<<
>>

«СТАРЫЕ ИМПЕРИИ»

Эти империи воплощали собой три разные цивилизации, но при всем своем явном отличии друг от друга бросаются в глаза их общие черты - это были регионы древней государственности, и их населению не надо было объяснять ни того, что такое налоги и почему их надо платить, ни того, что фигура правителя священна.

Власть императора имела сакральный характер. И культурно-религиозное единство выступало мощнейшим фактором, обеспечивающим целостность империи. По словам ираниста P. Фрая, соединение государства и церкви, предполагаемое в исламе, имело превосходный образец в Сасанидской державе; развернутое изложение этой идеи содержится в восходящих к ca- санидским текстам новоперсидских «Книгах советов» («Андарз-намэ»). Для отношений императора и церкви в Византии симфония была идеалом.

B Китае же в силу особенностей исторического развития фигура императора сама по себе была божественна и, владея «мандатом Неба», служила залогом поддержания правильного миропорядка. Ho существовавшие здесь религиозные и квазирелигиозные системы в начале Средневековья подвергались систематизации, обретая некоторое подобие упорядоченных структур в виде даосских и буддистских монастырей, которые осыпали милостями императоры и аристократы. Попытки императоров Поднебесной опереться исключительно на буддизм или даосизм и превратить его в государственную религию неизменно заканчивались провалом.

Время от времени императоры устанавливали достаточно жесткий контроль за монастырской жизнью и предпринимали масштабные конфискации монастырских земель. Это давало ресурсы для решения неотложных задач. Любопытно, что два этапа гонения на буддизм в Китае (712-756 гг. при императоре Суань-цзуне и 840-846 гг. при У-цзуне) хронологически совпадают с двумя этапами иконоборчества в Византии от Льва III Исавра в 717-741 гг. до императора Феофила (829-842). При всей разнице цивилизационных оснований императоры, столкнувшись с острой нехваткой средств для решения важнейших военно-политических задач, прибегают к секуляризации монастырских богатств.

Для трех империй характерно создание обширных сводов права - кодексов Феодосия и Юстиниана, «Матиган-и хазар дадестан» («Сборника тысячи судебных решений») Сасанидской эпохи и кодекса законов китайского императора Тай-цзуна, которые определили дальнейшую правовую традицию Средневековья.

Выйти из внутреннего кризиса и противостоять варварским вторжениям империям помогало наличие не просто мощного бюрократического аппарата, но и устойчивых бюрократических традиций, проникших в «плоть и кровь» местной культуры. Пример Китая в данном случае самый яркий, но и византийская бюрократия отличалась удивительной устойчивостью. He раз случалось, что бюрократия оказывалась в некотором роде сильнее государства. Несмотря на утрату территориального единства, да и самой государственности, бюрократические и культурные традиции подчас заново «собирали» империи из осколков. Наиболее интересна в этом отношении судьба иранской бюрократии. Дабиры («писцы») заложили столь мощную традицию, что даже после арабских завоеваний и, казалось бы, радикального изменения всего облика Ирана в результате исламизации, персидская бюрократическая традиция неоднократно возрождалась, начиная от халифата Аббасидов до государства Сефевидов, сохраняя, несмотря на все потрясения, преемственность культурно-государственного наследия.

Термин «бюрократия» в известной мере анахроничен, как и «чиновничество», слишком силен стоящий за этими словами образ управленцев, описанных Максом Вебером как агентов власти, действующих на рациональных основаниях. B то же время, если применять веберовскую классификацию, речь идет скорее об обществах, покоящихся на основаниях традиционалистских. И должностные лица могли выполнять свою роль, невзирая на смуты и междоусобицы, только будучи носителями специфической культуры, осознавая себя как важнейших хранителей государственного начала, легитимного в той мере, в которой оно покоилось на незыблемой традиции.

Устойчивость бюрократии обеспечивалась и строго иерархическим принципом ее организации, и известным корпоративизмом, усиленным общим культурным багажом и, как правило, скрепленным взаимными семейными связями. Bce это придавало чиновникам уверенности в себе, но государственная машина становилась консервативной и неповоротливой (даже если и не говорить еще о коррупции). B некоторых случаях чиновники могли действовать так, будто лучше императора понимают, в чем благо государства.

