30. Отсюда следует, что все воспринимаемое нами отчетливо, истинно; тем самым снимаются вышеизложенные сомнения
31. Наши заблуждения в отношении к Богу суть лишь отрицания, в отношении же к нам самим они являются недостатками
Но поскольку, хотя Бог и не обманщик, нам все же часто доводится ошибаться, мы должны, дабы выявить причину и происхождение наших заблуждений и пре&дупредить их, принять во внимание, что заблуждения наши зависят не столько от разума (intellectus) 15, сколько от воли; притом заблуждения эти не являют собой вещей, для созидания коих требовалось бы реальное содействие Бога: ведь в отношении к нему они являются лишь отри&цаниями, в отношении же к нам самим — недостатками.
32.
Нам присущи два модуса мышления — восприятие разума (perceptio intellectus) и действие воли (operatio voluntatis)Разумеется, все имеющиеся у нас модусы мышления сводятся к двум основным: один из них — восприятие, или действие разума, другой — воление, или действие воли. Ведь чувство, воображение и чистое разумение — все это лишь различные модусы восприятия, подобно тому как желать, испытывать отвращение, утверждать, отри&цать, сомневаться — это различные модусы воления.
33. Мы заблуждаемся лишь тогда, когда судим о недостаточно осмысленной вещи (res поп satis percepta)
Однако, когда мы что-либо воспринимаем, но совер&шенно ничего относительно этой вещи не утверждаем и не отрицаем, ясно, что в таком случае мы не можем за&блуждаться; точно так же обстоит дело, когда мы утвер&ждаем или отрицаем то, относительно чего ясно и отчет&ливо восприняли необходимость такого, а не иного утвер&ждения или отрицания: мы заблуждаемся лишь тогда, когда, неправильно восприняв какую-то вещь, тем не ме&нее выносим о ней свое суждение.
34. Для суждения требуется не только разум, но и воля
При этом для суждения требуется как разум (ибо мы ни в коей мере не можем судить о вещи, кою мы никак не восприняли), так и воля, которая должна выразить одобрение тому, что мы каким-то образом восприняли. Однако (по крайней мере для приблизительного сужде&ния) вовсе не требуется совершенное и всестороннее восприятие вещи: ведь мы можем выразить одобрение многим вещам, познанным нами лишь очень неясно и смутно.
35. Область действия воли ширеу чем область действия разума, и потому воля выступает как причина наших заблуждений
И поскольку восприятие разума распространяется лишь на то немногое, что ему предлагается, оно весьма огра&ниченно. Воля же в каком-то смысле может быть названа беспредельной, ибо нам никогда не доводилось замечать возможность существования объекта какой-либо иной воли или даже необъятной воли самого Бога, на который не могла бы распространяться также и наша воля.
Таким образом, мы легко простираем нашу волю за пределы ясно воспринимаемых нами вещей, а коль скоро мы так посту&паем, ничего удивительного нет в том, что нам случается ошибаться.- Недопустимо вменять в вину Богу
наши заблуждения
Ни в коем случае нельзя воображать, будто Бог явля&ется причиной наших заблуждений: ведь он не даровал нам всеведущего разума. Ибо сотворенному разуму при&суща ограниченность, а разуму ограниченному — неспо&собность охватывать всё.
- Высшее совершенство человека — свобода действий или волений, за что он и заслуживает похвалы либо порицания
Что же до воли, то область ее действия чрезвычайно обширна (что, несомненно, согласуется с ее природой), и высшим совершенством человека является свобода волений; таким образом, он в некотором особом смысле хозяин своих поступков и сообразно с ними заслуживает хвалы. Ведь автоматы нельзя хвалить за то, что они акку&ратно выполняют все движения, к которым предназначены, ибо они выполняют их так в силу необходимости; однако хвалят создавшего их мастера за то, что он сработал их с такой точностью, ибо он создал их не в силу необходи&мости, а по произволу. На том же основании мы, безу&словно, заслуживаем большего одобрения, когда избираем для себя истину, поскольку делаем это добровольно, а не в силу необходимости.
Еще по теме 30. Отсюда следует, что все воспринимаемое нами отчетливо, истинно; тем самым снимаются вышеизложенные сомнения :
- Теорема 14 Все, воспринимаемое ясно и отчетливо, истинно.
- Сомнение II О том, что все идеи, даже идеи химер, а тем более вещи, истины, мысли, имеют внешнее происхождение
- Сомнение 111 Внешнее происхождение идей доказывается тем, что они отсутствуют у слепых п глухих: о единственной идее Солнца, воспринимаемой чувством и увеличиваемой разумом
- Теорема 25. Мы стремимся утверждать о себе и любимом нами предмете все, что, по нашему воображению, причиняет удовольствие нам или ему; и наоборот, отрицать все то, что, по нашему воображению, причиняет нам или любимому нами предмету неудовольствие.
- 29. Д. Киль (стр. 342) указывает на мнение Юсти, оправдывавшего давность тем соображением, что лицо, пострадавшее от преступления, не преследовав виновного в течении 20 лет, тем самым как бы простило его.
- Теорема 26. Мы стремимся утверждать о ненавидимом нами предмете все то, что, по нашему воображению, причиняет ему неудовольствие, и, наоборот, отрицать все то, что, по нашему воображению, причиняет ему удовольствие.
- Лемма 2 Разрежение и сгущение ясно и отчетливо представляются нами, хотя мы не допускаем, что тела в состоянии разрежения занимают большее пространство, чем при сгущении.
- Теорема 43. Тот, кто имеет истинную идею, вместе с тем знает, что имеет ее и в истинности вещи сомневаться не может.
- Теорема 12. Все, что только имеет место в объекте идеи, составляющей человеческую душу, все это должно бить воспринимаемо человеческой душой, иными словами, в душе необходимо будет существовать идея этого, т.е. если объектом идеи, составляющей человеческую душу, служит тело, то в этом теле не может быть ничего, что не воспринималось бы душой.
- 205. Тем не менее есть моральная уверенность, что в здешнем мире все вещи таковы, какими они могут быть, согласно тому, что было тут доказано
- Сомнение III [Декарт] не может доказать бестелесность души с помощью своего утверждения, будто, находясь во власти иллюзий, он не замечает того, что питается, ходит, чувствует, но замечает между тем, что мыслит
- Сомнение YII О примере с воском; о том, что, отвлекаясь умом от всех его акциденций, мы не познаем ясно и отчетливо его внутренней природы даже с помощью интеллекта, если в этом не участвует воображение