7 . Снова спираль

Суть проблемы состоит в том, что экономику, политику, социальную сферу по большому счету невозможно отделить друг

друга. Непреложным фактом остается то, что все важнейшие институты и элементы инфраструктуры человеческих сообществ на протяжении истории человечества возникали в тесной взаимосвязи друг с другом, взаимно поддерживаясь, дополняясь и усиливаясь .

В так называемую «эпоху свободного предпринимательства» эти сферы, хотя и рассматривались как самостоятельные, отделенные друг от друга, но функционировали совместно. Из этого следует, что нельзя рассматривать экономику, политику, социокультурную сферу или общество в целом как замкнутые в себе автономные системы. Социокультурные, политико-культурные, морально-нравственные, властные институциональные параметры определяют внеэкономические характеристики экономической деятельности. В современных же условиях они настолько тесно связаны между собой, что их практически невозможно адекватно изучать в отдельности друг от друга.

Современная экономика, взятая сама по себе, вне связи с другими сферами общественной жизни, является абстракцией. Рыночная экономика занимает равновеликое место в триаде, двумя другими составляющими которой являются гражданское общество и политическая демократия.

они, в свою очередь, с политической демократией. В результате они как бы составляют треугольник, для которого одинаково необходимы все три угла и все три стороны, без каждой из которых он перестает быть треугольником.

В свете изложенного очевидно, что с позиций концепции экономического человека и методологического индивидуализма невозможно объяснить, каким образом открытое, сложное и многообразное общество с высокой степенью дифференциации, основанное на рыночных принципах, не впадает в состояние раскола, хаоса и «войны всех против всех», умудряясь сохранять свою целостность и необходимый уровень социального единства. Этот аспект особенно актуален для современного открытого, динамично развивающегося, неравновесного и неустойчивого общества.

Разумеется, подходы, предлагаемые представителями неоклассической теории, не могут устраивать приверженцев других направлений экономической мысли, тем более — представителей других социальных наук. Констатируя тот факт, что «в среде экономистов хорошо заметна тенденция рассматривать неортодоксальные подходы или направления научной мысли как нечто выходящее за рамки экономической теории», Дж. Ходжсон довольно резко отмечал, что «такой антиплюрализм, или, если выразиться покрепче, интеллектуальный фашизм, недопустим, когда речь идет о предмете, который, хорошо это или плохо, требует большой "свободы» контактов" (Ходжсон, 2003, с. 21— 22) . Не менее категорична позиция других противников такого подхода. Как выразился Н. Кэй, «тот, кто намеревается делать карьеру экономиста, должен быть достаточно умен, чтобы постичь абстрактные результаты неоклассической теории, и достаточно туп, чтобы поверить в их истинность» (Кау, 1984, р.

В этом плане интерес представляет позиция Р. Хейлбронера, который сетовал на то, что, провозгласив себя «царицей соци-

альных наук», экономическая наука предъявляет свои права на «обширную территорию, простирающуюся от семейных отношений до спорта, от антропологии до государственного права». В связи с этим он обращал внимание на тот факт, что экономическая наука единственная из социальных наук удостоена чести быть причисленной к когорте тех дисциплин, за высшие достижения в которых присуждается Нобелевская премия (Heilbroner, 1991, p. 457) . Обосновав тезис о несостоятельности таких «имперских притязаний», Р. Хейлбронер пришел к выводу, что экономическую науку, которую многие считают «первой дамой среди общественных наук», возможно, «следует разжаловать в валеты» (Heilbroner, 1980).

Действительно, была бы просто банальностью констатация столь очевидного факта, что современное обществознание невозможно представить без экономической науки, без ее вклада в разработку важнейших закономерностей и направлений общественно-исторического развития, жизнедеятельности и функци-онирования человеческих сообществ. Незаменима ее роль в изучении прежде всего хозяйственных систем на протяжении всей истории человечества, особенно современной рыночной экономики. Но нельзя забывать, что всю систему общественных отношений нельзя свести к одному лишь экономическому аспекту, а самого человека измерить и оценивать одной только экономической меркой. Здесь нельзя не согласиться с Р. Хейлбронером, по мнению которого «экономическая наука действительно имеет огромное значение для изучения рыночной системы, но, когда ее пытаются применять для анализа социального порядка, которому эта система служит, она превращается в ловушку для простаков и источник иллюзий» (Heilbroner, 1991, p.

Именно стремлением преодолеть недостатки концепции методологического индивидуализма объясняется возникновение в конце XIX — начале ХХ вв. классического («старого») институ- ционализма. Эта тема в отечественной и зарубежной экономической науке настолько подробно разработана, что нет особой необходимости на ней останавливаться. Отметим лишь, что привер-женцы институционализма Т. Веблен, Дж. Коммонс, Дж. Гобсон, У. Митчелл и другие видели коренной порок неоклассической теории в том, что, исходя из идеи незыблемости приоритета

рыночных принципов и суверенности потребителя на рынке, она игнорирует глубинные, долговременные факторы функционирования как экономической системы, так и общества в целом, на которых они концентрировали свое главное внимание. Эта позиция с теми или иными изменениями и корректировками получила дальнейшее развитие в работах представителей неоин- ституционализма, таких как Дж. Гэлбрейт, Г. Мюрдаль, Р. Хейл- бронер и др. Свое название рассматриваемое направление получило в силу того, что для объяснения экономического поведения людей и закономерностей формирования и функционирова-ния самой экономической системы они использовали неэкономические факторы, такие как социальный, политический, технологический, правовой, морально-этический и др. Их объединяло понимание в качестве главной задачи экономической науки исследования социальных факторов или, в их терминологии, институций, к которым они относили государство, властную систему, семью, традиции и т. д., определяющие экономическую жизнь. При этом они ставили в центр своего анализа категорию института, рассматриваемого как комплекс словесных символов, способов мышления, обычаев, традиций, привычек и т. д., устанавливающих границы и формы человеческой деятельности. Новаторство идей одного из основателей институ- ционализма Т. Веблена состояло в интерпретации институтов как единиц отбора в эволюционном процессе (в дарвиновском понимании последнего).

Одно из центральных мест в исследованиях институциона- листов и неоинституционалистов занимает корпорация, рассматриваемая в качестве основной структурной составляющей современной экономической системы.

Для полноты картины и восстановления справедливости следует заметить, что российские ученые имеют солидные исследования по институциональной экономике и смежным вопросам. Поскольку в задачи настоящей работы не входит обзор достижений в этой области отечественных ученых, упомянем лишь работы наших ближайших коллег по ЦЭМИ РАН (Ерзнкян, 2000; Клейнер, 2004).