Власть императоров была не просто священной, но и непререкаемой. Даже в том случае, когда она имела за плечами прошлое, связанное с полисными традициями (в Византии и в определенной мере в Сасанидском Иране), она стремилась как можно решительнее отмежеваться от такого наследия. He столь успешно, но порой не менее решительно императоры противостояли притязаниям аристократии на власть, не желая делиться ею ни с кем. Это нередко вынуждало правителей к поискам абсолютно преданных и при этом достаточно эффективных исполнителей. Отсюда происходит любопытное в своем постоянстве стремление правителей опираться на евнухов, что было характерно не только для полигамных китайских императоров, арабских халифов, ханов и шахов Ирана, но и для христианских (и поэтому моногамных) византийских василевсов. Евнухам, вырванным из своей среды, не имеющим семей и презираемым придворными и чиновниками, доверяли даже самые мнительные императоры. Пока власть находилась в сильных руках, кастраты были лишь тенью императора, исполняя его волю, но когда власть слабела, их роль многократно возрастала.

Перед империями стояли схожие по своей сложности задачи в военной области: надлежало удержать обширную территорию, особенно уязвимую ввиду набегов кочевников, причем противостоять приходилось зачастую маневренным конным армиям. Выход виделся в создании военных округов (в особенности в пограничных районах) с широким набором полномочий их правителей и в основании военных поселений, жители которых получали льготные наделы и иногда были освобождены от налогов, но обязаны служить в войске.

Система фубин и военные округа цзеду возникают в империи Тан лишь немногим ранее, чем фемы и поселения стратиотов в Византии. B одном случае эти меры помогли обезопасить границы от наследников Тюркского каганата и перейти в наступление, в другом - остановить натиск арабов и отвоевать часть утраченных территорий. Ho еще раньше по этому пути пошел Сасанидский Иран, где выделялись пограничные округа-«марзпанства», чьи правители соединяли в своих руках военную и судебно-административную власть. Позже халифат Аббасидов будет создавать подобные особые округа на границе с Византией.

Военные округа Китая и Византии сумели противостоять противнику, создали свою вполне боеспособную конницу, от которой в новую эпоху зависело многое. Ho выполняя свою задачу, военные доставляли все больше неудобств правителям: «фемархи» и «цзедуши» были склонны в лучшем случае к сепаратизму, а в худшем могли претендовать на власть, соперничая с имперской бюрократией. Мятежи Ань Лушаня в Китае и Фомы Славянина в Византии были подавлены ценой величайших жертв, но ставленникам военных: Исаврам, Комнинам и Сунам - удалось основать новые династии.

Правда, придя к власти, новые императоры принимались ограничивать власть комендантов военных округов. Династия Сун поставила цзедуши под жесткий бюрократический контроль, застраховав себя от военных переворотов и сепаратизма, но тем самым утратив боеспособность своей армии. Несмотря на громадные военные расходы, Суны вынуждены были смириться с потерей северных территорий и выплачивать дань киданям, тангутам и чжурчженям. B необходимости откупаться от «варваров» рано убедилась и Византия. При этом эффективная византийская дипломатия действовала достаточно умело, сталкивая одних «варваров» с другими. Чужеземцев охотно принимали на военную службу; особо ценились варяги и сицилийские норманны, а конными лучниками в византийской армии были, как правило, тюркские наемники.

Сасанидский Иран раньше других стал создавать армию нового типа, в которой служили дикхане (представители мелкой служилой знати), но также часто вынужден был откупаться от кочевников-эфталитов. Мусульманские преемники шаханшахов достаточно быстро отказались от опоры на местные ополчения и начали покупать рабов для военной службы: гулямов и мамлюков. Военную функцию все чаше здесь исполняли этнически обособленные группы - горцы (приведшие к власти Буидов), бедуины, а позже - тюрки из кочевых и полукочевых племен.

Китай и Византия не пошли по этому пути, несмотря на значительную и даже все возрастающую роль наемников, их армии в этническом отношении не отличались от основного населения империи. Ho комплектованию таких армий мешала концентрация политической власти в руках крупных землевладельцев, что вело к ослаблению слоя свободных крестьян и что, в свою очередь, сокрашало как налоговую базу, так и возможности для набора войска. Для того чтобы противостоять этому процессу, надо было прилагать титанические усилия, периодически обновляя кадастры, укрепляя крестьянское землевладение и осаживая алчность землевладельцев. Это требовало политической воли, слаженных действий бюрократического аппарата и немалых ресурсов. C какого-то момента власть начинала постепенно отказываться от этой задачи, лишь изредка напоминая обществу о своих прерогативах.

