1.2. Изображение оружия на олеиных камнях

Оленные камни являются наиболее информативными памятниками по истории военного дела древнего населения Центральной Азии, в том числе Монголии, бронзового и раннею железного веков.

Учёные довольно хорошо реставрируют четыре длинные стороны, где B основном на лицевой части основного корпуса изображены солицс и луна, человеческое лицо, а вокруг тела человека обвиты фигуры оленей. Ha нижней половине оленных камней изображен боевой или парадный пояс вонна, часто с подвешенным к нему оружием — ножом, кинжалом, чеканом, луком, стрелами, копьём, топором и щитом. Сами пояса выполнены очень тщательно и нсредкоукрашены сложным орнаментом.

Оленный камень имеет в среднем высоту I^t м, толщину 20—40 см, а ширину 30-80 см. Он представляет собой художественную скульптуру с выбитыми изображениями [Цэвээндорж, 1983]. Олешіые камни, как правило, расположены на краю или в центре большнх херексуров, составленных каменными выкладками и являющихся цельными комплексными памятниками.

Олсиные камни, широко распространённые в брошовом и раннем железном веках в степях Евразии, учёные начали изучать более ста лет назад. За это время обнаружили около 700 подобных камней. Более 550 камней пайдены на территории Монголии (рис. 12), 12 — в Забайкалье, 20 — на Саяно- Алтае, около 100 — на Горном Алтае, около 20 - на территории Казахстана и Средней Азии, 12 — n Оренбургской области, на Кавказе, Украине, в бассейне Эльбы и в Синт.цзяне [Nowgorodowa, 1980, S. 130-152: Савинов, 1994, с. 70; Худяков, Комиссаров, 2002a].

Изучая олепные камни, исследователи придерживаются различных точек зрения относительно времени их появления. Некоторые учёные относят существование оленных камней к VIT-ITI вв. до н. э. [Сосновский, 1941; Окладников, 1954; Диков, 1958; Сэр-Оджав, 1966; Наваан, 1975; Хороших, 1972].

M. П. Грязнов и Μ. X. Маннай-Оол предположили, что в Аржанском кургане (ѴІІІ—ѴІІ вв.

Л. P. Кызласов, один из ведущих специалистов по археологии Сибири, предложил четкую и стройную классификацию изваяний. Он указал, что древнейшими являются изваяния без фигурок животных, которые предшествуют сложению скифо-сибирского звериного стиля B VIl в. до н. э. Это подтверждает обломок оленного камня, найденный в насыпи кургана Аржан, где появились стелы с фигурками животных, близкими к натуре. Самыми поздними, как можно понять из статьи Л. P. Кызласова, являются изваяния монголо-забайкальского типа [1978, с. 154].

Д. Г. Савинов и H. Л. Членова датируют стелы антропоморфного облика Восточной и Центральной Европы VII в. до н. э., ассоциируя их распространение с проникновением киммерийцев [1978].

Сравнивая оружие, изображенное на оленных камнях, и предметы вооружения карасукской культуры, Э. А. Новгородова отнесла оленные камни к карасукскому времени [1989].

В. В. Волков, объединив результаты исследовательских работ, опубликовал научный труд “Оленные камни Монголии” [1981,2002]. По его мнению, во-первых, на оленных камнях Монголии изображены местные типы оружия, бытовые приборы и украшения. Во-вторых, карасукский облик имеют большинство изображенных предметов, особенно оружие. В-третьих, основная масса изделий карасукского типа, точнее их изображений на олснных камнях, относится к самому концу эпохи бронзы (первые века I тыс. до н. э.), что, видимо, и определило время их появления в Центральной Азин. В-четвертых, встречающиеся на оленных камнях изображения оружия и других предметов, сходных с раннетагарскими образцами, определяют верхнюю хронологическую границу обычая сооружения оленных камней серединой 1 тыс. до н. э. [Волков, 1981.c.

