<<
>>

§ 6. Социальная стратификация рецидивистов в местах лишения свободы

Для организации исправительной работы в органах, исполняющих наказания, крайне необходимо четко представлять характеристику осужденных в зависимости от их статусов, занимаемых в местах лишения свободы. Рассмотрим эти вопросы подробнее.

Все осужденные в структуре межличностных отношений подразделяются на следующие неформальные (неофициальные) категории (касты):

- особо устойчиво-привилегированные лица, относящиеся к высшему слою («воры», «козырные фрайера», «фрайера», «свояки», «путевые»);

- устойчиво-привилегированные - средний слой («мужики», «паханы»);

- неустойчиво-привилегированные - промежуточный слой («шестерки», «громоотводы», «пристяжь»);

- устойчиво-непривилегированные - низший слой («обиженные» разных «мастей»).

Основной неформальный принцип взаимоотношений между осужденными указанных категорий может быть сформулирован как «господство - подчинение», «угнетение слабых сильными», что четко усматривается в «неписанных» нормах, регулирующих их поведение. Разумеется, существуют равные отношения между представителями одних и тех же слоев в неформальной структуре отношений в местах лишения свободы. Нормы поведения в исправительных учреждениях формируются в самой среде преступников и составляют своеобразный «кодекс» их поведения. Вот как, в частности, должны вести себя представители разных категорий.

Особо устойчиво-привилегированные («воры в законе»):

- ничем не выделяться среди осужденных;

- без особой необходимости не вмешиваться в беседу других;

- общаться только с себе подобными (из числа осужденных);

- уметь играть в азартные игры;

- высказывать свое мнение при разборах конфликтных ситуаций;

- поощрять, пропагандировать преступный образ жизни;

- быть выдержанным;

- иметь «шестерку», «пристяжного» или «громоотвод»;

- уметь всегда быть готовым постоять за «справедливость»;

- не иметь «компромата» по прошлой преступной жизни;

- строго следить за критическими высказываниями в отношении других;

- знать «законы» уголовно-преступной среды;

- не выполнять каких-либо работ по самообслуживанию;

- иметь «хорошие» вещи, дополнительный источник питания (за счет нелегальных передач, поборов и т.п.);

- без особой необходимости не вступать в общение с представителями администрации;

- изыскивать возможность установления недозволенных связей с сотрудниками учреждений в целях приобретения наркотиков, чая, продуктов питания, сигарет и связей с «волей»;

- иметь широкий круг преступных связей;

- пренебрежительно относиться к «обиженным» разных категорий и не вступать с ними в контакт;

- при необходимости уметь симулировать разные болезни;

- не допускать оскорблений и унижений в свой адрес;

- своим поведением среди осужденных выражать пренебрежительное отношение к представителям администрации, но в обращении с ними стараться быть вежливым;

- строго выполнять нормы санитарной гигиены и всегда иметь исключительный опрятный внешний вид;

- оказывать всяческую помощь равным себе по статусу лицам и необходимую другим осужденным;

- иметь лучшее спальное место;

- не допускать превышение «полномочий» по отношению к лицам ниже по статусу;

- все недозволенное делать не своими руками, а через посредников («шестерок», «пристяжных» и др.);

- осуществлять постоянный контроль за строгим соблюдением тайны «другой жизни» осужденных от представителей администрации; строго карать лиц, предавших эти тайны;

- по возможности не работать на непрестижных рабочих местах;

- не участвовать в работе самодеятельных организаций осужденных, уметь противодействовать их работе;

- добиваться расширения своих рядов, особенно за счет молодежного возраста, жить в «семье» своего круга;

- преследовать осужденных, которые обращаются к администрации за защитой своих ущемленных прав.

