуюся экономику плохо приспособленной к мирным условиям. Вдобавок к этому два десятилетия, последовавшие за войной, были омраче- йЫ йбгїйтйческой и экопомической нестабильностью, причем валютный хаос вызвал крайне напряженную ситуацию в международной торговле. Оба эти фактора — недостаточная приспособленность промышленности к новым условиям и валютная нестабильность — заставили бизнесменов направить свои усилия па ослабление послевоенных затруднений и поддержапие на продолжительное время необходимого уровня цен, чего можно было добиться путем контроля над рынком.

Экономическое наследие войны с неизбежностью нанесло еще один удар по идеологии, согласно которой энергичная конкуренция является лучшим путем регулирования производства и распределения. Американские бизнесмепы стали, возможно, наиболее крикливыми защитниками «самоуправления» промышленности, т. е. сотрудничества якобы конкурирующих фирм с тем, чтобы создать «организованные» рынки24. Эта новая мудрость предпринимателей привела вскоре к важным политическим последствиям. В 1918 г. конгресс США принял закоп Уэбба—Померена, который разрешал корпорациям США создавать экспортные ассоциации для совместной торговли американскими товарами на внешних рынках, что до того времени запрещалось антитрестовским законодательством. В 1916 и 1920 гг. соответственно были приняты закон о судоходстве и закоп о морском торговом флоте, которые предоставляли судовым компаниям право создавать картели и сообща устанавливать тарифы. В 1920 г. было принято постановление Верховного суда США, направленное против «Юнай- тед Стейтс стил корпорейшн», которым эффективно пресекалась на будущее всякая серьезная попытка обходить законы Шермана или Клейтона. Заявив, что «размер — не проступок», суд освободил крупнейший в мире трест от ответственности за любые нарушения и открыл таким образом дверь в эпоху слияний.

Те же тенденции наблюдались в Англии и Франции. Французская промышленность продолжала свое движение к еще большей концентрации через комптуары, или предпринимательские синдикаты, которые создавались то в одной, то в другой отрасли. Британские бизнесмены, стремясь отыграть свои довоенные позиции в мировой торговле, указывали, что в других странах промышленность консолидируется при поддержке властей и что Англия не может позволить себе оставаться исключением. К началу 20-х годов британское правительство стало с огромной энергией побуждать к слиянию предприятия угольной, стальной, судостроительной, текстильной и других отраслей промышленности. Здесь, как и везде, «кооперация» стала боевым лозунгом. Например, особо мощная Федерация железа и стали, действовавшая в тесной связи с правительством, через 40 подчиненных ей торговых организаций установила квоты и перечень цен для своих члепов25. В то же время в молодых, более энергичных отраслях промышленности продолжалось создание трестов. Наиболее важным из них явился «Империал кемикл индастриз» («ИКИ»), основанный в 1926 г. на базе союза четырех крупных компаний. Под руководством сэра Чарлза Монда «ИКИ» заправляла английской химической промышленностью и оказывала большое влияние на мировом рынке, действуя через свои картельные соглашения с компаниями США п Германии.

Немецкие промышленники быстро последовали этому примеру. Хотя катастрофическая инфляция вплоть до 1924 г. сильпо подрывала картельные цены, этот период отмечен ростом огромного числа частных промышленных конгломератов, создававшихся такими магнатами, как Фриц Тиссен и Хуго Стиннес. Критика злоупотреблений, совершавшихся монополиями, привела к изданию 9 ноября 1923 г. чрезвычайного декрета, который, по общему мнению, установил вместе с картельным судом в какой-то степени общественный надзор над этими объединениями. В действительности, однако, картельный суд содействовал главным образом функционированию картельных соглашений, все больше укрепляя их законность26. После 1924 г. политика Германии, подобно политике прежней империи, была даже еще более благоприятной по отношению к «рационализации» и картелизации экономики, чем в Англии и США.

Наиболее ярким примером новых немецких картелей явился «Иптерессенгемайншафт фарбепиндустри АГ» (известный как «ИГ Фарбепиндустри», или просто «ИГ») — химический трест, созданный в 1925 г. на основе объединения шести крупных немецких предприятий. «ИГ» господствовал не только в химической промышленности Германии, но и во многих странах мира. Позже оп стал символом картельного вероломства.

Именно в 20-х годах XX в. были созданы наиболее знаменитые (или приобретшие дурную репутацию) международные картели. Хотя более полное рассмотрение их пре- усматривается в следующих главах, некоторые из них, действующие в главных отраслях промышленности, должны быть отмечены здесь. Первый всеобъемлющий стальной картель был основан в 1926 г., в него вошли фирмы Франции, Германии, Бельгии, Люксембурга и Саара, па которые приходилось две трети мирового экспорта стали. Действуя под названием «Антанте интернационале де л’Асиер» («АИА»), картель главным образом устанавливал квоты производства и определял штрафы тем членам, которые превышали их. Но такая система оказалась эффективной лишь частично, и «Антанте интернационале де л’Асиер» (первое его название) распался в 1931 г. В 1928 г. главы трех крупнейших нефтяных компаний того времени подписали Акнакаррийское соглашение о создании картеля, который оказался более долговечным. Тремя компаниями были «Стандард ойл оф Нью-Джерси» (ныне «Эксон»), Англо-персидская нефтяная компания (ыыне «Бритиш петролеуем», или «БП») и «Шелл». Трудности этого картеля заключались в том, что компании согласились сохранять статус-кво: они не должны были пытаться повысить долю своих продаж на рынке за счет других; они обязались не увеличивать производство быстрее роста спроса и обещали воздерживаться от использования излишка нефти на одном географическом рыпке для того, чтобы снизить цены на другом.

«Дженерал электрик» была главной силой крайне сложного картеля, контролировавшего производство электроламп почти во всем мире. Основанный в 1924 г., этот картель действовал через шведскую компанию «Фебус», членами которой были представители фирм Венгрии, Англии, Германии, Голландии, Франции и США, а также некоторые иностранные филиалы «Дженерал электрик». «Фебус», сложная структура и административная система которой были предтечей нынешних точно таких же сложных электропромышленных картелей, действовала на основе фиксированных цен и рыночных квот для своих членов, а также стандартизации качества, наблюдения за обменом патептами, проведения исследований и осуществления статистических функций. «Фебус» процветала до второй мировой войны, когда картель прервал свою деятельность.

В химической промышленности картельные соглашения, достигнутые в 20-х годах, создали структуру отрасли, сохранившуюся до настоящего времени. Многие из них имели отношение к специфическим товарам, таким, как щелочи. Наиболее впечатляющим из всех картельных соглашений, подписанных до Великой депрессии, были «Великий альянс» между «Дюпон» и «Империал кемикл индастриз». Заключенный в 1929 г., в канун экономической катастрофы, которой предстояло вызвать к жизни «картельное десятилетие», он установил между двумя фирмами подлинное партнерство. «Дюпон» и «ИКИ» были уже связаны соглашениями об определенных секторах производства, таких, как взрывчатые вещества. Но в 1929 г. пакт, известный под названием «Соглашение о патентах и процессах», продвинул партнерство далеко вперед. Пакт установил защиту местных рынков, раздел территории, обмен лицензиями и знаниями почти по каждому виду производства обеих фирм, включая пластмассу, краски, кислоты, удобрения, красители, средства от насекомых и дизен- фицирующпе средства27. Это квазислияние двух из трех крупнейших химических фирм мира (обе заключили мир с «ИГ Фарбен» и другими путями) стало предвестником наступавших перемен.