По мнению Д. Цэвээндоржа, оленные камни возникли на территории Монголии в развитом бронзовом веке (во H тыс. до н. э.). Во-первых, на многих оленных камнях изображены кинжалы и ножи бронзового века. Во- вторых, оленные камни не только использовались в качестве угловых камней (стел), но и в качестве строительных материалов (для стен, крыш и даже пола погребальных камер). В-третьих, при раскопках большого каменного кургана Аржан в Туве (VIII—VII вв. до н. э.) обнаружен оленный камень, использованный при сооружении насыпи данного кургана. В-четвертых, олени изображены на стелах в той же манере, что и олени бронзового века на скалах Монголии [Цэвээндорж, 1978, с. 70].

Для Монголии и Забайкалья глубокая древность оленных камней подтверждается также переиспользовапием их в ранних плиточных могилах. Таким образом, достаточно оснований полагать, что не только на Западе, но π в Сибири и Центральной Азии оленные камни появились в развитом бронзовом веке. При таком подходе к датировке олепных камней все остается в рамках господствующих представлений о начале скифосибирского звериного стиля и скифской культуры в целом.

Исследователи разделили оленные камни на три типа [Волков, 1981, с. 102; Савинов, 1994, с. 70]:

1. Монголо-Забайкальский (с орнаментально стилизованными изображениями животных).

2. Саяно-Алтайский (близкий к натуре, с “реалистическими” изображениями животных).

3. Евразийский (без изображений животных) (рис. 13).

Ha оленных камнях, кроме образов оленей, часто встречаются изображения металлического оружия, которые являются свидетельством того, что у древних номадов Монголии получил развитие культ воинов и военной деятельности. B рассматриваемый период произошли заметные изменения во внутренней организационной структуре племенного общества. Такого рода памятники устанавливали в честь наиболее воинов выдающихся и военачальников.

Мы пытались распределить изображения оружия на оленных камнях по перечисленным выше трем типам. Однако они не отличаются по изобразительной манере друг от друга.

Всё изображенное на оленных камнях оружие подразделяется на пять видов: оружие дистанционного боя, оружие ближнего боя, защитное вооружение, колесницы и знамена.

Оружие дистанционного бои

Лук и стрелы. Ha оленных камнях часто встречаются изображения лука (рис. i4). Лук с наложенной на него стрелой, так сказать, изготовленный к бою, обычно выбнвался несколько выше пояса. Кроме простых луков, достаточно часто изображены луки с изгибом дуг, как на наскальных рисунках, типичных для сложносоставного изделия. Это ещё раз доказывает появление и существование сложносоставных луков. B поіребальных сооружениях того времени в немалом количестве обнаружены костяные накладки луков.

Вместе с луком часто изображены колчаны, видимо, из кожи и берёсты. Колчаны представлены двумя формами: прямоугольные и прямоугольные с трапециевидными выступами. Можно отметить существование сложііосоставного лука ассиметричной формы. По-видимому, трапециевидный выступ колчана предназначался для предохранения концевой части сложносоставного лука, а также для фиксации лука в колчане. Колчан прямоугольной формы, вероятно, сделан для простых луков.

Изображения лука и колчана свидетельствует о том, что в то время уже появились вполне вооруженные регулярные войска. Колчан создан чтобы переносить лук на ближние и дальние дистанции. Видно, что тогда стали уделять больше времени на производство воинского оружия и снаряжения.

Таким образом, обращаясь к изображениям оружия на оленных камнях, мы можем узнать о появлении предметов воинского снаряжения и их связь между собой.

Оружие ближнего боя

Кинжал и нож. Можно сказать, что почти на каждом оленном камне можно увидеть рисунки кинжалов и ножей. По мнению исследователей, предметы оружия, изображенные на оленных камнях, в том числе кинжалы, вполне могут служить основанием для их датирования (рис. 15).

Ha оленных камнях выполнены кинжалы с навершием в виде кольца, диска, с брусковидным навершием, в виде грибовидной шляпки и ромбические.

Самые интересные изображения — кинжалы с навершиями в виде головы животного. Такие навершия и перекрестия широко известны на территории Монголии, Алтая, Тувы, Минусинской котловины, Ордоса и степного пояса Евразии.