У стойчиво-привилегированные («мужики»):

- быть рядом с «авторитетом»;

- следовать воле «авторитетов» и полностью поддерживать их, даже если они не правы;

- делиться с «авторитетами» продуктами питания, другими предметами, даже если они этого не требуют;

- решать важные вопросы внутренней жизни только с ведома либо по разрешению «авторитетов»;

- не принимать участия в решении «блатных» дел «авторитетами» по личной инициативе;

- не идти на прямой конфликт с администрацией, внешне соблюдать режим содержания, требования администрации;

- выполнять нормы санитарной гигиены;

- вступать в контакт с представителями администрации и самодеятельными организациями осужденных только по мере необходимости;

- уметь постоять за себя, себе подобных и «авторитетов» в случае, если их поведение не выходит за рамки норм, обычаев и традиций преступной среды;

- пренебрежительно относиться к «обиженным» и не вступать с ними в контакт (напоминать им об их месте в среде осужденных);

- при отсутствии «обиженных» и «шестерок» выполнять работу по самообслуживанию;

- не допускать оскорблений и унижений в свой адрес;

- жить только в «семье» согласно своему кругу;

- поддерживать «арестантскую» солидарность;

- работать, но не выполнять нормы выработки свыше 100 %.

Неустойчиво-привилегированные («шестерки», «пристяж», «громоотводы»):

- стараться соблюдать предписания осужденного высшего и среднего

слоя;

- беспрекословно выполнять поручения «авторитета» (оказание физического и психологического воздействия на неугодных лиц, осуществление поборов);

- проявлять заботу о повышении и поддержании авторитета осужденных высшего слоя;

- постоянно изыскивать возможности оказания услуг «авторитетам»;

- не допускать тесного общения с осужденными, которые ниже по статусу;

- по указанию «авторитетов» проникать в ряды самодеятельных организаций осужденных.

Устойчиво-непривилегированные («обиженные»):

- обслуживать «авторитетов» (стирать их нательное белье, носки и т.п.), выполнять любую другую черновую работу;

- безвозмездно отдавать полностью или частично продукты питания из передач и ларьков «авторитетам»;

- устраивать свое спальное место только по указанию «авторитетов»;

- поддерживать отношения только в кругу себе подобных;

- выполнять всю черновую работу по самообслуживанию (уборка туалета, помещений);

- в одинаковой мере выполнять требования администрации и выше стоящих по неформальному положению осужденных;

- питаться отдельно от других осужденных;

- участвовать в работе актива осужденных и хорошо работать на производстве;

- стремиться к условно-досрочному освобождению.

«Воры в законе» из числа рецидивистов. В 80-90-х годах прошлого - начале XXI в. Ю.М. Антоняном, А.Н. Волобуевым, Е.Б. Галкиным, В.Д. Пахомовым в местах лишения свободы были изучены отбывающие там наказание так называемые «воры в законе» . Всего было обследовано 43 человека, причем за исключением двух, все остальные были многократно судимые. Как представляется, данные о них представляют значительный интерес для науки и практики.

В исправительных колониях эти лица были, конечно, лидерами, а там лидерство в среде осужденных представляет собой сложное, неоднозначное социально-психологическое явление. В общем виде можно констатировать, что оно тесно связано с иерархией в системе неформальных отношений, жестко обусловлено бытующими в местах лишения свободы нормами (правилами) поведения осужденных и отношений между ними.

Неформальное лидерство (а только оно нас сейчас интересует) достаточно мобильно, механизм его формирования зависит от возникновения и распада различных групп осужденных, объединяющихся по основаниям, слабо регулируемым правовыми нормами.

В структуре межгрупповых и межличностных связей осужденных лидерство целесообразно охарактеризовать отношениями доминирования и подчинения, обусловленными как действием общечеловеческих социальнопсихологических закономерностей, так и спецификой условий мест лишения свободы, существованием там неформальных норм и правил. Первостепен- [154]

ное значение имеют при этом социально-психологические и индивидуальные качества осужденного-лидера, его соответствие этой роли. Поэтому лидера в среде осужденных можно представить как члена группы определенной направленности поведения — положительной, нейтральной, отрицательной (по отношению к мерам воспитательного воздействия), за которым группа признает право на руководство и принятие окончательного решения в значимых для нее ситуациях. Такое право тем более признается за «вором в законе».

Можно сказать, что лидер столь же нужен группе, сколько и группа нужна ему для проявления организаторских и иных психологических особенностей и тенденций.