B Византии поселения стратиотов как основы войска медленно, но все же неуклонно уступали место ирониям, все более напоминавшим западные сеньории. Это давало возможность императорам из династии Комнинов быстро собирать боеспособных воинов, минуя столичную бюрократию, но было чревато ослаблением государства. B империи Сун планы восстановления надельной системы и создания контингента национальной конницы остались лишь проектами, и крестьяне продолжали терять землю, становясь в лучшем случае арендаторами.

Возможности государства сокращались. Это не обязательно имело лишь негативные последствия. B периоды ослабления государства мог наблюдаться расцвет культуры и экономический рост. Однако присутствие мощных и агрессивных соседей делало такие периоды чреватыми катастрофическими потерями. Вернуть утраченное могущество империям можно было лишь восстанавливая свободное крестьянство. Позднее, в XIV-XV вв., Китай сумеет решить эту задачу, Византия - нет. И их исторические пути окончательно разойдутся.

Древние империи с большим или меньшим успехом пытались адаптироваться к новым условиям и при этом сохранить свою идентичность. Ho плата за величие была очень высока. Слабые империи становились добычей соседей. Сильные тратили все ресурсы в надежде вернуться к изначальному идеалу. K этому стремились, по-видимому, все средневековые ЛЮДИ, HO не у всех имелись столь мощные средства для того, чтобы блокировать неизбежные изменения. Лучше всего в этом убеждает пример городов. Сасаниды старательно искореняли следы былого городского самоуправления. Стремление китайских властей контролировать ремесло и торговлю, чтобы не дать им развиться сверх меры, общеизвестно. Города и объединения купцов и ремесленников («ханы») подвергались всесторонней регламентации.

Ho и византийское ремесло, в том его виде, в котором сведения о нем сохранились в «Книге Эпарха», более походило на китайские ханы, чем на западноевропейские ремесленные цехи. Ликвидация следов муниципального самоуправления (куриалов и синклита) де-юре была завершена при Льве VI Мудром (де-факто она произошла много раньше) с весьма емким объяснением: «ныне обо всем печется император». Цветущие и многообещающие города старых империй слишком жестко контролировались властями и не сумели реализовать свой инновационный потенциал.

Поскольку взаимодействие культур и синтез традиций часто кладется в основу выделения типологий то ли «генезиса феодализма», то ли образования средневековых государств, вопрос о синтезе уместен и применительно K этим древним империям. Они интегрировали традиции разных народов, исторически оказавшихся включенными в их пределы (характерный пример - население осваиваемого ханьцами Юга). Они влияли и друг на друга, во всяком случае, взаимное влияние Византии и Сасанидского Ирана настолько очевидно, что некоторые историки говорят даже о своеобразном политическом «симбиозе» этих стран. Да и возникший на месте Ирана Халифат также по-своему влиял на империю ромеев (так, например, в иконоборчестве видят следы мусульманского влияния).

«Варвары», хотя бы временно проникавшие на территорию империй, привносили свои порядки, будь то славяне на Балканах или кочевники в Северном Китае. Иное дело, что имперское сознание старалось не замечать факт подобных заимствований, а если и признавало, то лишь как зло, от которого надо спасать империю. B то же время «внешние» народы подражали империям вполне сознательно.

Византийский придворный церемониал долгое время служил образцом для всех правителей Запада, включая римского папу, а влияние византийского опыта на мир южных и восточных славян, а также Закавказья, общеизвестен. Арабские правители заимствовали сасанидский церемониал и структуру двора. Пример китайской государственности служил руководством вовсе не только для кочевников, осевших на его северных территориях, HO и для Кореи, Вьетнама, Японии, государства Наньчжао, в меньшей степени для Сиама и государств Явы.

Ho в целом вопрос о типологиях и классификациях представляется столь же важным, сколь и трудным для разрешения. Мы приводим лишь один из вариантов классификаций, из которого сразу же выпадают многие регионы. Вполне очевидно, что если положить в основу принцип культурной диффузии, то типология будет иной. Русь заимствовала из Византии неизмеримо больше, чем скандинавы, прекрасно знавшие византийские порядки, ведь варяги издавна служили в Константинополе. Япония, не имевшая непосредственных контактов с Китаем, никогда не завоеванная и не воевавшая с ним (в отличие от Кореи и Вьетнама), при этом оказывается настолько восприимчивой к китайской культуре, что путь ее развития трудно назвать «бессин- тезным».

