<<
>>

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Часом позже Маклауд, Джек и Мария на моторной лодке приближались к огромному айсбергу — высокой белой горе, изрезанной зелеными и голубыми прожилками. За кормой уменьшались стройные очертания «Морского странника II», стоявшего на якоре в трех милях от побережья.

Мария, видно, не доверяя спасательному жилету, поправила карабин, пристегнутый к лееру. Маклауд окинул ее ободряющим взглядом и произнес:

— Наша поездка немного напоминает «американские горки». Но волноваться не стоит. Хенрик — опытный, бывалый моряк. Он провел в этих водах всю свою жизнь.

Датчанин, сжимавший в одной руке трос лодочного мотора, а в другой — регулятор газа, усмехнулся и произнес:

— Обычное дело.

Он управлял «зодиаком», словно каретой, уверенно лавируя между льдинами, многие из которых коварно прятались под поверхностью моря, представляя собой нешуточную опасность.

Но вот показались два красных буя — ворота в плавучий бон, защищавший от льдин обширную акваторию, примыкавшую к айсбергу. Когда моторная лодка вошла в ворота и приблизилась к айсбергу, Джек и его спутники увидели, как два человека карабкаются на айсберг, используя альпинистское снаряжение. На фоне огромной белой стены их фигуры казались миниатюрными. От айсберга исходил холод, и Мария поежилась. Она настояла, чтобы ее взяли с собой, но сейчас чувствовала себя скованно, неуютно, словно попала в незнакомый и загадочный мир.

— Этот айсберг схож с живым существом, — проговорила она. — Мне даже кажется, что он дышит.

— Айсберг подтаивает, — отозвался Маклауд. — В скором времени работать на нем станет опасно.

Моторная лодка причалила к плавучему доку, находившемуся в двадцати метрах от айсберга; на одной стороне платформы покоился подводный аппарат «Аквапод», на другой располагались два «зодиака». В доке находились несколько человек в гидрокостюмах, позволяющих выжить в холодной воде.

Люди стояли у бухты кабеля, разматывая ее, и кабель мало-помалу уходил в воду. Когда операция завершилась, от группы отделился Костас. Помахав рукой, он поспешил к пришедшему за ним «зодиаку». Подойдя к краю платформы, он прыгнул в лодку, заходившую ходуном.

— Все идет своим чередом, — усевшись и подмигнув Марии, довольно произнес он, принимая от рулевого спасательный жилет и веревку. Надев то и другое, он улыбнулся: — Я готов.

Рулевой запустил мотор, и лодка отчалила. Пройдя порота плавучего бона, моторка пошла по фьорду в сторону моря. Миновав подводный порог, рулевой заглушил мотор.

Справа от лодки высился айсберг, похожий на сказочный ледовый чертог, а айсбергов поменьше было не счесть. Наступила полная тишина, создававшая иллюзию безмятежности.

— Тишина обманчива, — произнес Маклауд. — Здесь задействованы огромные природные силы.

Неожиданно, словно подтверждая слова Маклауда, раздался оглушительный грохот, сопроводившийся сильным колебанием воздуха, похожим на взрывную волну. Этот ужасный звук отразился эхом от находившихся во фьорде многочисленных айсбергов, каждый из которых отозвался на раздавшийся грохот собственным голосом, влившимся в общий хор, напоминающий канонаду, и Джеку на мгновение показалось, что лодку обстреливают.

— Глетчер сбросил во фьорд очередную порцию льда, — пояснил рулевой.

Несмотря на простое и попятное объяснение, айсберги вокруг лодки внезапно прибрели зловещий, кошмарный вид, а сама лодка стала казаться утлым суденышком, лилипутом в окружении чудовищных великанов.

— В наших краях море летом обычно спокойнее, — продолжил датчанин, — зато глетчер заметно активизируется. А чем теплее становится воздух, тем вероятнее его столкновение с холодным воздухом побережья, что норой вызывает шторм. — Датчанин посмотрел на восток, где над сушей на линии горизонта виднелась темно-синяя туча.

Люди в лодке проследили за его взглядом, но вскоре их внимание привлекло другое зрелище. Находившийся неподалеку от лодки гроулер, размером с автомобиль, стал внезапно раскачиваться без всякой видимой причины: море было спокойным.

