ГЛАВА I ВСЕЛЕННАЯ СОСТОИТ ИЗ ТЕЛА И ПУСТОТЫ, ИЛИ МЕСТА 

Вселенная, следовательно, прежде всего состоит из тела и пустоты, и нельзя себе представить никакой третьей природы.

Под телом мы понимаем некое скопление величины или массы, а также фигуры, упругости (иначе говоря, плотности и непроницаемости) и тяжести; кроме того, только тело обладает способностью касаться и испыты&вать прикосновение.

Пустота же (или вакуум), противопоставляемая те&лам, специфическое свойство которой — бестелесность, мыслится как отрицание перечисленных выше свойств тел и, главное, как нечто по природе своей неосязаемое, лишенное всякой плотности, неспособное ни действо&вать, ни подвергаться воздействию; единственное, что она допускает,— это максимальную свободу движения для проходящих через нее тел.

Это именно та природа, которая при отсутствии в ней тела называется пустотой, при наличии же в ней тела называется местом; если тело пересекает ее, она называется направлением, а рассматриваемая как нечто простирающееся, она называется расстоянием, или про&тяженностью.

Что во Вселенной, несомненно, имеются тела, об этом свидетельствуют наши чувства, а уже на основа&нии этих свидетельств нужно строить предположение относительно того, что не очевидно, как мы указывали это выше.

Существование же пустоты очевидно из того, что, если бы ее не существовало в природе вещей, телам не&где было бы находиться, негде двигаться, а между тем движение тел есть нечто очевидное.

Ясно само собой, что если бы все мироздание было заполнено и как бы плотно набито материальными ве&щами, то должна была бы царить всеобщая неподвиж&ность: ведь ничто не могло бы двигаться, не расталки&вая всего остального и не имея в то же время места, куда можно было бы что-нибудь подвинуть. Если же некоторые29 возражают на это, говоря, что рыбы могут двигаться потому, что они оставляют позади себя место, которое занимает вытесненная [ими] и уступившая свое место вода29, то [эти критики] не принимают во внима&ние, что первый толчок вперед был бы невозможен при условии, что не существовало бы никакого места — ни сзади, ни сбоку — куда могла бы быть принята вода.

Укажу мимоходом на другие аргументы, например на то, что ни молния, ни голос не могли бы проникнуть через стены домов, ни также огонь не мог бы проник&нуть в железо, золото и другие металлы, если бы во все эти тела не были вкраплены пустые промежутки. С дру&гой стороны, так как тяжесть — неотъемлемое свойство тел, то самый их вес не мог бы быть большим или мень&шим, если бы разные тела в свою очередь не перемежа&лись большими или меньшими пустыми промежутками.

Так как пустота бестелесна, то она так вмещает в себя тела, пребывающие в ней или через нее проходя&щие, что сама она остается неизменной и сохраняет свои измерения. Вот почему если мы допустим какую- нибудь прямолинейную пустоту, то она действительно прямолинейна и не искривляется вместе с телом, кото&рым она занята. Ибо пустота неподвижна как в целом, так и во всех своих частях.

Так как в понятие «место» входит: вмещать в себя вместимое тело и занимать с ним одинаковый объем, но не двигаться вместе с ним и не оставлять его, то [нельзя себе представить], чтобы тело двигалось, не меняя сво&его места, или чтобы оно меняло свое место, не дви&гаясь. Местом поэтому может быть только пустота или, иначе говоря, только эта последняя обладает природой места. Ибо одна лишь пустота точно совпадает с вме&щаемым телом во всех своих бестелесных измерениях — по длине, ширине и глубине,— причем она настолько неподвижна, что остается всегда одной и той же, неиз&менной независимо от того, присутствует ли тело, от&сутствует, или постоянно в ней содержится.

Если, далее, я говорю, что мы не можем себе пред&ставить третьей природы, кроме двух, указанных мной, то для этого есть следующее основание: [каким бы пу&тем ни образовывались наши представления о вещах] — путем ли [непосредственного] постижения (как воспри&нимаются те объекты, которые сами собой, непосред&ственно проникают в наше сознание) или путем сравне&ния с тем, что уже было предметом нашего восприятия (как постигается то, что познается исключительно пу&тем аналогий, на что я уже указывал [в разделе] об ан&тиципации), все, о чем мы имеем представление, либо обладает некоторой массой и плотностью и, таким обра&зом, есть тело, или же совершенно лишено массы и плотности и, таким образом, есть пустое пространство.

Ясно, однако, что неотъемлемое свойство есть нечто, чего нельзя отпять от вещи, не уничтожив ее, как, на&пример, [нельзя отнять] осязаемость от тела, неосязае&мость от пустого пространства, более конкретно — вес от скалы, теплоту от огня, текучесть от воды. Случай&ный же признак, или акциденция, есть нечто, с прихо&дом и уходом чего природа [данной вещи] остается не- вредимой; такие признаки — свобода, рабство, бедность, богатство, война и мир и т. п.; все они не составляют какой-либо третьей природы, в самом деле отличной от природы телесного и бестелесного, а представляют собой лишь нечто имеющее отношение к той или другой из двух указанных нами природ.

Нечестивые мысли Эпикура, выразившиеся в этой главе в недопущении другой бестелесной природы, по&мимо пустого пространства, обстоятельно опровергают&ся как в третьей главе четырнадцатой книги, послед&ней части третьего раздела «Физики», где говорится о разумной душе, так и в третьей и четвертой главах чет&верной книги первого раздела того же трактата, где го&ворится о трижды великом боге.