«Вор в законе» - не просто осужденный, который в соответствии со своим неформальным статусом в среде осужденных некоторыми индивидуальными характеристиками занимает ведущее положение (роль) в организации группового противоправного поведения в колонии. Это — всегда опасный преступник, занимающий наивысшую ступень в иерархии среды правонарушителей и пользующийся наибольшим авторитетом среди них. Такой статус он сохраняет и вне колонии. Поэтому его можно назвать лидером- профессионалом. Мотивация его противоправного поведения обусловливается остро конфликтными отношениями с обществом в целом, непринятием его ценностей, отчуждением от социальных институтов и позитивных микрогрупп (семьи, трудовых коллективов и т. д.). Такая мотивация определяет активное противодействие существующим нормам отбывания наказания и соответствующим усилиям администрации, выражаясь в систематических действиях по укреплению своей группировки и созданию общественно опасных ситуаций в ИУ и за ее пределами. Отметим, что такое поведение в колонии является частным проявлением общего социального и социальнопсихологического отчуждения «воров в законе» от общества.

Они составляют специфическую криминальную прослойку в среде

осужденных. Поэтому, чтобы борьба с ними была успешной, необходимо

187

знать не только их личность и поведение, но и неофициальные обязанности (функции), которые реализуются в поведении, цели этого поведения, а также причины и условия, способствующие противоправному поведению указанных лиц и возглавляемых ими группировок. В частности, очень важно учитывать обычаи и традиции преступной среды, недостатки в деятельности администрации ИУ, а также упущения в правовом регулировании.

Прежде чем рассматривать общие личностные характеристики этих ли- деров-профессионалов, необходимо классифицировать их, поскольку они достаточно неоднородны по своим криминологическим, уголовно-правовым и психологическим характеристикам, как неоднородны и возглавляемые ими группировки.

Обращает на себя внимание существование среди них так называемых «старых» «воров в законе», которые придерживаются традиций и обычаев, бытовавших в криминальной среде еще в 50-60 годы и сохранившихся до настоящего времени. Это, как правило, лица старших возрастов (свыше 45 лет), имеющие значительный преступный опыт, много судимостей, незапятнанную с точки зрения преступников репутацию, высокий авторитет среди осужденных и уголовной среды на свободе. Основным принципом жизнедеятельности у них является принцип существования только за счет совершения преступлений, взаимоподдержка. Причем допустимыми считаются лишь тайные похищения имущества, в исключительных случаях ограбления.

Особо опасные лидеры данной категории с нескрываемым порицанием относятся к таким видам преступных действий, как мошенничество, спекуляция и иным видам обмана жертвы. Сходного отношения заслуживают преступления, связанные с вымогательством у лиц, имеющих значительные нетрудовые доходы. Неприемлемым считается отсутствие всяческого риска при «захвате» материальных средств, а также минимальность прикладываемых усилий. «Старые» «воры в законе» всемерно поддерживают идеи о «воровской справедливости», равенстве и честности в отношениях между осужденными, стремятся сплотить их в противоборстве с администрацией мест ли-

188

шения свободы и, главное, в борьбе с теми, кто, причисляя себя к соответствующим группировкам, тем не менее нарушает «воровские» нормы и правила поведения.

Другую группу составляют так называемые «новые» «воры в законе». Это не только более молодые в своем большинстве лица, но и характеризующиеся несколько иными взглядами на способы преступной деятельности и соответствующим поведением. Они появились в 80-е годы в связи с активизацией преступной деятельности различного рода расхитителей, спекулянтов, взяточников и т.д., возникновением подпольных предприятий по изготовлению неучтенной продукции. Некоторые «авторитеты» преступной среды увидели в этом возможность безнаказанного паразитирования, получения легкого доступа к материальным благам. В результате многие преступники, особенно в регионах Кавказа и Средней Азии, путем шантажа, угроз разоблачения, физического насилия и т.п. вынудили расхитителей систематически передавать часть нетрудового дохода в свою пользу. В последующем лица, совершающие хищения, получили даже выгоду от подобных отношений, поскольку «воры в законе» начали оказывать им помощь в транспортировке похищенного, его охране, сбыте и т. д. Причем расхитители, как показало изучение, предпочитали иметь дело именно с этими лицами, стремясь не расширять круг подобных контактов. Это стабилизирует финансовые отношения, дает им некоторые гарантии безопасности, обеспечивает необходимую защиту, в первую очередь физическую, от тех, кто еще попытался бы заниматься в отношении их вымогательством и шантажом.