Огромная глыба льда раскачивалась все сильнее и сильнее и наконец с шумом перевернулась. Вода вокруг гроулера подернулась рябью, быстро покрывшейся всплывшими льдинами, напоминавшими осколки разбившегося стекла.

— Ужасное зрелище, — проговорила Мария.

— Да ничего ужасного в этом нет, — ответил Маклауд. — Никаких неприятных последствий. А вот если бы перевернулся большой айсберг, он вызвал бы высокую, до десяти метров, приливную волну разрушительной силы.

— Надеюсь, наш айсберг в ближайшее время ничего такого не выкинет, — сказал Костас.

Джек огляделся по сторонам. Впереди, за подводным порогом, айсберги величественно и плавно скользили по гладкой поверхности, держа путь в открытое море. По сравнению с ними айсберги, находившиеся во фьорде перед порогом, казались уродцами, являвшими миру свои ободранные края и зазубренные вершины — следы недавнего рождения в муках, сопровождавшегося потугами мощных природных сил, которые здесь, как нигде, постоянно проявляют себя, заставляя задуматься — как философски отметил Джек — о бренности существования человека.

Тем временем Маклауд кивнул датчанину, рулевой дернул за трос и запустил двигатель. «Зодиак» пошел в сторону открытого моря, а затем направился к берегу. Дойдя до чистой воды, рулевой увеличил скорость, и «зодиак» устремился к мысу на северной оконечности фьорда. Джек уселся на надувной борт и, ухватившись за предохранительный трос, подставил лицо под леденящую струю воздуха, наполненную водяной пылью и брызгами, с удовольствием ощущая вкус морской соли. Море всегда манило его, но еще недавно, в бухте Золотой Рог на борту «Морского бродяги», он лишь руководил археологическими раскопками с ходового мостика, не принимая в них непосредственного участия и не творя историю собственными руками. Теперь ему предстояло лично сразиться с морской стихией, совершить дерзкое подводное путешествие и первым увидеть сказочные сокровища, пролежавшие целую вечность в морских глубинах. Но вот лодка подошла к берегу, и шум мотора сменился воем и лаем скопища горластых собак. Одни находились в грязных загонах, где жадно поглощали корм, другие были привязаны цепями к столбам.

— Местные жители в зимнюю пору передвигаются на дальние расстояния на собачьих упряжках — сказал Маклауд. — Аэросани здесь не прижились из-за неровной поверхности, да и с горючим проблемы. Участь этих собак незавидна: все лето они на цепи, а когда собака состарится, ее тут же пристреливают.

Джек кивнул и добавил:

— Помню, когда проводились археологические раскопки на месте бывшего норвежского поселения, находили кости собак со следами огнестрельных ранений.

— Возможно, собаки чувствуют, что их ждет, потому и воют так жалостливо, — философски заметил Костас.

Путешественники, оставив в лодке датчанина, вышли на берег, покрытый галькой. Внезапно ожила рация, висевшая у Маклауда на плече. Он послушал и передал аппарат Марии.

— Это Джереми, — поговорив и возвратив рацию, сообщила женщина. — Он на борту корабля исследует Маппа Мунди. Говорит, что обнаружил нечто весьма примечательное, но, чтобы сделать окончательный вывод, ему требуется какое-то время.

— Надеюсь, он закончит свое исследование к тому времени, когда мы завершим нашу работу, — произнес Джек.

— Не верится, что вам удастся задуманное, — сказала Мария. — Мне кажется, что это нереально.

— Вас просто страшат полевые условия, для вас непривычные, — улыбнувшись, ответил Джек. — Отсюда и сомнения.

Маклауд и его спутники поднялись по крутом откосу и пошли по тропинке, петлявшей между мшистыми скалами, стоявшими в окружении чахлой низкорослой растительности.

Маклауд, идущий во главе группы, обернулся и сообщил:

— Впереди развалины Сермермьюта, древнего поселения, теперь это своеобразное святилище эскимосов. Поселение стало строиться по меньшей мере четыре тысячи лет назад, когда в Гренландию пришли первые люди, перебравшись сюда по льду из Канадской Арктики. Илулиссат, по сравнению с Сермермьютом, основан недавно — в 1741 году, когда в Гренландии высадились датчане. Они называют Илулиссат Якобсхавном, но эскимосское название более подходит.

