<<
>>

  ТЕОРИЯ В СВЕТЕ КОНТР-ТРАНСФЕРА  

Применение "беспочвенной" теоретизации является, в конце концов, той третьей, отдаленной, но имплицитной и необходимой возможностью, которая модулирует заданную величину контр-трансфера в надлежащей аналитической интерпретации.
Мое выслушивание Дидье и выстроенные затем "конструкции" напомнили мне наблюдения Жиллепси о всемогуществе извращения, которые связывают характеристики извращения с механизмом психоза (извращение, находящееся между подавляемой защитой и шизоидным или расщепленным характером)16. В аналогичной перспективе Е.Гловер рассматривал извращение как нейтрализацию инфантильной агрессивности и как

17

компромисс, сохраняющий ощущение действительности . Множество современных авторов, испытавших влияние работ Винникотта об отношении матери-младенца и замещающего ее объекта18, настаивают на психопатической латентности извращения. Джойс Мак-

266

дугалл устанавливает отношения между извращенной индивидуальностью и архаической доэдиповой дезорганизацией Я19. Эти страхи, извращенность которых проявляется как оборонительный экран и как "самообман", как кристаллизация, возвращаются к

нарциссической симптоматологии, проанализированной А.Грином20. Кроме того, моя

21

pa6oтa с Дидье перекликается с некоторыми идеями Ж.Лакана , касающимися

извращения: извращенный фетишизм не устраняет отцовской функции. Сохраняя ее

22

отрицаемую ценность, он ее провоцирует ("отцовскую версию") . Передовые идеи Лакана о языке и психическом функционировании привели меня к самовопрошанию об особом статусе речи, так же как и воображаемых созданий (снов, фантазмов) у развратника.

В клинико-теоретическом контексте я отметила, что единственные моменты, которые казались лишенными "отстраненности" Дидье, подлинно "доброжелательными", были те, в которых он рассказывал мне о своей живописи. Содержание его речи, достаточно "специализированное" и "техничное", мешало мне вообразить эти картины. Однако голос его оживлялся, он краснел, эмоции выплескивались. Живопись являлась, очевидно, скрытой частью того айсберга, который он конструировал посредством собственного дискурса. Слово "видеть" не "говорило" ему ни о чем. В его речи не было страстей. Дидье "означивал" иначе. Субституты вещественных репрезентаций (его картины) занимали место отношений между репрезентациями вещей и репрезентациями слов, чтобы обеспечивать психическую идентичность, которую не ухитрялось создать его нарциссическое Я. Противополагая акт и сигнификацию, он обеднял собственные фантазмы. Его удовольствие усиливалось в самореферентном акте, доходившем вплоть

до онанизма. Напротив, языковые знаки были освобождены от смысла, представляя собой разъединенные и лишенные эмоций акты. Ритуализированные, пустые, абстрактные знаки.

<< | >>
Источник: Е. А. Найман, В.А.. Суровцев. Интенциональность и текстуальность. Философская мысль Франции XX века.— Томск: Издательство "Водолей",1998.— 320 с.. 1998

Еще по теме   ТЕОРИЯ В СВЕТЕ КОНТР-ТРАНСФЕРА  :