С учетом сказанного объясняется то обстоятельство, что среди преступников интерес к обретению статуса особо опасного лидера значительно возрос. К нему стали стремиться и те, кто с позиций криминогенной среды не имеют на это права, в частности лица молодежного возраста. Пытаясь обойти эти препятствия, они иногда с помощью денег подкупают других особо опасных преступников, в первую очередь «старых», чтобы последние признали за

ними искомое положение. Это создает определенную кооперацию между «старыми» и «новыми» и в то же время приводит к расколу первых.

Но, тем не менее, разногласия и конфликты между двумя названными категориями преступников остаются. «Старые» отстаивают необходимость добывания материальных благ с помощью тех преступлений, о которых мы говорили выше. Поскольку же значительную часть своей жизни они находятся в местах лишения свободы, то в большей степени, чем «новые», стремятся создать там себе «щадящие условия». Поэтому такие лица стараются поддерживать «справедливые» взаимоотношения среди осужденных, не допускать тяжких преступлений, явных конфликтов с администрацией ИУ и одновременно обеспечивать строгое соблюдение другими неформальных правил и традиций.

«Новые» пребывание в ИУ зачастую рассматривают лишь как досадный эпизод в жизни. Поэтому они чаще нарушают упомянутые нормы, чаще конфликтуют, больше занимаются поборами и притеснениями других осужденных, что ведет к недовольству основной массы последних, к потере авторитета лидера и, естественно, вызывает недовольство «старых».

Возвращаясь к вопросу о характере преступной деятельности представителей той и другой категории, отметим: если «старые» чаще совершают имущественные преступления с небольшим материальным ущербом (в частности, карманные кражи), то «новые» совершают более опасные деяния, похищая имущество в крупных размерах, иногда с применением насилия. Поэтому можно сказать, что «старые» опасны больше в местах лишения свободы, чем на свободе, а «новые» — и там, и тут. Эту особенность надо учитывать в борьбе с рассматриваемым явлением, особенно тот факт, что «новые» стремятся к сращиванию с расхитителями, а это значительно повышает общественную опасность их уголовно наказуемой деятельности.

Деление «воров в законе» на «старых» и «новых», как легко заметить, основано отнюдь не на их возрасте, а на самом характере преступной деятельности, т.е. признаке, несомненно более важном. То, что такие группы

190

существуют, нас убеждают и собственные наблюдения. Наши соображения полностью совпадают с аналогичными выводами практических работников исправительных учреждений и полиции. Другое дело, что во многих случаях можно наблюдать отступление от «правил», когда, например, в преступный сговор с коррумпированными чиновниками и расхитителями вступают и «старые» воры.

В целом, как правило, «ворами в законе» становятся субъекты, которые имеют высокий авторитет и пользуются влиянием среди преступников, а не только в рамках конкретного их сообщества, т.е. и за пределами данного исправительного учреждения. В этой связи можно утверждать, что они являются своеобразными суперлидерами антисоциальных неформальных общностей и представляют модель или эталон «криминализированной» личности, в которой фокусируются основные ценности субкультуры преступников, а также социально-психологические и нравственные черты, детерминирующие отчужденность человека от интересов общества и положительно ориентированных социальных групп.

Среди «воров в законе» и их ближайшего окружения немало лиц, утративших веру в возможность измениться к лучшему, но следует отметить, что они об этом думают очень редко. Они отказываются предпринимать какие- либо усилия по перестройке своего поведения и образа жизни, поскольку эта жизнь им нравится, они в ней давно, они привыкли к ней, они верят в нее. Другая жизнь им неизвестна или они просто не принимают ее, или не понимают. Пессимистические ориентации на жизнь и окружающую действительность относительно редко посещают их. В психологическом плане вполне осознанное неверие в возможность позитивных перемен может выступать в качестве способа, с помощью которого такой преступник оправдывает свои поступки, поддерживает на достаточно высоком уровне субъективную удовлетворенность в существующих условиях. Подобные переживания и ощущения наиболее характерны для «авторитетов» старших возрастов.

Оценивая в целом «воров в законе» и их взгляды, следует напомнить, что они принадлежат к людям с низкой общей культурой, духовность их находится на том же уровне.