— А что оно означает? — спросил Костас.

— Айсберги.

Тропинка спустилась в болотистую равнину, обиталище мошкары, застилавшей воздух, словно туман.

— А когда в Гренландии появились норвежцы? — Отмахиваясь от мошек, Костас снова проявил любознательность.

— Норвежцы появились в Гренландии в начале одиннадцатого столетия во главе с Эйриком Рыжим. Они обосновались на юге острова, где природные условия позволили им вести привычную жизнь, занимаясь животноводством и земледелием. За норвежцами в Гренландии появились и исландские колонисты. Постепенно европейское население острова достигло нескольких тысяч человек, а когда они приняли христианство, то даже возвели церковь.

— И куда же скандинавы делись потом?

— Это одна из величайших загадок прошлого. Обосновавшись в Гренландии, колонисты привозили на продажу в Европу пушнину и моржовую кость, но последние данные о них относятся к пятнадцатому столетию. Когда в 1721 году епископ отправил в Гренландию экспедицию с целью выяснить, остаются ли по-прежнему гренландские поселенцы добрыми христианами, никого не нашли.

— Возможно, скандинавские поселения опустели из-за крестовых походов? — предположила Мария.

— Из-за крестовых походов? — удивленно повторил Костас.

— В 1124 году норвежский король Сигурд Иорсальвар учредил в Гренландии епископальную церковь, что позволило местным священникам обложить налогами поселенцев, и без того испытывавших немалые трудности. Сигурд принимал участие в крестовом походе и известен под именем Крестоносец. Он был властным, корыстолюбивым правителем и до того обнаглел, что со своих соотечественников, осевших в Гренландии и пожелавших участвовать в крестовом походе, взимал за зачисление в войско плату, которую они вносили моржовой костью и медвежьими шкурами.

— Несомненно, эти товары в Иерусалиме имели спрос, — заметил Костас.

— Конечно, налоги были обременительны, — продолжил пояснение Маклауд. — Но следует учесть и другие факторы, которые могли повлиять на исчезновение в Гренландии скандинавов. Их могли вытеснить эскимосы, изничтожить пираты или подкосить «черная смерть». Но все же главной причиной, скорее всего, явились неблагоприятные условия жизни, чему способствовал Малый ледниковый период, имевший место в Средневековье. Море замерзло, сделав недоступной связь с континентом, от земледелия пришлось отказаться, а к охоте и рыболовству скандинавы, вероятно, не приспособились.

— Выходит, викингов сгубил климат, — произнес Костас. — Пожалуй, бесславный конец для воинов.

— Выводы делать рано, — задумчиво сказал Джек. — Возможно, настоящие воины, достигнув Гренландии, этим не ограничились и двинулись дальше на запад.

Несведущий человек вряд ли бы догадался, что на месте «развалин древнего поселения», куда привел Маклауд своих коллег, и в самом деле когда-то стояли жилища аборигенов. Развалины представляли собой торфяные бугры и вросшие в землю необработанные камни и валуны, расположенные кругами. Правда, на этом месте нашлось и жилище. Это была конусообразная хижина с каркасом, обтянутым несколькими слоями тюленьей и бычьей кожи. Из отверстия в хижине вился легкий дымок.

— Такие круги из камней служили своеобразным фундаментом для жилищ, да и защитой от ветра, — пояснил коллегам Маклауд. — В Арктике их можно увидеть повсюду. Здесь, куда мы пришли, давно уже не живут, но это место для эскимосов Илулиссата стало священным. Когда эскимос, придерживающийся обычаев своих предков, готовится умереть, он приходит сюда доживать последние дни. Для этого родственники строят ему традиционную хижину, возводя ее в круге священных камней.

Вокруг хижины на цепях, прикрепленных к столбам, сидели тощие лайки. Увидев посторонних, собаки стали рваться с цепей, оглашая воздух яростным лаем, привлекшим внимание обитателей хижины. Ее пола откинулась, и в проеме показалась одетая в парку аборигенка с завязанными в пучок черными волосами, украшенными блестящими бусинками. Эскимоска подняла голову, и Джек узнал Айнуву, покинувшую борт корабля часом ранее. Она прикрикнула на собак и поманила Маклауда. Тот подошел и обменялся с эскимоской несколькими словами, после чего пола хижины опустилась на место.