По мнению Э. А. Новгородовой, изображать кинжалы со скульптурными навершиями - это карасукская реалистическая манера. Большая частъ подобных бронзовых кинжалов датируется карасукским временем. Кольцевидное навершие и крестовидное перекрестие позволяют отнести изделия к последней стадии карасукского времени (VIII в. до н. э.), а иногда — к переходному карасукско-тагарскому периоду (первая половина VII в. до н. э.) [Новгородова. 1989, с. 195].

H. Л. Членова датирует кинжалы с прямым пластинчатым перекрестием предтагарским временем - VII-VI вв. до н. э. [1972, с. 54]. C её точки зрения, возможно сосуществование в Южной Сибири караеукских и раннетагарекпх кинжалов вплоть до VI или V вв. до н. э. [Членова, 1976]. По всей вероятности, длительное существование карасукских традиций характерно и для Монголии. Так, в Чандманьской могильнике VII—ІП вв. до н. э. найдены подобные бронзовые кинжалы. Видимо, и в Монголии некоторые типы карасукских кинжалов дожили, по крайней мере, до середины 1 тыс. до н. э. Они отмечепы также на олеиных камнях Монголии и Забайкалья.

Еще одной датирующей группой рисунков с оленных камней являются изображения ножей. IIa стелах они встречаются значительно реже, чем кинжалы. B отличие от кинжалов, их карасукский облик выражен менее отчетливо. Большинство изображенных ножей с кольцевым навершием, дугообразнообушковые и вогнутообушковые (рис. 16). Такие ножи в большом количестве найдены на территории Монголии. Близкие им аналоги обнаружены в Северном Китае и Сибири поздпекарасукского времени [Новгородова, 1962,c. 14].

Ножны изображённых на олеі-шых камнях кинжалов и ножей имеют интересную форму, расширяющуюся на конце.

А. И. Тереножкин отметил, что ножны, изображенные на оленных камнях, не имеют боковых выступов н лопастей у верхнего края, обычных для ближневосточных и скифских изделий. Видимо, на оленных камнях изображены пожпы более ранних типов. K тому же ножны с расширениями на конце были известны и в доскифскую эпоху. Так, широкие овальные наконечники имели ножны некоторых «киммерийских» кинжалов [Тсреиожкин, 1976,c. 85].

Ha монгольских оленных камнях наконечники ножен иной формы, треугольных или трапециевидных очертаний. Ближайшей аналогией являются ножны карасукского ножа из раскопок M. Ii. Грязнова в Кюргениале [Членова, 1972, рис. 4]. Видимо, кинжалы и ножи в то время носили спереди или на левом боку, в кожаных, деревянных или берестяных ножнах. Их подвешивали к поясу при помощи ремешка, который концом крепился к верхнему краю ножен. Ножны кинжалов с оленных камней по форме напоминают карасукскую традицию [Волков, 1981].

Таким образом, по изображениям оленных камней можно проследить экипировку воинов эпохи бронзы.

Топор, чекан и кельт. Пожалуй, нс менее часто, чем кинжалы, на оленных камнях Монголии изображены боевые топоры, чсканьт и кельты. Рисунки топоров и чеканов очень схемагичны (рис. 17).

Э. А. Новгородова отметила, что секира с двумя петельками на обушке, высеченная на каменной стеле Агрын-бригады в Монголии относится к ранним китайским аналогам иньского времени [1989, с. 195]. С. В. Киселев датировал появление втульчатых орудий, в том числе топоров и алебард, концом эпохи Инь [1960]. B принципе, на оленных камнях изображены топоры, близкие к китайскими втульчатыми изделиям.

B Монгольском национальном историческом музее хранятся бронзовый топор и кельты (рис. 24, 36). Топор имеет выступающий обух, расширяющийся клинок н широкое лезвие. В. В. Волков датировал эти находки карасукскнм временем [1967].

Бронзовый кельт из херексура Дашинчилэн сомона Булганского аймака Центральной Монголии имеет трапециевидное лезвие шире втулки и два боковых ушка (рис. 22, 3). Это оружие, вполне вероятно, аналогично тому.

