Сомпепие III

Короче говоря, скажи нам, что это за границы воли, недоступные интеллекту? Ведь очевидно, неверно, буд&то источник ошибки заключается в том, что воля име&ет более широкий объем, чем интеллект, и ее суждение распространяется на вещи, которые интеллект не вос&принимает; источник ошибок скорее в том, что, по&скольку обе эти способности имеют одинаковый объем, когда интеллект что-либо неверно воспринимает, воля чгакже неверно об этом судит. Вот почему непонятно, зачем тебе выводить волю за пределы объема иптел- лекта; ведь воля вовсе не судит о вещах, которых не воспринимает интеллект, и неверно она судит лишь по той причине, что интеллект неверно воспринимает.

Пример самого себя, который ты приводишь, чтобы подтвердить свое рассуждение о существовании вещей, вполне показателен в отношении того, что касается вывода о твоем существовании, но неудачен в отноше&нии того, что касается других вещей; ибо, что бы ты ни говорил или, точнее сказать, несмотря на все твои иллюзии, все же ты не сомневаешься и не можешь не думать, что существует нечто помимо тебя и отличное от тебя, ибо у тебя есть предварительное понятие о том, что ты не один на свете. Предположение, что не существует основания, которое в одном убеждало бы скорее, чем в другом, ты волен, конечно, сделать; но в таком случае ты должен предположить, что не после&дует никакого суждения, что воля останется всегда индифферентной и никогда не определит себя к выне&сению суждения, пока интеллект не найдет более прав&доподобным одно решение, чем другое.

Вслед за тем ты говоришь, что эта индифферент&ность до такой степени распространяется на вещи, которые не постигаются достаточно отчетливо, что, как бы ни были вероятны догадки, склоняющие тебя в сто&рону определенного решения, одного твоего сознания, что это лишь догадки, достаточно для того, чтобы при&нять решение прямо противоположное: это твое выска&зывание никоим образом нельзя считать верным.

Ибо твое сознание, что это только догадки, приведет, прав&да, к тому, что суждение, к которому опи тебя скло&няют, ты примешь с некоторой опаской и колебанием, однако оно никогда не побудит тебя вынести противо&положное суждение, если только впоследствии тебе не придут в голову догадки не только одипаково вероят&ные, по п еще более правдоподобные. Ты добавляешь, что испытал это на опыте последних дней, когда пред&положил ложным все то, что прежде считал самым истинным2°. Однако вспомни, что в этом с тобой не со&гласились, ибо не мог же ты в самом деле почувство&вать убеждение в том, что никогда не видел Солнца, Земли, людей и других вещей, никогда ничего не слы- шал, не ходил, не ел, не писал, не разговаривал и ни&когда не совершал (при помощи тела и его органов) никаких других подобных актов.

Из всего этого можно вывести заключение, что фор&ма ошибки состоит, по-видпмому, не столько, как ты это утверждаешь, в неправильном использовании сво&бодного усмотрения, сколько в несоответствии сужде&ния предмету суждения, проистекающем из того, что интеллект воспринимает вещь не такой, какова она на самом деле. Таким образом, это вина не столько сво&бодного усмотрения, которое будто бы неверно судит, сколько интеллекта, который неверно указывает. Ибо такова, по-видимому, зависимость свободного усмотре&ния от интеллекта, что если иптсллект воспринимает или полагает, будто воспринимает что-либо ясно, сво&бодное усмотрение выносит твердое, определенное суж&дение, будь то на самом деле истинное или считаю&щееся таковым. Если же интеллект воспринимает что- либо смутно, то свободное усмотрение выносит сужде&ние неуверенное и робкое, однако в силу обстоятельств считающееся более верным, чем противоположное, при&чем это не зависит от того, истинно оно илп нет по существу. Из сказанного следует, что в нашей власти не столько предохранить себя от ошибок, сколько не упорствовать в заблуждении; для оценки наших суж&дений нам нужно не столько насиловать наше свобод&ное усмотрение, сколько приспособить наш интеллект к более ясному пониманию, за которым всегда последу&ет [более уверенное] суждение.