Сомнение 111 Внешнее происхождение идей доказывается тем, что они отсутствуют у слепых п глухих: о единственной идее Солнца, воспринимаемой чувством и увеличиваемой разумом

Но если ты все еще не веришь, что существуют Земля, небо и звезды, то, скажи на милость, каким об&разом ты ходишь по Земле? Почему ты подымаешь гла&за, чтобы наблюдать Солнце? Зачем ты приближаешься к огню, чтобы чувствовать тепло? Почему ты садишься за стол и ешь, чтобы утолить голод? Почему делаешь движения языком, чтобы разговаривать, или рукой, что&бы написать нам все это? Конечно, такого рода дово&ды, как ты приводишь, могут быть тонко задуманы и изложены, но дела вперед они не продвинут. И так как на самом деле ты не сомневаешься, что указанные ве&щи существуют вне тебя, то будем рассуждать серьез&но и добросовестно и называть вещи своими имена&ми, — если только, допуская существование внешних вещей, ты не считаешь, будто нельзя убедительно до&казать, что от них заимствованы те их идеи, которыми мы обладаем; в этом случае тебе необходимо ответить не только на те возражения, которые ты сам себе делаешь, но также и на все те, которые могут быть выдвинуты против тебя другими.

Ты ведь признаешь, что можно как будто допустить, что идеи исходят от вещей, так как этому, по-видимому, учит нас природа и из опыта мы также знаем, что идеи не зависят от нас или нашей воли. Не говоря ни&чего о прочих доводах и выводах, я должен, однако, заметить, что против твоих положений следовало так&же выдвинуть следующее [сомнение], которое необхо&димо разрешить: почему у слепорожденного не бывает пдеп цвета, а у рожденного глухим —идеи звука? Не потому ли, что соответствующие внешние предметы не могли послать от себя уму этих несчастных какого бы то ни было своего образа? Ведь с самого момента пх рождения доступ к ним этих идей был навеки преграж&ден непреодолимыми преградами.

После этого ты настойчиво приводишь пример Солнца, двумя совершенно различными идеями которо&го мы, по твоему мнению, обладаем: одна из них, якобы, получена нами при посредстве чувств, и, согласно ей, Солнце кажется нам очень небольшим; другая основа&на на астрономических положениях, и, согласно ей, Солнце представляется нам огромных размеров.

Наконец, хотя мы лишь умом воспринимаем эту ог&ромную идею Солнца, все же нельзя на этом основании выводить ее из некоего врожденного понятия. Идею Солнца, которую мы воспринимаем при посредстве чувств, увеличивает способность пашего ума (в соот&ветствии с тем, чему нас учит опыт и опирающийся на него разум, а именно что более отдаленные предметы представляются нам меньшими по размерам, чем те же предметы, когда они близки к нам), — увеличивает во столько раз, во сколько, как известно, от нас удалено Солнце, и в соответствии с тем, скольким полудиамет&рам Земли равен его диаметр. Если ты хочешь убе&диться в том, что природа ничего не вложила в нас из того, что относится к этой идее, то попробуй найти ее у слепорожденного: ты убедишься, прежде всего, что идея эта в его уме бесцветна и лишена яркости; затем, что она вовсе не округла, если только кто-нибудь не обратил на это раньше его внимания и он сам не дер&жал перед этим в руках какого-нибудь круглого тела; наконец, ты увидишь, что она вовсе не так велика, ес&ли только он не увеличил путем рассуждения или под влиянием чьего-либо авторитета ранее воспринятую идею.

Уму нашему достаточно признать, что в действи&тельности Солнце больше, чем оно нам представляется, и что если бы наши глаза были к нему ближе, то они получили бы большую его идею. При существующих же условиях ему приходится довольствоваться той идеей, которой он обладает.