что часто нарисовано на оленных камнях. Здесь кельты, топоры и чеканы изображены подвешенными к поясу справа или за поясом.

Судя по имеющимся материалам, в эпоху бронзы воины и носители культуры херексуров и оленных камней применяли для поражения противника в ближнем бою бронзовые кинжалы, ножи, чекапы, топоры и кельты, характерные для вооружения воинов культур карасукского времегш Южной Сибири, Северного Китая и Центральной Азии.

Защитное вооружение

Щит. Среди изображений оленных камней часто встречается пятиугольник - щит (рис. 18). Изучая эти рисунки, исследователи придерживаются различных точек зрения относительно ссмантиіш пя ітіуголыіиков.

Сравнивая с Большой Боярской писаницей, Μ. X. Маннай-Оол считал пятиугольники изображениями домов [1970, с. 27]. Ilo мнению С. И. Вайнштейна, они символизируют грудную клетку с ребрами. Он предположил, что шаманы некоторых сибирских народов до недавнего времени изображали кости грудной клетки на своих костюмах в виде шеврона с псресскающей его средней линией. Такая символика характерна, например, для восточных тувинцев [Вайнштейн, 1974, с. 30].

Д. Г. Савинов и II. Л. Членова подтвердили точку зрения С. И. Вайнштейна, что на спине изваяния эпохи бронзы из Наталоевки (близ Днепропетровска) отчетливо изображены позвоночник и ребра, похожие на «елочный» узор пятиугольников [Савинов. Членова, 1979, с. 75].

Совершенно иначе трактуют данные фигуры Э. Λ. Новгородова и M. А. Дэвлет. Оба автора указывают на сходство пятиугольников с «елочным» узором на пазырыкских щитах. Э. Λ. Новгородова высказала предложение, что это. скорес всего изображение щита, сравнимое по форме с китайскими щитами эпохи Чжоу [1975]. Щиты подобной формы сстъ на ханьских барельефах, на таньских изображениях пеших воинов и на рисунках позднего средневековья [Новгородова, 1989, с. 221].

M. А. Дэвлет среди альпийских наскальных рнсуиков обнаружила похожие решетчатые фигуры. Там они встречаются в сочетании с изображениями различного оружия и справедливо трактуются итальянскими учеными как рисунки щитов [Дэвлет, 1976].

По мнению Д. Цэвээндоржа, воины бронзового и раннего железного веков пользовались пятигранным копьём с острым наконечником овальной формы, а также щитами прямоугольной или овальной формы, которые изображены на оленных камнях пятиугольными [1976].

С. И. Руденко отметил, что сходство пятиугольников и пазырыкских щитов не совсем полное. Зато иногда совпадает узор в виде ромбов и углов. Эти щит ы по сравнению с другими изделиями имели меньшие размеры, были удобны в пользовании, декорированы узорами, изготовлены из плоских досок (такие найдены в могильниках Алтая) [Руденко, 1960, с. 40].

По мнению В. В. Волкова, встречающиеся на пятиугольных фигурах элементы (ромбы и кружки в центре, дисковидныс углубления C бортиком по краю, серповидные вырезки, три дисковидных углубления, соединенные прямой резной линией) никак нс вяжутся с изображениями ребер и могут быть охарактеризованы как детали щитов. K тому же узоры, покрывающие пятиугольники, не всегда имеют вид “елочки” [Волков, 1981, с. 90].

Нам представляется правильным называть пятиугольные изображения на оленных камнях щитами.

Судя по изображениям оружия на оленных камнях и наскальных рисунках Монголии, воины племен того времени располагали достаточно эффективными и разнообразными средствами ведения дистанционного и ближнего боя. Разумеется, закономерна необходимость существования защитных средств от вражеских ударов. Вероятно, первым средством специальной защіггы были именно щиты.

Щиты должны были иметь довольно большую площадь, чтобы предохранить голову и тело воинов от ударов метательного и колющего оружия. Щит не должен был ограничивать подвижности воина в ходе боя [Худяков. 2003, с. 44].

