О БОЖЕСТВЕННОЙ ПРИРОДЕ НО ВСЕЛЕННОЙ 

Впрочем, прежде чем говорить о вещах, которые возникают и разрушаются во Вселенной, и о тех пер&воначалах, из которых они зарождаются, следует по праву предпослать и как бы дать вне очереди рассужде&ние о божественной природе.

Так как о божественной природе обычно прежде всего спрашивают, имеется ли вообще что-нибудь по&добное во Вселенной, то я должен на это сказать, что считаю этот вопрос бесспорным, ибо сама природа запе&чатлела в наших душах представление о богах. Да и су&ществует ли вообще такое племя или род людей, кото&рый не имел бы — без всякого обучения — какого-ни&будь понятия о богах?

Так как, следовательно, вера в богов не есть какой- либо установленный институт — будь то обычая или за&кона — и все же она прочно остается согласным мне&нием всех людей, то отсюда вытекает необходимое пред&ставление о существовании богов; ибо нам присущи понятия о них, точнее говоря, эти понятия у нас врож&денные30. То же, в чем сходятся природные свойства всех людей, по необходимости должно быть истинным. Итак, следует признать, что боги существуют.

Кроме того, когда люди наблюдали процессы, про&исходящие в небе, и регулярную смену времен года и не могли понять, по каким причинам все это совершает&ся, они нашли выход в том, что приписали это богам, полагая, что все происходит по их мановению; и так как они видели, что круговорот Солнца, Луны и звезд совершается в небе, то они и самих богов поместили

туда же.

Но не почерпнули ли люди свое знание о богах ско&рее из сновидений? Конечно, они могли, видя во сне какие-нибудь увеличенные образы, обладающие чело&веческим обликом, в самом деле принимать их за богов, наделенных обликом человека. И не только во сне, но и бодрствуя, люди могли при воспоминании об этих явив&шихся им в снах великолепных образах, столь громад&ных, светлых и гармоничных, думать, что не только нет основания не допускать, но, напротив, необходимо допустить, что существуют где-то подобные существа, одаренные чувствами и познавательной способностью, ибо люди наблюдали [во сне], что эти образы двигают членами и издают звуки. [Люди] наделили также [эти существа] бессмертием, ибо образы их представлялись им всегда в изобилии, в одной и той же форме и таких размеров, что, как казалось, они с трудом могут быть побеждены какой бы то ни было силой; [люди] даже [считали] их блаженными, так как им чужд страх смерти и все, что бы они пи делали, им не стоит никаких уси&лий.

Люди могли прийти к представлению о богах также и путем размышления, именно исходя из положения об Чаогю^іа, или равномерном распределении [сил при&роды], из которого, как я уже говорил об этом в главе о критериях, вытекает, что если имеется столь великое множество смертных существ, то число бессмертных должно быть не меньшим, и если неисчислимы пагуб&ные вещи, то бесконечным должно быть и число спаси&тельных.

Как бы то ни было, несомненно одно, что наша ан&тиципация о богах заставляет нас считать их блажен&ными и бессмертными, ибо та же природа, которая вну&шила нам понятие о богах, запечатлела в наших умах [идею] о том, что они блаженны и вечны. Но если это так, то правильно высказанное нами мнение: то, что вечно и блаженно, само свободно от всякого беспокой&ства и не причиняет его другому. Итак, [боги] не испы&тывают ни благосклонности, ни гнева, ибо все подобные аффекты — это выражение немощи.

Если бы мы помышляли лишь о том, чтобы благо&честиво чтить богов и освободиться от суеверия, то ска&занного было бы достаточно, ибо в этом случае люди не только выражали бы благочестивое уважение к прево&сходной природе богов как вечной и блаженнейшей, по&скольку все выдающееся по праву заслуживает восхи&щения, но и был бы отброшен всякий страх перед си&лой и гневом богов; ведь ясно, что блаженной и бес&смертной природе чужды как гнев, так и милость, а раз мы исключаем у всевышних эти [аффекты], то не остается и [основания для] страха перед ними.

Что касается формы, то о ней нам частью напоми&нает природа, частью же учит размышление, ибо от природы все люди, любой народности, не имеют ника&кого иного образа богов, кроме антропоморфного31. Ка&кая иная форма представлялась когда-либо спящему или бодрствующему? Однако, чтобы не ссылаться во всем на первичные понятия, мы должны указать, что к тому же самому выводу нас приводит и размышление. В са&мом деле, поскольку, видимо, все согласны с тем, что превосходнейшая природа — потому ли, что она бла&женна, или потому, что вечна,— одновременно п самая прекрасная, то какое телосложение, какой вид линий, какая фигура и образ могут быть прекраснее, чем те, которые присущи человеку?

