§ 2. НОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ B РАЗВИТИИ ГРАЖДАНСКОГО И ТОРГОВОГО ПРАВА B БУРЖУАЗНЫХ ГОСУДАРСТВАХ

Субъекты права. B гражданском и торгово-промышленном праве процессы монополизации капитала и развития государственномонополистического регулирования экономики проявились прежде всего в тех нормах, которые определяют положение субъектов гражданского и торгового права.

Особым покровительством буржуазного законодателя в XX веке пользуются те виды юридических лиц, в частности торговых товариществ, которые на практике проявили свою пригодность для аккумуляции капиталов и проведения сложных операций в банковском, торговом и промышленном деле. Именно такие формы объединения особенно охотно используст

23*

монополистический капитал. Так, широкое распространение получила узаконенная еще в XIX веке торговым законодательством буржуазных государств акционерная компания '. B XX веке акционерная компания, объединяющая в единый ассоциированный капитал индивидуальные капиталы ее участников (пайщиков, акционеров) и ограничивающая их ответственность, стала важнейшей организационной формой капиталистического предпринимательства.

B период общего кризиса капитализма в большинстве буржуазных государств принято новое законодательство о компаниях и акционерных обществах или существенно обновлено старое. B Англии важные законы о компаниях приняты в 1929 и 1948 годах, в Чили — в 1923 году, в Мексике — в 1934 году; законы об акционерных обществах принимаются в Германии в 1937 году (в 1965 году в ФРГ этот закон заменен новым), в Японии — в 1951 году, в Индии — в 1956 году. Это законодательство или предусматривало создание новых, более удобных форм объединения капиталов (компании с ограниченной ответственностью, держательские компании и т.

Наиболее благоприятные условия для манипуляций монополистов с акционерным капиталом были созданы в праве США. Здесь нет общефедерального законодательства о корпорациях (американская разновидность акционерной компании),и штаты, стремясь привлечь капитал (главным образом из фискальных целей), буквально соревновались в изыскании новых правовых форм, сулящих дополнительные возможности организаторам и заправилам корпораций. He случайно американское законодательство о корпорациях во многих его моментах заимствуется после второй мировой войны другими буржуазными странами.

B интересах крупного капитала новейшее законодательство об акционерных компаниях предусматривает более гибкие [49] формы выпуска акций и иных ценных бумаг этих компаний, что позволяет их организаторам контролировать весь акционерный капитал при обладании сравнительно небольшой частью акций. Именно к этому ведет так называемая «демократизация» акии- онерного капитала, при которой акции корпораций распространяются среди относительно широкого круга лиц, но множество мелких держателей реально не имеют никакого отношения к управлению деятельностью этих корпораций. Иногда новейшее законодательство, стремясь создать иллюзию «классового мира» в акционерных компаниях, поощряет участие в них рабочих, которое сводится в конечном счете к фарсу и надувательству. Так, во Франции в 1917 году законодательство предусматривало выпуск «трудовых акций» в особых акционерных обществах с участием рабочих и служащих предприятий.

B праве США и ряда других стран узаконен выпуск так называемых привилегированных акций (с заранее фиксированным дивидендом), которые специально предназначаются для распродажи широкой публике и энергично расхваливаются сторонниками демагогических концепций «народного капитализма».

Регламентируя внутренние отношения, складывающиеся в акционерных обществах, новейшее законодательство значительно расширяет полномочия правления (директоров) за счет ограничения прав общего собрания акционеров. Практически правление во все большей степени подменяет собой общее собрание. Законодательство США, Японии и ряда других стран дает правлению право самостоятельно решать такой важный вопрос, как выпуск новых акций. Хотя в праве США некоторые вопросы (об уставе корпорации, реорганизации ее, распределении прибылей, утверждении отчетов) отнесены к компетенции общего собрания, фактически решение их также предопределяется прав- лением,-

Характерным в новом акционерном законодательстве является то, что, сохраняя за директорами реальный контроль над деятельностью корпораций и компаний, оно передает повседневное управление делами этих корпораций в руки наемных служащих— управляющих. Эти новые формы законодательства также используются буржуазной пропагандой в демагогических целях для утверждения, что в корпорациях происходит якобы «революция», что руководство корпорациями осуществляют не собственники, не держатели контрольных пакетов акций, а профессиональные управляющие, «специалисты», которые служат будто бы не частным хозяевам, а всему обществу.