Трудно классифицировать страны ислама, явно заимствовавшие древнюю традицию и столь же явно ее отрицавшие и трансформирующие. Если германцы, славяне, сяньбийцы или тангуты, оказываясь на территориях империй, стремились подражать существующим здесь порядкам (разумеется, сильно искажая их), то арабы, появившись на землях древнего Ирана, Византии или готской Испании, сразу же настолько радикально меняли цивилизационный облик этих стран, что само по себе выявление здесь культурного влияния местных традиций требует некоторых усилий историков. Ho при этом контакты с завоеванным населением быстро изменяли природу арабского общества.

B то же время долгое сосуществование сельджуков, османов и иных племенных союзов тюркских народов с наследниками ирано-арабской и византийской традиций не приводило к быстрым масштабным трансформациям строя бывших кочевников. До сих пор остается неясным, складывались ли кочевые империи за пределами Великой степи, например у бедуинов Аравии и Северной Африки? Существовал ли особый тип политогенеза у горцев Европы, Азии и Северной Африки?

Подобные вопросы можно перечислять долго, и по мере рассмотрения каждого из типов будет выясняться уникальность отдельных примеров и их несводимость друг к другу. У лингвистов есть термин гапакс (от греч. hapax legomena - «сказанное однажды») - так называются «одноразовые» слова и словоформы, которые лишь единожды встречаются в корпусе текстов. Историки часто склонны рассматривать общества и государства именно как набор таких уникальных «гапаксов», что, конечно, затрудняет типологизацию.

Однако сравнивать общества между собой можно и нужно, во-первых, потому, что только так можно усмотреть определенные исторические закономерности, а во-вторых, потому что и сами они в свое время постоянно сравнивали себя друг с другом (не всегда мирным путем), находясь в постоянном взаимодействии, что и призвано подчеркнуть наше издание.

<< | >>
Источник: П.Ю. Уваров. Всемирная история : B 6 т. / гл. ред. A.O. Чубарьян; Ин-т всеобщ, истории РАН. - M. : Наука. - 2011 - T. 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока / отв. ред. П.Ю. Уваров. -2012. - 894 с.. 2012

Еще по теме «СТАРЫЕ ИМПЕРИИ»:

  1. ИМПЕРИЯ И ПОСЛЕДУЮЩИЙ ПЕРИОД
  2. ОБ УПРАВЛЕНИИ ИМПЕРИЕЙ
  3. Изменения в системе судебньис органов Российской империи в период просвещенного абсолютизма
  4. Доминик Ливен Империя, история и современный мировой порядок
  5. Джейн Бурбанк, Фредерик Купер Траектории империи
  6. Распад империи
  7. § 2. ФРАНЦУЗСКАЯ КОЛОНИАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ
  8. НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ И КРУШЕНИЕ КОЛОНИАЛЬНЫХ ИМПЕРИЙ
  9. §1. Развитие взаимоотношений Франции и Священной Римской империи в XIV - XVI вв.
  10. ИМПЕРИЯ ХАНЬ. У-ДИ И ЕГО ПРЕОБРАЗОВАНИЯ
  11. ДРЕВНИЙ ВОСТОК «МИРОВЫЕ ИМПЕРИИ» ДРЕВНЕГО ВОСТОКА: ОПЫТ СОЗДАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ И СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ УНИВЕРСАЛИЗАЦИИ
  12. ИМПЕРИЯ СИНЬ
- Археология - Великая Отечественная Война (1941 - 1945 гг.) - Всемирная история - Вторая мировая война - Древняя Русь - Историография и источниковедение России - Историография и источниковедение стран Европы и Америки - Историография и источниковедение Украины - Историография, источниковедение - История Австралии и Океании - История аланов - История варварских народов - История Византии - История Грузии - История Древнего Востока - История Древнего Рима - История Древней Греции - История Казахстана - История Крыма - История науки и техники - История Новейшего времени - История Нового времени - История первобытного общества - История Р. Беларусь - История России - История рыцарства - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - Історія України - Методы исторического исследования - Музееведение - Новейшая история России - ОГЭ - Первая мировая война - Ранний железный век - Ранняя история индоевропейцев - Советская Украина - Украина в XVI - XVIII вв - Украина в составе Российской и Австрийской империй - Україна в середні століття (VII-XV ст.) - Энеолит и бронзовый век - Этнография и этнология -