Поэтому-то если человеческая фигура превосходит [по красоте] формы всех одушевленных существ, а бог есть существо одушевленное, то образ бога, несомненно, является прекраснейшим. И так как известно, что бо&ги — самые блаженные [существа], а без добродетели никто не может быть блаженным, причем добродетель не существует без разума, а разум в свою очередь может быть присущ лишь [существу], обладающему внешним видом человека32, то следует признать, что боги имеют образ человека.

Но, приписывая богам образ человека и живого су&щества, не наделяю ли я их тем, что обычно для людей и вообще живых существ, а именно телом? Ни в коем случае. Разумеется, бог не есть, как утверждал Платон, совсем бестелесное существо, ибо что-либо подобное нельзя себе даже представить: ведь такое существо должно быть лишено чувств, мудрости и способности наслаждаться, а между тем в нашем представлении все эти качества неотделимы от понятия о богах. Тем не менее боги не обладают плотным телом и даже самым тонким, какое только может образоваться из атомов, но лишь специфическим телом, познаваемым не чувством, а разумом. [При этом познается оно] не в зависимости от его плотности или состава, а лишь при помощи об&разов, воспринимаемых нами благодаря сходству [этих образов с нами] и перемещению их [в наше сознание].

При этом я подчеркиваю, что тело богов не есть ка- кое-то тело, состоящее из атомов, ибо в таком случае оно не было бы вечным: его возникновение обусловли&вало бы его уничтожение, а его уплотнение — распад, и в силу этого оно не было бы бессмертным. Таким образом, должны быть признаны вечными и нетленными четыре природы, а именно: Вселенная (причем не су&ществует места, куда она могла бы исчезнуть); пустота, неосязаемая и не подверженная никакому воздействию; материя вещей, которая должна сохраняться неизмен&ной, ибо в противном случае то, что разрушалось бы, должно было бы обратиться в ничто; и наконец, божест&венная природа, которая не обладает плотностью и по причине своей утонченности неосязаема и не подвер&жена воздействию.

Вот почему большую ошибку совершают некоторые натурфилософы33, утверждающие, что природа богов со&стоит в том, что она создает образы и испускает их из себя: в этом случае от этой природы могло бы быть что- то отнято и ее следовало бы считать тленной. Некото&рые неверно истолковывают наше мнение, когда утвер&ждают, что, допуская множество миров и существова&ние межмировых пространств, т. е. промежутков между мирами, мы помещаем богов в межмировые простран&ства потому, что они боятся гибели. Но, подобно самой пустоте, природа богов слишком утонченна для того, чтобы они могли страшиться какой-либо опасности от воздействия тел; если бы божественной природе следо&вало этого бояться, то более всего именно в межмиро&вых пространствах, в момент возможного разрушения миров в будущем.

И хотя нельзя точно определить, в каких местах боги обитают, так как по крайней мере наш мир не является достойным для них местопребыванием, однако можно в общем сказать, что, где бы боги ни пребывали, их бла&женные и безмятежные обители подобны описанному поэтами Олимпу,

Где не бушуют ни ветры, ни дождь, низвергаясь из тучи, Не проливается, где и мороз пеленой белоснежной, Падая, их не гнетет, а эфир безоблачный вечно Их покрывает и весь улыбается в свете разлитом34.

Поэтому если кто-нибудь вдобавок спросит, какова жизнь богов и как они проводят свой век, то на это мо&жно ответить, что нельзя придумать ничего более счаст&ливого и изобилующего всеми благами.

Выдвинутое здесь Эпикуром ошибочное положение о множестве богов опровергается в четвертой главе чет&вертой книги первого раздела «Физики», где говорится о единстве бога. Ошибка его состоит в том, что, прене&брегая доказательством, основанным на размышлении о небе, он заменил его выдумками о сновидениях; ис&правлена [эта ошибка] там же, во второй главе, и даль&ше, где говорится о существовании бога. Высказанный здесь Эпикуром взгляд, будто бог не совсем свободен от телесной природы, опровергается там же, в главе треть&ей, где говорится о форме, в которой познается бог. По&ложения о том, что бог не заботится ни о себе, ни о других, что ему не присущи ни гнев, ни милость, что он ничего не делает, не пребывает в [каком-либо] мир$ и тому подобное, опровергаются там же, в шестой главе, где говорится о правителе мира, а также в пятой главе, где говорится о творце; далее, в третьей главе второй книги последней части третьего раздела, где говорится о функциях разных частей организма, и, наконец, в седь&мой главе четвертой книги первого раздела, где гово&рится о первом из незыблемых положений.