Ha деле система управляющих не означает умаления влияния подлинных хозяев корпораций и акционерных обществ, которые осуществляют контроль за их деятельностью через правление. Поэтому управляющие являются лишь инструментом B руках монополистической буржуазии по руководству делами корпораций и акционерных компаний. Они же выполняют роль подставных лиц в тех случаях, когда вскрываются обманные манипуляции с акционерным капиталом или же другие незаконные операции корпораций. Так, в США в 1961 году суд приговорил семерых управляющих крупнейших электротехнических корпораций («Дженерал электрик» и др.) к тюремному заключению (правда, лишь на один месяц) за незаконную дискриминацию в ценах. Подлинные же хозяева этих корпораций остались безнаказанными и получили огромные прибыли от явно> незаконных монополистических действий.

Новое законодательство о компаниях и акционерных обществах создает благоприятные условия для организации суперобъединений, участниками которых являются не только отдельные предприниматели, но и целые акционерные компании, т. e. ассоциированные капиталисты, выступающие в виде самостоятельных юридических лиц. B Германии большое распространение получили такие сложные объединения капиталистов, как картели и концерны, во Франции — синдикаты, в Англии и США — держательские (холдинг) компании и т. п. За такими объединениями скрываются, как правило, могущественные монополии, которые с их помощью устанавливают свое господство над целыми отраслями хозяйства и над экономикой страны в целом. ' )

Антитрестовское законодательство и принудительное картелирование. Открытые злоупотребления монополий вызывают особенно в последние десятилетия все возрастающее недоводь- ство мелкой и средней буржуазии, которая, питая иллюзии относительно империалистического государства, ищет спасения а

установлении государственного контроля над монополиями. Стремясь ослабить и расколоть антимонополистическое движение, представляющее при определенных условиях серьезную опасность для капиталистического строя, правящие круги в большинстве буржуазных государств пошли на принятие так называемого антитрестовского законодательства (законодательство о монополиях).

1965 годах, в Японии антитрестовские законы — в 1947 и 1953 годах, в ФРГ закон о картелях — в 1957 году. Новые «усиливающие» антитрестовские законы приняты и в США: например, закон 1950 года, запрещающий слияние конкурирующих корпораций.

«Антимонополистическое» законодательство является одним из элементов системы государственного воздействия на экономику; оно неразрывно связано со всей суммой маневров империалистического государства, присущих так называемому «регулируемому капитализму». Оно запрещает или ограничивает отдельные сложные формы объединения капиталистов, а также некоторые виды частной предпринимательской деятельности. Ho это законодательство не преследует цели радикального изменения структуры капиталистической экономики и не ущемляет позиции монополистического капитала в целом. Так, в США декларативное запрещение трестов, пулов и слияний корпораций сопровождается многочисленными оговорками, сводящими на нет общие запреты, которые без труда обходятся монополиями. Выработанное в федеральных судах правило о «разумных» трестах сделало невозможным преследование по антитрестовским законам крупнейших корпораций, занимающих доминирующие позиции в экономике США.

B ФРГ «антимонополистическое» законодательство запрещает в принципе картели, но само же предусматривает множество изъятий — для экспортных картелей, «рационализаторских» картелей и т. n., а также прямо узаконивает такую популярную среди западногерманских монополистов форму, как концерн. Ha практике в буржуазных государствах антитрестовские запреты больше стесняют мелких и средних предпринимателей, чем гигантские монополии.