— Айнува ухаживает в хижине за своим престарелым отцом, — сообщил Маклауд. — С ним надо поговорить. Он понимает датский, но сам говорит только на местном наречии. Айнува будет переводить. Ее отца зовут Кангиа. Ему за восемьдесят, почтенный возраст для эскимоса. В юности Кангиа был самым известным охотником в этой местности. На собачьей упряжке он совершал дальние путешествия, добираясь до крайних северных поселений, отстоящих отсюда на несколько сотен миль. Пойдемте в хижину. Мария, не бойтесь, собакам не дотянуться до нас.

В хижине у Джека заслезились глаза. Тому причиной был едкий дым, исходивший от очага, который топили сушеным пометом овцебыков. Маклауд предложил спутникам усесться на шкуры, уложенные вокруг очага, ниже источника дыма, уходившего в отверстие в хижине. Когда глаза освоились с полумраком, Джек увидел у дальнего края хижины деревянные сани, на поручнях которых красовались изящно вырезанные фигурки животных. На санях сидел эскимос, закутанный в одеяла, с лицом, обтянутым пергаментной кожей, и с седыми волосами до плеч. Когда эскимос поднял голову, стало видно, что старца поразила снежная слепота. Айнува тронула его за рукав, и старик заговорил, с трудом выговаривая слова. Когда он останавливался, Айнува переводила.

— Мой отец говорит, — сказала она, — что наш народ живет на этой земле испокон веку, а пришельцы то появляются, то уходят. Мой отец — смелый охотник, но вскоре он отправится по следам предков в последнее путешествие — путешествие в вечность.

Айнува замолчала, а старик вытащил из глубин одеял костлявую руку, взял лежавшую рядом с ним фотографию и отдал ее Маклауду.

— Узнав о необычной находке в керне, — сказал Маклауд, — Айнува рассказала о ней своему отцу, и он согласился принять нас. Я уже был у него до вас и рассматривал этот снимок. Взгляните и вы.

На выцветшей фотографии была запечатлена группа людей в одежде полярников, стоящая у собачьей упряжки.

— Судя по одежде, это довоенная фотография, сделанная в двадцатые или в тридцатые годы, — предположил Джек, а затем, вглядевшись получше, удивленно воскликнул: — Как, неужто человек в центре — Кнуд Расмуссен? Я знаю, он местный, родился в Якобсхавне.

— А подросток, что слева, — сам Кангиа, он служил у Расмуссена каюром.

— Выходит, Кангиа знавал Киуда Расмуссена. — Джек с уважением посмотрел на престарелого эскимоса. — Расмуссен — один из наиболее известных полярных исследователей. Он наполовину эскимос, наполовину датчанин. Он первым пересек Гренландию.

— Расмуссен оказал на Кангиа большое влияние, привил ему уважение и любовь к местным обычаям и образу жизни, — добавил Маклауд. — А вот об этих людях не скажешь, что они уважали местные нравы. — Он достал из кармана другое фото. — Этот снимок тоже от Кангиа.

— «Аненербе»? — Джек внезапно нахмурился.

— Совершенно верно. Я успел провести небольшое исследование. В 1938 году, за год до начала воины, немцы направили экспедицию в Якобсхавне. Участникам экспедиции понадобился каюр, и они наняли Кангиа.

Джек принялся рассматривать фото.

Судя по местности, запечатленной на снимке, фотография сделана в Сермермьюте. На фото — трое: два человека европейской наружности и молодой эскимос — без сомнения, Кангиа, запечатленный подростком на фотографии, которую Джек рассматривал первой. На европейцах одинаковая одежда: толстый свитер, поверх шерстяная куртка, брюки гольф, заправленные в полосатые гетры. Европеец справа, лет тридцати пяти, высокий блондин с короткой стрижкой, стоит в стороне, словно случайно попал на снимок. Второй — брюнет среднего роста с холеным лицом, во взгляде высокомерие, на левой руке повязка с изображением черной свастики в красном круге. Он держит кронциркуль, раздвинутый над головой эскимоса, посаженного на камень. Человек похож на охотника, демонстрирующего добычу.

— А что такое «Аненербе»? — спросил Костас.

— Это — «Наследие предков», специальная служба СС, созданная перед войной рейхсфюрером Генрихом Гиммером, — пояснил Джек. — Эта служба занималась изучением древнегерманской истории, искала корни арийской расы, по мнению немцев, наиболее чистой и совершенной, к которой они и причисляли себя.