По мнению Э. А. Новгородовой, центральноазиатские щиты пятиугольной формы первоначально были оружием пеших и колесничих, а затем конных воинов. Очевидно, защитное вооружение во второй половине II тыс. до н. э. было широко распространено, но, сделанное из кожи и дерева, оно, к сожалению, не сохранилось до наших дней [Новгородова, 1989, с. 221J.

Пояс. Ha оленных камнях часто встречаются разнообразные изображения поясов. Их орнамент различен: треугольники; треугольники, разделенные зигзагообразной линией; треугольники, вписанные друг в друга; параллельно расположенные зигзагообразные линии; ряды точек; ромбы и треугольники; косые линии; многие мелкие ромбы и т. д. (рис. 19).

Э. А. Новгородова отметила, что пояс, на котором висит оружие, один из основных атрибутов воина той эпохи, неизменный элемент оленных камней [1989, с. 190]. По её мнению, пояса оленных камней первого типа по орнаментации отличаются от поясов оленных камней остальных двух типов и повторяют карасукский орнамент. Это позволяет предположить их более ранний возраст [Там же, с. 191].

B сравнении с боевыми скифскими поясами, состоящими из бронзовых пласгин, нашитых на кожаную основу [Манцевич, 1947; Черненко, 1968], или поясами скифских изваянии, изображённых в виде поперечной полосы [Кубарев, 1979], мы можем отнести пояса на оленных камнях к военному снаряжению защитного свойства.

Изучая наборные пояса кочевников, В. H. Добжанский высказался, что на протяжении тысячелетий в народе сохраняется древний пласт представлений о магической функции пояса, о его способности уберечь человека от злых сил. B то же время в военно-аристократической среде все более популярной становится военная функция пояса, а его значение соотносится с принадлежностью владельца к определенному и достаточно высокому социальному слою общества [Добжанс.кий, 1990, с. 82J.

Действительно, среди кочевников до сих пор сохраняется представление о магической функции пояса. Возможно, пояс является архаичным прообразом панциря и доспехов древних кочевников степной полосы Евразии. Ho мнению В. Д. Кубарсва, боевой пояс - первостепенная деталь мужского воинского снаряжения. Орнамент поясов, изображенных на оленных камнях, может обозначать отдельные наборы бронзовых блях или защитных пластин [Кубарев, 1979, с. 55, 56].

Защитные пояса с бронзовыми, костяными, а затем железными пластинами оберегали воина от ударов кинжалом в рукопашной схватке. C развитием металлического доспеха этот вид защитного вооружения потерял свое значение, стал выполнять знаковую функцию, являясь отличительным признаком воина [Худяков, 2003, с. 130].

Колесницы

Единственное изображение боевой колесницы обнаружено па одном из оленных камней с реки Чулуут Дарви сомона Ховда аймака Западной Монголии рядом с выбитым луком, кинжалом, чеканом и конём [Волков, 1981, с. 226] (рис. 20). Колесница развернута в плане, с впряженными конями, что характерно для древнейших петроглифов Центральной Азии. Исследователи подобные изображения да тируют в пределах П - начала I тыс. до н. э.

ГІо мнению Э. А. Новгородовой, колесницы использовались в решительный момент битвы, расстраивая ряды противника и сся панику. Китайский трактат I тысячелетия сообщает: “Десять колесниц разбивают тысячу человек, сто колесниц разбивают десять тысяч человек” [Новгородова, 1989,c. 141].

C нашей точки зрения, изображение оружия и колесницы на оленном камне (памятнике в честь воина) — еще одно доказательство того, что колесницы принадлежали главам (полководцам) племен древних кочевников.

Подобные памятники в честь воинов свидетельствуют о господстве патриархата в те далёкие времена. Крупные комплексы олеиных камней являются также доказательством возникновения различмй между людьми no их положению в обществе.

Волъшого умения требовало управление лошадьми, запряженными в колесницу. Эго достигалось постоянной тренировкой.