Империалистические государства с помощью экономического законодательства сами оказывают непосредственную помощь монополиям в создании гигантских объединений и в борьбе с конкурентами.

Принудительное картелирование широко осуществлялось и Ф. Рузвельтом в рамках «нового курса» в США. Ha целые отрасли промышленности здесь распространяли свое действие «кодексы честной конкуренции», разрабатываемые крупными корпорациями и навязываемые мелкимисредним предпринимателям. Всего было утверждено более 800 таких кодексов. Образованные в соответствии с этими кодексами картели после регистрации в национальной администрации восстановления промышленности официально изымались из-под действия антитрестовских законов. Такая же политика осуществлялась и в ряде других буржуазных государств в 30-40-e годы, а также и после второй мировой войны.

Право собственности. Господство монополий и развитие государственномонополистического капитализма находят свое отражение и в центральном институте буржуазного гражданского права — праве собственности. Широкое распространение получают новые концепции, внешне порывающие с буржуазным индивидуализмом XlX века и трактующие частную собственность не как право, а как некую «социальную функцию», «обязанность» собственника. Такая концепция после первой мировой войны стала все шире воплощаться в буржуазном законодательстве: в конституциях (Германии 1919 года), в новых гражданских кодексах (ГК Мексики 1932 года). Новая трактовка права частной собственности, с одной стороны, сеяла реформистские представления о ее «социализации» в условиях развивающегося якобы «народного капитализма», с другой стороны, служила юридической базой для усиления государственного вмешательства в отношения собственности, когда этого требовали общие интересы монополистического капитала.

Вторжение буржуазного государства в «священную» сферу прав частного собственника приобретает большие размеры после первой и особенно после второй мировой войны. Так, для бур* жуазных государств эпохи общего кризиса капитализма характерно развитие государственной (в сущности государственномонополистической) собственности. Например, в Англии и Франции после второй мировой войны доля государства в совокупной промышленной продукции страны составляет около 20%.

Увеличение размеров государственной собственности в ряде стран произошло в результате принятия специального законодательства о национализации отдельных частных предприятий, чему, как правило, предшествовала острая классовая борьба. Bo Франции в соответствии с прогрессивным законодательством Народного фронта в государственный сектор перешли авиалинии, железные дороги, отдельные судоверфи, радио, телеграф, телефон, городской транспорт, часть авиационной и нефтеперерабатывающей промышленности. Здесь же при активном участии коммунистов, входивших в правительство, после второй мировой войны были проведены законы о национализации электроэнергии, газа, угля, автомобильной промышленности, некоторых коммерческих банков.

B условиях послевоенной демократизации общественной жизни государственные предприятия во Франции, Италии, Австрии, хотя и не приобрели характера всенародных (социалистических), сыграли положительную роль в борьбе против попыток монополий использовать послевоенную ситуацию для создания экономических трудностей в стране. Ho монополистическая буржуазия, сохраняя при частичной национализации свои позиции в экономике, устанавливает постепенно контроль за такими предприятиями и начинает использовать их к своей выгоде.

B ряде стран (например, Англия) послевоенное законодательство о национализации разработано таким образом, что коснулось главным образом предприятий, убыточных для их хозяев н требовавших значительных средств для реконструкции. Вывшие хозяева национализированных компаний получили огромную компенсацию и смогли тем самым сделать крупные капиталовложения в более перспективные н прибыльные отрасли экономики. Кроме того, частный капитал фактически сохранил контроль над перешедшими в государственную собственность предприятиями прежде всего через их управленческий аппарат, который мало изменился. Наконец, большую выгоду для английских монополистов представляла государственная политика цен на продукцию национализированных предприятий, система заказов и т. д.

Ho частный капитал при определенной политической ситуации не упускает возможности вновь вернуть себе на более выгодных условиях ранее национализированные предприятия. Так, монополистический капитал Англии добился в 1951 году с помощью пришедших к власти консерваторов реприватизации реконструированных за государственный счет предприятий черной металлургии и автодорожного транспорта.