— А какого дьявола этих немцев занесло сюда? — спросил Костас, глядя на фотографию.

— Хочешь верь, хочешь нет, но они, вероятно, искали здесь Атлантиду. Немцы всерьез считали, что начало арийской расе положили атланты. В конце тридцатых годов «Наследие предков» снарядило несколько экспедиций, отправившихся искать потомков атлантов по прямой линии в самых отдаленных уголках мира. Экспедиции побывали в Тибете, Центральной Америке, Арктике. На вооружении немцев среди прочих сумасбродных концепций была фенология, теория о связи наружной формы черепа человека с его умственными и нравственными особенностями. Вот этот идиот, что с кронциркулем, исследует голову эскимоса. Френология, созданная в конце восемнадцатого столетия, была признана лженаучной теорией, но антропологам, призванным в ряды «Наследия предков», приходилось подстраиваться под бредовые идеи рейхсфюрера.

— Экспедиция, посланная в Гренландию, могла иметь еще одну цель, — дополнил Маклауд. — Нацисты носились с Welteislehre, Теорией мирового льда, разработанной в начале двадцатого века полоумным австрийцем Гербигером. После окончания Первой мировой войны у этой теории нашлось немало приверженцев, которые вслед за ее создателем полагали, что она объясняет безумие, время от времени охватывающее планету, и предлагает пути установления спокойствия и порядка. Согласно этой теории, в мире постоянно происходит борьба между льдом и огнем. Арийская раса появилась во времена владычества льда, а затем рассеялась по земле в результате стихийных бедствий, землетрясений и наводнений. В Гренландии до сих пор лежит лед, образовавшийся еще в Ледниковый период, и немцы, вероятно, искали здесь следы первых арийцев.

— Возвеличивание арийцев сопровождалось оголтелым расизмом, — продолжил Джек, — противопоставлением арийской расы семитам. Рейхсфюрер Гиммлер явился инициатором «Окончательного решения еврейского вопроса», уничтожения всех евреев.

— Выходит, эти немцы — нацисты, — сказал Костас.

— Со слов Кангиа, можно понять, что нацистом был только один из них, — пояснил Маклауд, склонившись над фотографией. — Вот этот, с нарукавной повязкой. Он все время прославлял Гитлера, к эскимосам относился презрительно, как к собакам. А второй немец был ему полной противоположностью. Он интересовался местным укладом жизни, был дружелюбен и пообещал эскимосам вернуться на остров в лучшие времена, чтобы провести перепись населения. Он лихо управлял собачьей упряжкой и снискал уважение местных жителей. Немцы недолюбливали друг друга и едва разговаривали.

— А можно установить имена этих людей? — спросила Айнува, занявшая место рядом с отцом.

— Такую попытку я уже делал, — ответил Маклауд. — Послал фотографию электронной почтой в библиотеку Международного морского университета. Мне ответили, что установить личность человека с нарукавной повязкой не удалось, а вот второй человек оказался известной личностью.

— Да это же Рольф Кунцль! — неожиданного воскликнула Мария. — Известный археолог.

— Правильно.

— Он занимался историей викингов, — продолжила Мария с энтузиазмом. — Я читала его диссертацию. Она посвящена заселению Гренландии викингами. К сожалению, Кунцль погиб во время войны.

— Вам известна его судьба?

— Он принял участие в заговоре фон Штауффенберга.

Маклауд кивнул и продолжил:

— Кунцль был одним из ученых, которых призвали в ряды «Наследия предков» и которым вменили в обязанность подтвердить, что немцы — истинные арийцы, наиболее чистый и совершенный расовый тип. У Кунцля не было выбора, и он вступил в ряды этой организации. И все же он находил в себе мужество открыто противодействовать фанатичным приверженцам «Наследия предков».

— Которым самое место в психушке, — добавил Костас.