Широкое применение колссниц свидетельствует о серьезных социальных переменах, о расслоении обшсства и процессе

классообразовання [Новгородова, 1989, с. 141]. B памятниках хуннского времени прослеживается обычай погребения с колесницей, но это касалось только вождей и правителей [Цэвээндорж, Полосьмак и др., 2007].

Оленные камни — свидетельство появления кочевого скотоводства со всеми его техническими достижениями, освоением верховой езды и боевых колесниц, ярким и своеобразным искусством. Они наглядно представляют новые формы массовой культуры, повышение коммуникабельности, быстрых и динамичных контактов, что ведет к усилению процессов культурной и, видимо, этнической консолидации и интеграции рашгах кочешшков «Великого пояса степей» Евразии [Волков, 1981, с. 119].

Знамена

Как писала Э. А. Новгородова, в Монголии самое древнее дошедшее до наших дней изображение знамени находится на оленном камне [1980, S. 135; 1989, с. 226]. Ha оленном камне местности Херексурийн дэнж Жаргалант еомоиа Баяихонгорского аймака Южной Монголии нарисовано копье со знаменем [Волков, 1981, с. 159]. Знамя ноказано развевающимся на конье, а рядом изображен щит, кинжал и лук со стрелой (рис. 16,2).

Оленный камень, скорее всего, был памятником предку и устанавливался на месте, где регулярно совершались жертвоирнношония. Естественно, на оленном камне обнаружено изображение зиамсни - душп предка. Однако изображения знамен встречается на стелах крайне редко. Это еще раз свидетельствует, что далеко не каждому предку посвящали знамя. ГГодобное изображение символизирует знак особой власти полководца [Новгородова, 1989, с. 226].

По млению Д. Банзарова, изображение знамени нельзя считать случайным. Знамя как символ победы было священным атрибутом древиих племен Монголии. Оно считалось воплощением душп предка, оберегалосг, и защищалось. Знамя связывали с душой предка, полководца, с небом [банзаров, 1955].

Данное изображение доказывает возникновение предметов для сигнализации и управления военными действиями в эпоху позднего бронзового века.

Большая часть рисунков на оленных камнях связана с военным делом и оружием воина. Изображенные на оленных камнях ножи, кинжалы, топоры, чеканы, детали колссниц по аналогичным находкам в китайских погребениях датируются периодом поздней Шань — раннего Западного Чжоу (XIII—IX вв. до H.3.). Карасукская форма и китайские аналоги позволяют датировать монгольские иожи и кинжалы, высечснные на оленных камнях, карасукской эпохой [ІІовгородова, 1989,c. 191].

Ha оленных камнях изображали оружие в честь глав — полководцев- воинов племен того времени. Эти замечательные монументы и велнчественньіе скульптуры древних кочевников впервые появились B середине бронзового века в центральных областях Монголии и широко распространились через Туву и Забайкалье до Казахстана, Средней Азии, Оренбургской области, долины Эльбы и Синьцзяна [Цэвээндорж, Баяр и др., 2002, с. 107].

Исследования последних лет, проведенные монгольскими и русскими учёными, открыли миру множество оленных камней (около 550). Многие из нихдатнрованы развитым бронзовым веком. Они свидетельствуют о раннем возрасте звериного стиля, позволяют сделать вывод, что центральноазиатский стиль появился не в конце, а в начале карасукского времени (XII в. до н. э.).

При раскопках многочисленных плиточных могил бронзового и раннего железного всков Монголии и Забайкалья, а также «царского кургана» (VIII в. до н. э.) Аржана в Тувс обнаружены многочисленные, вторично использованные оленные камни [Грязпов, Манпай-Оол, 1973; Чугунов, 2004]. Данный факт подтверждает мнение исследователей о раннем происхождении оленных камней и звериного стиля в Центральной Азии.

Таким образом, культура оленных камней и монументальные скульптуры, типичные для искусства степных кочевников Центральной Азии, возникли в середине Il тыс. до н. э. па территории Монголии и широко распространились в начале I тыс. до и. э. на территории Центральной Азии, а на Запад до Центральной Европы.