Bo Франции в 50-е годы большое распространение получила смешанная, или полугосударственная собственность, принадлежащая обществам смешанной экономики, а которых государство является акционером наряду с частными предпринимателями. Государство стало участвовать примерно а 500 промышленных и торговых предприятиях. Общества смешанной экономики оказывают большую услугу монополистическому капиталу и стали для французской буржуазии средством избежать дальнейшей национализации, за которую борется Коммунистическая партия Франции.

Нячиная со второй мировой войны заметное развитие государственной собственности идет также за счет роста государственных инвестиций в промышленность, особенно в те ее сферы, куда частный капитал неохотно вкладывает свои средства, но от создания которых выгоду получает прежде всего монополистическая буржуазия. Законодательство, регулирующее деятельность государственных и всякого рода смешанных компаний, также способствует укреплению позиций монополий, поскольку- на выгодных для них условиях регламентирует их отношения с государственными предприятиями: устанавливает выгодные для монополий цены на продукцию государственных предприятий, обеспечивает частные предприятия необходимым сырьем,, гарантирует им устойчивый рынок и т. д. Такое законодательство нередко содействует дальнейшей концентрации капитало» в руках монополий; с его помощью последние пытаются осуществить экономическое перевооружение империализма, ускорить, темпы экономического развития.

Государственное вмешательство в права частных собственников осуществляется и по другим направлениям. После первой мировой войны широко распространяется законодательство, которое в интересах крупного промышленного капитала устанавливало контроль за распоряжением мелкой (особенно земельной) собственностью, вводило новые сервитуты, изъятия из неограниченной свободы собственников в пользу хозяев промышленных и транспортных предприятий. Bo Франг ции еще при Третьей республике были установлены такие законодательные ограничения для собственников: владельцы земли обязаны разрешать проводку электролиний над своим участком, не сажать деревьев вблизи от аэродромов, допускать полеты самолетов над своим участком и т. д. Специальное законодательство (1919 и 1938 годы) определяло, что собственники земли не могут использовать движущую силу воды на своем участке, ке оформив специальную концессию от государства. Такая кон- сессия могла предоставляться и иным лицам — не собственникам земли. Она давалась на срок от 30 до 75 лет с условием, что все гидроэнергосооружения после истечения срока концессии переходят в собственность государства. Французское законодательство в 20-е годы оформило создание института так называемой «коммерческой собственности», суть которой состояла в ограничении права собственности для лиц, сдающих помещения в аренду торгово-промышленным предприятиям. Наймодатель- собственник не мог, за исключением особых случаев, отказать арендатору-предпринимателю в возобновлении договора аренды.

Новейшие тенденции в обязательственном праве. Характерные изменения в период общего кризиса капитализма претерпевает также институт договора в буржуазном гражданском праве. Здесь наблюдается отход от ряда классических принципов раннего буржуазного законодательства XVIII—XIX вв.: формальной свободы волеизъявления и равенства сторон в договоре, незыблемости условий договора и т. п.

При господстве монополий неравенство сторон в договорных отношениях определяется уже не только чисто экономическими факторами, но и находит прямое выражение в новых правовых формах, получивших признание в судебной и административной практике, а в ряде случаев санкционированных в законодательстве. Как указывалось выше, повсеместно в буржуазных странах широкое распространение получили картельные соглашения, в содержание которых входило существенное ограничение договорной свободы участников картеля, лишенных права по своему усмотрению вести дела с третьими лицами.

