Сомнение VI   Если разум есть нечто чувствующее, воображающее и т. д., то он, по-видимому, должен быть признан н за животными 

ты мог бы доказать, что ты действительно есть нечто совсем иное; не думаю, однако, чтобы ты мог это сделать.

Ты, конечно, скажешь, что это доказывается твоими действиями, носящими более возвышенный ха&рактер, чем действия, выполняемые животными. Но подобно тому как человек, будучи самым значительным из животных, тем не менее не исключается из их чис&ла, точно так же, если ты и попытаешься в силу этого вообразить, что ты — наиболее значительная из фанта&зий, все же ты этим не исключишь себя из числа по&следних. Ибо особое имя — Ум, которое ты себе да&ешь, может быть более благородно, по отсюда вовсе не следует, что оно иной природы. В самом деле, чтобы доказать, что ты совершенно иной природы (т. е., как ты претендуешь, бестелесной), ты должен был бы вы&полнять некоторые действия совершенно иначе, чем их выполняют животные,— если не вне мозга, то по край&ней мере независимо от мозга; однако, ты этого не делаешь. Ибо если мозг пришел в расстройство, то и ты приходишь в расстройство; если мозг находится в угнетенном состоянии, то и ты угнетен; и если образы каких-нибудь вещей ускользают от него, то и в тебе не остается даже их следа. У животных, говоришь ты, все происходит в силу слепого импульса жизненных ду&хов и прочих органов, точно таким же образом, как со&вершаются движения в часах или каком-либо другом механизме. Однако если это бесспорно в отношении та&ких функций, как питание, пульсация артерий и т. д., т. е. тех, которые совершаются сходным образом и в че&ловеческом организме, то можешь ли ты утверждать, что акты чувств, или того, что называется душевными страстями, совершаются в силу слепого импульса толь&ко у животных, у нас же как-то иначе? Кусок мяса по&сылает свое изображение в глаз собаки; это изображе&ние, передаваясь в мозг, словно некими крючочками, прикрепляется к душе, п сама душа, и все связанное с ней тело, словно какими-то цепочками, влечется к куску мяса. Или, скажем, камень, которым грозят соба- • ке, посылает свое изображение, и оно, словно некий рычаг, отталкивает ее душу, а вместе с пей и тело и за&ставляет его бежать. Но разве не то же самое происхо- дит с человеком? Или тебе известен другой способ, ка&ким совершаются эти [акты]? В таком случае ты нас Очень бы обязал, если бы его указал нам. Ты говоришь: Я свободен, в моей власти удержать человека как от бегства, так и от преследования. Однако то же самое Выполняет у животного указанное выше познаватель&ное начало; и если собака иногда, не боясь угроз и уда&ров, бросается на замеченный кусок мяса, то как часто делает то же самое человек! Собака, говоришь ты, лает в силу чистого импульса, а не избирательно, как гово&рит человек. Однако есть основания полагать, что и че&ловек говорит в силу импульса, ибо то, что ты приписы&ваешь выбору, имеет своим источником просто более сильный импульс; но и у животного бывает выбор там, где налицо более сильный импульс. В самом деле, я ви&дел собаку, которая так приспособляла свой лай к зву&кам трубы, что подражала всем их изменениям — от высокого звука до низкого, от замедленного до уско&ренного, хотя они то ускорялись, то замедлялись совер&шенно произвольно и неожиданно. Животные, говоришь ты, лишены разума. Да, они лишены, конечно, челове&ческого разума, но они разумны по-своему, так что их можно назвать аЯоуа (неразумными) лишь по сравне&нию с нами или с нашим, человеческим видом, ибо по&мимо этого А,оуос;, или разум, есть, по-видимому, та- кая же общая способность и может быть так же припи&сан животным, как познавательная способность или внутреннее чувство. Животные не рассуждают, гово&ришь ты. Это верно лишь постольку, поскольку они рассуждают не так совершенно и не о стольких пред&метах, о скольких рассуждают люди; однако они все же рассуждают, и разница между нами и ими в этом от&ношении, по-видимому, лишь чисто количественная. Животные, утверждаешь ты, не обладают способностью речи; однако, хотя они и не издают человеческих зву&ков (ну да, они не люди), тем не менее они издают свои собственные и пользуются ими так же, как мы своими. Даже слабоумный человек, говоришь ты, спосо&бен сочленять звуки так, чтобы получился некоторый смысл, между тем как на это не способно и умнейшее из животных. Подумай, однако, достаточно ли справед- ливо ты поступаешь, требуя от животных человеческих слов и не обраТцая внимания на их собственный способ речи. Однако все это требует более длительного иссле&дования.