— «Наследие предков» являлось специальной службой СС, но сам Кунцль не был эсэсовцем. Он происходил из военной прусской семьи, числился офицером запаса вермахта, и, когда началась война, ему удалось уйти из ненавистной организации и отправиться на войну. Он оказался в экспедиционном корпусе Роммеля и два года провоевал в Африке, дослужившись до чина полковника и получив за воинские заслуги Рыцарский крест. Затем он был отозван в Берлин, где его назначили на пустячную должность. По некоторым данным, Кунцля подозревали в краже отчета побывавшей в Гренландии экспедиции. Однако расследование так до конца и не довели. В июле 1944 года Кунцля арестовали за участие в заговоре против Адольфа Гитлера.

— Выходит, он был неплохим человеком, — заметил Костас.

— В среде заговорщиков святых не бывает, — поучительным тоном сказал Маклауд. — Не был святым и Кунцль. Во время боевых действий в Африке он командовал пехотным полком, его руки обагрены кровью союзников. А служа до этого в «Наследии предков», он был прекрасно осведомлен о проводимой нацистами расистской политике, но никак ей не противодействовал. А вот Гитлера он действительно ненавидел и потому примкнул к заговорщикам, надеявшимся закончить войну до разгрома Германии.

Тем временем Кангиа поднял исхудалую руку, призывая гостей к вниманию, и снова заговорил. Когда он закончил речь, произнесенную с превеликим трудом, Айнува передала ее содержание.

— Немцы в сопровождении эскимосов отправились к восточному краю глетчера, туда, где он сползает во фьорд. На третий день перехода с моря внезапно налетел сильный ветер, который все крепчал и крепчал, достигнув наконец ураганной силы. Отец говорит, что в такой ураган он ни разу в жизни не попадал. Экспедиция в это время находилась на краю глетчера, и немцы предложили спуститься вниз, чтобы, оказавшись с подветренной стороны, переждать непогоду. Эскимосы не согласились, посчитав спуск крайне опасным. Немцы поступили по-своему и подошли к краю глетчера, а эскимосы повернули назад. Едва экспедиция разделилась, раздался ужасный треск, в леднике образовалась широкая трещина, и немцы исчезли в ней. Мой отец оказался единственным, кто нашел в себе мужество подползти к краю расселины и заглянуть вниз. Ему открылась удивительная картина.

Айнува переводила, старик согласно кивал. Однако, когда она закончила свою речь, он внезапно раскашлялся и откинулся на возвышение из мехов; его лицо побледнело.

— Отцу тяжело говорить. — Айнува нежно погладила его по руке и, переведя взгляд на Маклауда, извиняющимся тоном сказала: — На сегодня, пожалуй, хватит. Вам лучше уйти.

Маклауд кивнул и стал пробираться к выходу, но в это время старец опять поднял руку, призывая ко вниманию, и снова заговорил, теперь еле ворочая языком. Айнува склонилась к отцу, чтобы лучше слышать. Когда старик закончил речь, Айнува перевела.

— Мой отец говорит, что в расселине, к своему величайшему изумлению, он увидел деревянный корабль с поврежденным, свороченным набок носом. Потемневшее дерево свидетельствовало, что кораблю много лет. Позже, когда отец обрел спокойствие духа, он вспомнил легенду, бытовавшую среди эскимосов. Легенда эта гласит, что в стародавние времена к берегам Гренландии пришли заморские корабли с высокими бородатыми людьми на борту. Один из этих кораблей со временем вмерз в лед. Нашими предками являются туле, пришедшие из Канадской Арктики восемь столетий назад и осевшие здесь. Но еще раньше в Гренландию время от времени наведывались наши охотники. Так вот, они видели на южных берегах острова каменные дома, в которых жили гиганты. Наши предки называли их каблунатами.

— Боже мой! Ваш отец видел деревянный корабль! — воскликнул Джек, определив в пересказе Айнувы главное для себя.

Айнува подняла руку, призывая к молчанию.

— Мой отец хочет сказать что-то еще! — проговорила она и приблизила ухо к его губам. — Отец сообщил, что те немцы, что провалились в расселину, не погибли. Отец бросил немцам веревку и помог им выбраться. И тут расселина со страшным треском сомкнулась, поглотив корабль пришельцев. Когда ураган закончился, экспедиция вернулась в Илулиссат. Немцы уплыли, и больше их никогда не видели.

Старик кивнул, пошарил под одеялом и достал оттуда большой пакет, завернутый в тюленью кожу. Маклауд быстро поднялся на ноги, взял пакет из дрожавших рук старца, передал его Джеку и пояснил:

— Я пригласил вас к Кангиа главным образом потому, что он, узнав от меня, что вы являетесь нашим руководителем, сказал, что передаст этот пакет только вам.