«Воры в законе» являются особо криминализированными лицами, т.е. активными носителями наиболее стойких антиобщественных взглядов и представлений. Они в большей степени, чем другие, «тюремизированы», т.е. хорошо приспособлены к условиям лишения свободы, привыкли к ним, лучше ориентируются в обстановке. Это способствует тому, что вокруг них создается (посредством формирования группового мнения) некий романтический ореол исключительности, справедливости и порядочности, притягивающий внимание других преступников, главным образом молодежного возраста. Склонность к риску, отсутствие страха в отношениях с представителями правоохранительных органов, а в местах лишения свободы - администрации и самодеятельных организаций, активное утверждение и закрепление асоциальных образцов и стандартов поведения и мышления, терпимость к неблагоприятным условиям изоляции и давлению персонала, материальная и моральная поддержка членов «своей» группы — вот факторы, которые способствуют развитию и сохранению высокого межличностного статуса в субкультуре, стимулируют выдвижение «воров в законе» на роль лидера неформального сообщества, а впоследствии заставляют удерживать завоеванные позиции всеми возможными способами.

Подчеркнем: «воры в законе» любой категории находятся в активной оппозиции к обществу, имеют ярко выраженные антисоциальные установки, устойчивую жизненную позицию, сложившееся мировоззрение, свою «философию жизни». Все это является результатом пережитого и особенно неблагоприятных условий формирования личности. Большинство из них отвергалось в эмоциональном плане своими родителями, которые не занимались их воспитанием, пренебрегали ими, не выполняли элементарных родительских обязанностей. Эти лица в детстве по существу не являлись членами родительской семьи и воспитывались в условиях отчуждения и социально-

192

психологической изоляции от общества, его ценностей и институтов. Другая их часть, хотя и имели необходимые эмоциональные контакты с родными, воспитывались так, что любые средства, в том числе преступные, получения материальных благ прививались им и воспринимались ими в качестве одобряемых и «полезных». Мы подчеркиваем исключительную роль воспитания в дальнейшей жизни этих лиц потому, что, не зная таких важных обстоятельств, невозможно осуществлять воспитательную работу с ними.

Последующая жизнь тех и других, длительная преступная деятельность, систематическое ведение антиобщественного образа жизни, отбывание наказаний в ИУ, постоянное общение с преступниками всемерно способствовали закреплению и углублению их антисоциальных ориентаций. Иными словами, они отчуждены от общества и его норм, позитивных групп и в то же время хорошо приспособлены к криминально ориентированным группам и их ценностям, в целом - это отчужденные, дезадаптированные личности со специфическими установками и представлениями, что и определяет их противодействие обществу, изоляцию от него. Совершение преступлений представляет для «воров в законе» основной, а во многих случаях и единственный источник получения средств к существованию. В целом сказанное позволяет утверждать, что они являются профессиональными преступниками в наиболее полном значении этих слов.

Между тем стать «вором в законе» может человек, обладающий определенными волевыми качествами и лидерскими способностями, он должен уметь постоять за себя в различных сложных ситуациях, которые часто возникают в преступной среде.

Человек, вставший на путь систематического совершения преступлений в виде промысла, отказывается от общепринятых, установленных в обществе социальных норм поведения и приобретает совершенно новые, характерные для определенной антиобщественной группы. Преступный образ жизни вызывает у него психологическую потребность в общении с теми,

кто близок к его собственным ориентациям. В этом он находит моральные стимулы, отсюда черпает необходимый опыт, здесь видит свою безопасность.

Для практических нужд необходимо более детально знать индивидуально-психологические особенности «воров в законе», в том числе те, которые проявляются в период отбывания наказания. Для этих лиц характерны такие черты, как отгороженность от среды и тревожность, сочетание которых формирует психологическое своеобразие их личности и поведения.

«Воров в законе» отличает от других осужденных активность нормативного самоконтроля: они больше других постоянно сопоставляют свои действия с неофициальными, в первую очередь антиобщественными нормами и правилами среды осужденных, жестко и последовательно подчиняют им свое поведение. Устойчивость такого стереотипа поведения обусловливается большей, по сравнению с другими, легкостью усвоения указанных норм и правил в силу собственного социального опыта и индивидуальных особенностей. В основе этой устойчивости лежит их повышенная чувствительность к абстрактным образованиям (например, к таким своеобразно понимаемым, как «долг» или «совесть»). Эти образования принимают форму норм и правил. Так, формируется особая приверженность лидеров-профессионалов неофициальной нормативной системе, которая в определяющей степени мотивирует, стимулирует их поведение. Поэтому данная система из внешнего регулятора отношений между членами группировки с другими осужденными превращается в средство самовыражения отдельной личности в ней. Лица, поведение которых в наибольшей степени определяется неофициальными ценностями, выделяются среди остальных.