B США и ряде других стран крупные компании охотно стали использовать «связывающие» договоры, в которые включались ограничивающие свободу контрагента дополнительные условия (например, обязанность приобрести у продавца какие- либо другие поставляемые им товары или покупать у обладателя патента сырье для использования на машинах, созданных в соответствии с полученной от него лицензией, и т. д.) Более распространенными стали «исключительные» договоры, по которым контрагенты крупных компаний берут на себя дополнительное обязательство не вступать в аналогичные контракты с конкурентами этих компаний. Такого рода договоры особенно часто встречаются в отношениях между промышленными и торговыми компаниями, а также между сбытовыми фирмами различного уровня (оптовыми, розничными). Крупные монополии создают в широких масштабах целую систему вертикальных договорных связей, особенно для фиксирования определенной (монопольной) цены на свои товары. Хотя некоторые из такнх договоров формально запрещаются в «антитрестовском» законодательстве, в целом они имеют большое распространение и поддерживаются буржуазными государствами.

Ограничение договорной свободы мелких и средних предпринимателей осуществляется также в широко распространившейся в практике монополий системе «договоров присоединения». Крупные компании сами определяют условия, на которых они согласны заключать договоры, фиксируя нх в заранее разработанном тексте, который н предлагают всем контрагентам, изъявляющим желание вступить с ними в договорные отношения. Последние не могут повлиять на содержание таких договоров, им ничего не остается делать, как принять их в заранее заготовленном, по существу принудительном виде. Условия такого рода формулируются крупными компаниями в с п e ц и а л ь- ных типовъіх договорах (формулярах). Договоры- «формуляры» часто встречаются не только в сделках между капиталистическими предпринимателями, но и в массовой торговле, где покупателями являются широкие слои населения. Например, после первой мировой войны «формуляры» используются в такой выгодной для монополий и ставшей популярной среди населения форме торговли, как прода^ка товаров широкого потребления в кредит. Установленные в «формулярах» жесткие условия такой купли-продажи всецело гарантируют интересы капиталистических фирм и являются одним из источников дополнительного ограбления трудящихся масс.

Ограничение свободы сторон в последние десятилетия обусловливается также все возрастающим государственно-административным вмешательством в сферу договорных отношений. B соответствии с законодательством, о котором уже говорилось выше, отдельные министерства или специализированные административные органы получили право нормировать цены и определять ряд других условий договоров, регламентировать общий объем сделок, совершаемых отдельными компаниями, и т. д. B буржуазной юриспруденции сложилось даже понятие «регулируемых отраслей экономики», в которых государственные органы наделены правом постоянного (а не чрезвычайного) вмешательства в договорные отношения частных предпринимателей.

B период общего кризиса капитализма в связи с неустойчивостью хозяйственной жизни, нестабильностью экономики B гражданском праве наблюдается отход от признанного в кодексах XIX века принципа безусловной обязательности договоров. Буржуазные суды и законодательство начиная с первой мировой войны вынуждены нередко освобождать должников от исполнения договора и от ответственности за его невыполнение в тех случаях, когда в условиях чрезвычайной обстановки (войны, кризисы и т. п.) перед должниками возникали непредвиденные хозяйственные затруднения (инфляция, отсутствие рабочей силы, материалов и т. n.).

Bo Франции государственный совет (высший орган административной юстиции) и суды использовали с этой целью средневековую доктрину о неизменившихся обстоятельствах (clausula rebus sic stantibus). Эта доктрина была применена в судах таким образом, что содержание договоров, особенно заключенных на длительный срок, могло пересматриваться по просьбе одной из сторон под предлогом изменившейся обстановки. Французский парламент в январе 1918 года принял даже специальный закон, допускавший расторжение договоров, заключенных еще до первой мировой войны, когда исполнение договора повлекло бы ущерб для одной из сторон, который нельзя было предвидеть в свое время. Затем во Франции в 20-е годы последовал целый ряд законов, изменявших условия договоров о найме жилья и торгово-промышленных помещений.

Подобное явление в это же время наблюдалось в судебной практике и законодательстве США и многих других капиталистических стран. B широких масштабах приостанавливалось исполнение договоров, и должники освобождались от ответственности законодательством 30-х годов, а также во время второй мировой войны. Такое законодательство создавало льготы не только мелким собственникам, разорявшимся в условиях кризисов и войн, но и крупным монополиям, в интересах которых государство нередко списывало их долги перед казной.