Джек поклонился старику и стал разворачивать тяжелый пакет. Мария и Костас пододвинулись к Джеку.

— Да это камень, а на нем руническое письмо! — воскликнула Мария.

В руках у Джека оказалась небольшая, грубо обработанная каменная плита длиной в десять-двенадцать дюймов, с гладкой темно-зеленой поверхностью. На плите — надпись в три строчки. И в самом деле, руническое письмо.

— Без сомнения, надпись на старонорвежском языке, — убежденно сказала Мария. — Но некоторые руны мне незнакомы. Придется обратиться за помощью к Джереми. Должно быть, он прочтет надпись.

— Отец рассказывал мне об этой плите, — сказала Айнува, — но никогда ее не показывал. Подобной плитой обладает музей в Упернавике, в нескольких сотнях миль севернее. Ту плиту нашли в пирамидальном захоронении, сложенном из камней в местечке Кингигторссвак. Это — самая северная находка, касающаяся пребывания в Гренландии викингов.

— А теперь послушайте, как эта плита оказалась у Кангиа, — произнес Маклауд. — Он мне рассказывал об этом. Когда он помог немцам выбраться из расселины, те, едва оказавшись в относительной безопасности, принялись драться, чтобы завладеть этой плитой. Немец, что на фото с повязкой на рукаве, даже выхватил нож, но поскользнулся, и нож улетел в расселину. В это время раздался ужасный грохот, расселина стала смыкаться, и Кунцль, успев подобрать упавшую на землю плиту, сунул ее незаметно Кангиа, попросив, чтобы тот ее спрятал. Своему компаньону Кунцль сказал, что плита упала в расселину. Но нацист ему не поверил и ночью рылся в его вещах. Улучив момент, Кунцль сообщил Кангиа, что этот камень священный и попросил хранить его до лучших времен.

— Кунцль, должно быть, перевел надпись, еще находясь в расселине, — сказала Мария. — Он был знатоком древненорвежского языка. Но, видимо, надпись содержит нечто такое, что, по его разумению, не должно было стать известно нацистам, состоявшим на службе в «Наследии предков».

— Кунцль попросил Кангиа, — продолжил Маклауд, — хранить эту плиту до его возвращения, а если он не вернется, — до конца своих дней и только тогда передать ее человеку, которому Кангиа полностью доверяет. Кунцль погиб, а теперь эта плита по праву переходит к вам, Джек.

Тем временем Кангиа уронил руку на грудь, его остекленевшие глаза обратились к куполообразному потолку, из полуоткрытых запекшихся губ вырывалось хриплое, прерывистое дыхание.

— Теперь вам лучше уйти, — сказала Айнува, обратившись к Маклауду.

Маклауд направился к выходу, откинул полу хижины и, нагнувшись, вышел наружу. Джек, перед тем как уйти, подошел к саням, встал на колени и, склонившись над стариком, сказал ему что-то на ухо.

— Что ты сказал Кангиа? — спросила Мария, выйдя вместе с Джеком из хижины.

— Я пожелал ему и его собакам быстрой езды, когда он отправится в свое последнее путешествие. Сказал ему, что он правильно поступил, передав сокровище мне, и пообещал беречь эту святыню.

Из хижины вышла Айнува, чтобы попрощаться с гостями.

— Что теперь будет с Кангиа? — спросила Мария.

— Сюда вскоре придут шаманы, и мы поможем отцу взойти на высокий утес, возвышающийся над фьордом. Это место называется Кэллингеклефтен. Там мы его оставим, а завтра он сам распорядится своей судьбой.

— Покончит жизнь самоубийством? — недоуменно прошептала Мария.

— На Кэллингеклефтен мы, эскимосы, собираемся каждый год встречать солнце, когда оно после полярной ночи впервые восходит над ледником. В этом же месте эскимосы, уставшие от земной жизни, бросаются вниз с утеса, чтобы погрузиться в глубины фьорда и попасть в иной мир. Мой отец закончил свой земной путь и теперь отправится в последнее путешествие.

Попрощавшись, Айнува откинула полу хижины и исчезла. Джек и Мария пошли по тропе к берегу фьорда. Заметив их, сидевшая на пригорке собака стала рваться с цепи, скаля зубы и оглашая воздух яростным лаем.