Однако этого недостаточно, чтобы стать лидером, как недостаточно, хотя и очень важно, одного наличия организаторских способностей. Поэтому отметим еще одно их качество, которое было выявлено с помощью ряда психологических методик. Занять роль лидера им помогает типичная для них эмоциональная холодность, проявляющаяся в безразличии к субъективным

стремлениям, переживаниям, интересам других, событиям повседневной

194

жизни, если эти переживания, интересы или события не связаны с нарушением неформальной антиобщественной системы ценностей[155]. Так, травма на производстве, полученная кем-нибудь из осужденных, оставит равнодушным «вора в законе», даже если он внешне выразит сочувствие. Однако если тот же осужденный присвоит деньги, принадлежащие группировке, это вызовет активную заинтересованную реакцию со стороны лидера, вплоть до наказания виновного.

Эмоциональная холодность и отчужденность предопределяют жесткий характер взаимоотношений с другими осужденными. В силу этого контакты с последними формальны, неформальные связи ограничены ядром руководимой лидером группировки. В пределах норм субкультуры осужденных лидеры обычно бескомпромиссны, точны и обязательны, негибки. В то же время они жестко подчиняются своим обязанностям лидера. Можно высказать предположение, что в отдельных случаях они тяготятся этими обязанностями, постоянно требующими значительных усилий, воли и собранности. Однако им трудно, а по большей части и невозможно, отказаться от них как в силу субъективных тенденций, так и из-за боязни потерять свой статус и связанные с ним привилегии.

С указанной обязанностью связано и то обстоятельство, что «воры в законе» крайне редко подвержены эмоциональным срывам, сдержанны, расчетливы и проницательны, способны к аналитическому расчету шансов на успех. Они склонны к интригам с другими лидерами, но в случае лидерской конфронтации в ИК следуют за более сильным руководителем и в этом смысле конформны, подчиняемы.

Можно предположить также, что эмоциональная холодность обусловливает и отсутствие идентификации «воров в законе» с другими членами группы и вообще с другими преступниками.

Идентификацию здесь можно определить как внутренний механизм взаимопонимания, в данном случае на уровне группы, способность каждого ее члена принимать на себя роль другого. Однако это взаимопонимание не должно оставаться только на уровне знания другого и его потребностей. Ведь человек испытывает симпатию к другому человеку, сочувствует и сопереживает ему, если он способен почувствовать или представить себя на месте другого, если для него понятна, близка и приемлема точка зрения и позиция того человека, с которым он общается. Идентификация неразрывно связана с коммуникацией, ибо только вообразив себя на месте другого, человек может догадаться о его внутреннем состоянии . На идентификации основывается одна из главных функций группы — формирование у ее членов способности учитывать в своем поведении интересы других людей, общества, общих целей и ценностей.

В группировках, возглавляемых «ворами в законе» и другими особо опасными лидерами, есть, разумеется, общие интересы, ценности и цели, но при этом отношение лидеров к другим, основываясь на механизме жесткого подчинения, не предполагает идентификации с ними. «Другие», в том числе члены группировки, в силу отсутствия идентификации, эмоциональной близости, воспринимаются, образно говоря, не как «живые» личности, а лишь в аспекте того, соответствуют они или нет предписанной им роли. Это порождает явление имперсонализации, при котором человек воспринимается и оценивается только с указанных позиций, его способности реализовать в своем поведении ролевые ожидания; не принимаются во внимание его субъективные, интимные переживания, чувства, влечения и интересы. В таких отношениях нет места взаимным симпатиям и какой либо душевной близости. И в тоже время там нет никакой интеллектуальной общности, поскольку высокий интеллектуальный уровень для них вообще недостижим, эмоциональная теплота выхолащивается, но достигается стабильность, неуклонное сле-

См.: Шибутани Т. Социальная псиxология: (исслeдованиe) /Пєр. с англ. В.Б. Ольшанского; общ. ред. и послесл. Г.В. Осипова. М.: Прогресс, 1969. С. 123.

дование групповым целям. Последнее очень важно для особо опасного лидера и его группировки, поскольку им приходится действовать в неблагоприятных, «враждебных» условиях, встречая противодействия администрации ИУ, самодеятельных организаций осужденных, других преступников, которые не относятся к их кругу. Причем это противодействие не только материальное, физическое, но и духовное, идеологическое, психологическое, реализуемое путем претворения в жизнь социально одобряемых ценностей и норм.

Эмоциональная отчужденность «воров в законе» и других особо опасных лидеров внешне воспринимается как отсутствие личной заинтересованности и гарантия объективной оценки происходящего. Действительно, если смотреть глазами некритической массы осужденных, то предлагаемые лидерами оценки поведения, в том числе нарушающего нормы, кажутся объективными, поскольку, во-первых, основываются на формальном его анализе, игнорируя эмоции, чувства и личные причины других, и, во-вторых, исходят из принятой всеми, а значит, понятной, известной нормативной системы. Тем самым этим лидерам придается роль регулятора отношений между осужденными.

Изложенное позволяет сделать вывод: психологические особенности личности «воров в законе» способствуют тому, что их отождествляют с неофициальной нормативной системой регуляции поведения, видят в них надежных «носителей» этой системы. Следовательно, последняя приобретает в лице такого лидера персонифицированную форму, которая оказывается определяющей в отношениях внутри и между группами осужденных.

В межличностном общении «воров в законе» также характеризует подчеркнуто аккуратный внешний вид, собранность, своего рода представительность, доступность только для узкого круга осужденных, последовательность поведенческой линии и в отношении других осужденных, и в отношении сотрудников ИК, которая соответствует неформальным нормам. В противоправной деятельности отмечается личная корысть, неуважение, пренебре-

жение к осужденным, занимающим низкую ступень в неформальной иерархической структуре.

Этим лидерам свойственны устремления к личному успеху, на который они, собственно, и ориентированы, к расширению опыта противоправного поведения и деятельности, к активному участию в формировании норм — правил субкультуры осужденных. При решении вопросов, затрагивающих интересы своей группировки (например, распределение трудового вознаграждения и т.д.), они стремятся к укреплению личной власти и созданию материальных основ собственного существования. Значительное внимание многие из них уделяют своему здоровью и физическому состоянию.

Представители рассматриваемой категории являются неплохими организаторами, учитывают в своих целях потребности и интересы различных групп осужденных, их настроение. Внимательно следят и за деятельностью администрации, поведением сотрудников, используют в корыстных целях их промахи и ошибки. Более того, они систематически собирают информацию о жизни представителей администрации, являются инициаторами распространения о них негативной информации, различных слухов.

Наиболее важным в условиях отбывания наказания эти лица признают получение доступа к средствам жизнедеятельности, контролю за ними. В этом плане их отличает целеустремленность, сдержанность, настойчивость, смелость, самообладание. Им присуще умение вовлекать осужденных в противоправную деятельность прямыми и косвенными способами, они заботятся о подготовке не только соучастников, но и в нужных случаях и «замены».

<< | >>
Источник: АНТОНЯН ЕЛЕНА АЛЕКСАНДРОВНА. ЛИЧНОСТЬ РЕЦИДИВИСТА: КРИМИНОЛОГИЧЕСКОЕ И УГОЛОВНОИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук по специальности МОСКВА 2014. 2014

Еще по теме § 6. Социальная стратификация рецидивистов в местах лишения свободы:

  1. 3.4. Психология криминальной среды
  2. Оглавление
  3. § 6. Социальная стратификация рецидивистов в местах лишения свободы
  4. § 1. Общая характеристика причин рецидивной преступности
- Авторское право России - Аграрное право России - Адвокатура - Административное право России - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс России - Гражданское право России - Договорное право России - Европейское право - Жилищное право России - Земельное право России - Избирательное право России - Инвестиционное право России - Информационное право России - Исполнительное производство России - История государства и права России - Конкурсное право России - Конституционное право России - Корпоративное право России - Медицинское право России - Международное право - Муниципальное право России - Нотариат РФ - Парламентское право России - Право собственности России - Право социального обеспечения России - Правоведение, основы права - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор России - Семейное право России - Социальное право России - Страховое право России - Судебная экспертиза - Таможенное право России - Трудовое право России - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право России - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России - Ювенальное право России -