[О ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЯХ]

А теперь разберем пятую главу. Философ говорит, что «всякое множество является вторичным и следует за единым».

Но, если кто-нибудь скажет, что множество первичнее единого и, следовательно, оно не причастно единому, так как множество было до возникновения единого, а к несуществующему нельзя быть причастным, тогда надо указать, как выше было доказано, что причастное единому является единым и не-единым.

Он говорит: «Множество следует за единым, оно причастно единому, а единое ему не причастно». Это положение гласит: множество причастно единому, но единое не нуждается в причастности множеству, для того чтобы его сущность получила бытие. Итак, множество не в состоянии пребывать вне единого, дающего ему бытие, единое же не нуждается для своего бытия во множестве, что было ясно доказано.

«Но если единое причастно множеству, оно уже по бытию своему будет дано как единое». Это значит, что единое само по себе не есть как бы умноженная единица, а умноженная единица есть уже составленная из частей и объединенная через причастность. Хотя она имеет видимость единицы, она все-таки не является истинно единым. Подобно тому как множество объединено через единое, так единица умножена причастностью к множеству. [Все это] подробно рассмотрено в первых главах самого сочинения, а не в схолиях. Таким образом, исследователь может найти все об этом в главе «О едином и множестве» [пашей книги].

«Но, если причащающиеся друг другу причащаются через другое, то это другое будет первичнее их обоих». Итак, если множество и единое взаимно причастны, то будет некое другое единое, первичнее их, причащающее их друг другу.

Далее он исследует, являются ли единое и множество противоположными друг другу, и гасят и повергают ли они друг друга. Это требует разъяснения. Ведь каждая из противоположностей избегает взаимоотношения с другой, не приобщает ее себе и не становится ею. Разъясним это с божьей помощью. Возьмем, во-первых, природу самих противоположностей. Последние делятся двояко, а именно: на опосредствованные и неопосредствованные. Опосредствованной является, например, противоположность белого и черного, ибо имеются переходящие средние цвета; а неопосредствованными противоположностями являются свет и тьма, жизнь и смерть и тому подобное. Поэтому если противник скажет, что множество и единое противоположны, то следует спросить, какую противоположность он усматривает между единым и множеством — опосредствованную или неопосредствованную, и если он ответит нам — «опосредствованную», то спросим его, каковы средние между ними, как это наблюдается среди других опосредствованных противоположностей. Но если скажут: средними между единым и множеством являются перисой- артиой или артиой-перисой, то мы ответим, что гісрисой- артиой и артиой-перисой в едином усматриваются не по действительности, а по возможности и как сверхвозможность, а не как та возможность, которая из несовершенности приходит в действительность36. Ибо мы знаем, что противоположности, которые здесь борются и разрушают друг друга, в разумном космосе являются братьями, любящими друг друга и дающими бытие друг другу. Так, в душе узри идеи сущих, которые здесь кажутся противоположными, но в ней не разрушают друг друга, не противоборствуют и не стесняют душу, но в то же время не сливают и не смешивают свои свойства. Таким же образом и еще бестелеснее и возвышеннее, чем в душе, можно узреть в едином, что единое не противоположно множеству. Притом всякие выявленные противоположности существуют одновременно, как, например, качества четырех элементов, и поэтому одно противоположно другому и не является причиной существования другого, они борются и уничтожают друг друга. Но единое в отношении множества — наоборот. Поэтому множество не противоборствует единому, а произошло от него же, и единое дает бытие целостности множества. Схолии к остальным доказательствам даны в предыдущих главах.