— Эта собака напомнила мне один скандинавский миф, — сказала Мария. — В этом мифе рассказывается о гигантском волке Фенрире, порожденном великаншей Ангрбодой, брате мирового змея Йормунганда и Хель, хозяйки царства мертвых в подземном мире. Одину напророчили, что Фенрир создан ему и другим богам на погибель, и потому его посадили на цепь в ожидании Рагнарека. Но вышло так, что в этой битве чудовищ и великанов с богами Фенрир отомстил им за свое унижение.

— Странно, что обычная ездовая собака вызвала у тебя такую ассоциацию. Она же не волк.

— Конечно, ассоциация странная. — Мария обернулась, бросила взгляд на собаку, теперь стоявшую на пригорке как изваяние, и, поежившись, тихо продолжила: — Тем не менее у меня складывается неприятное впечатление, что мы оказались у края легендарного мира, у границы между миром, который познали викинги, и миром, которым не могли управлять даже боги. Когда викинги, пребывая в Гренландии, смотрели на западный горизонт, их, должно быть, тоже одолевали сомнения, а то и пессимистические предчувствия, ибо они не знали, есть ли за ледяным морем новые земли, а если есть, что они принесут — обогащение или кошмар Рагнарека. И теперь мне кажется, что нас словно предупредили: другие люди уже дерзали отправиться в неизвестное, но не вернулись назад.

Джек по-дружески обнял Марию за плечи и уверенно произнес:

— А я полагаю, что этот пес — предвестник удачи. Будем считать, что это Фенрир, а раз так, значит, мы на верном пути. Но оставим пока мифы в покое. У нас теперь есть плита с руническим текстом, и это — реальность. Надеюсь, вы с Джереми осилите надпись, и чем скорее, тем лучше.

— Эта плита досталась отцу Айнувы в результате разгула здешней стихии, — сказала Мария. — Скандинавы, оказавшись в Гренландии, тоже сталкивались и с местными штормами, и со сползанием ледников. Я помню строки из драпы «О северной жизни». Послушайте: «Когда в море со страшным грохотом обрушилась, вспучив воды, ледяная стена, зачатые морозом дочери волн, резвясь и радуясь шторму, раскололи лед на куски».

— Не беспокойтесь, Мария, — произнес Джек. — Мы будем соблюдать осторожность.

Несколькими минутами позже Джек и Мария залезли в ожидавший их «зодиак», присоединившись к Костасу и Маклауду. Наступал вечер, но по положению солнца определить, который час, было практически невозможно, и Джек решил, что полярный день дезориентирует человека. Когда все надели спасательные жилеты, Маклауд подал команду, и рулевой запустил мотор. Описав широкую дугу по чистой воде, а затем лавируя между льдинами, рулевой вывел лодку за мыс, где перед пассажирами лодки снова открылась громада айсберга. Несколько «зодиаков», стоявших у его края с людьми и оснащением на борту, казались миниатюрными.

— Красиво, — сказала Мария.

Маклауд и Джек кивнули. Костас оценил зрелище с практической точки зрения. Рассудив, что работы идут по плану, он облегченно вздохнул, а когда «зодиак» подходил к «Морскому страннику II», Костас, перекрывая шум двигателя, воскликнул:

— Пора и нам, Джек, браться за дело!

<< | >>
Источник: Дэвид Гиббинс . Золото крестоносцев. Джек Ховард – 2. 2006

Еще по теме ГЛАВА СЕДЬМАЯ:

  1. ГЛАВА СЕДЬМАЯ ' . . ''• ПРЕСТУПНАЯ НЕБРЕЖНОСТЬ
  2. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  3. ГЛАВА СЕДЬМАЯ Крестьянский банк по последнему аграрномузаконодательству.
  4. Глава седьмая. Процесс "созидательного разрушения"
  5. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  6. ГЛАВА СЕДЬМАЯ  
  7.   ГЛАВА СЕДЬМАЯ ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ РАБОТА ПАРТИИ И МЕРОПРИЯТИЯ В ОБЛАСТИ КУЛЬТУРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В 1921 — 1922 гг.
  8.   ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
  9. Глава седьмая
  10. Глава седьмая. СОЗНАНИЕ
  11. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  12. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -