<<
>>

ДЕЛО «СТАРИНЫ ДИННИ»

«Я журналист. Меня зовут Норман Рей. Несколько лет тому назад я опубликовал репортаж из зала суда. В октябре 1939 года в Дорчестере я следил за ходом слушания дела «старины Динни».

Его звали Уолтер Диниван, ему было шестьдесят лет, и его убили. Обвиняемого звали Джозеф Уильяме. Это был довольно своеобразный пожилой господин, некогда служивший офицером королевских войск где то в колониях и позднее при каждом удобном случае вспоминавший о своей доблестной армейской службе.

Судивший его известный судья Крум Джонсон не удостоился особого расположения со стороны подсудимого, так как Джозеф Уильяме ни к юристам, ни к присяжным не питал особого уважения. Можно даже сказать, что он вел себя дерзко. Во время допроса свидетелей, речи прокурора и при вынесении приговора подсудимый комментировал происходящее, выкрикивая: «Это наглая ложь! Я не виновен! Не люблю врунов!» Его адвокату Норману Кингу пришлось немало потрудиться, чтобы укротить строптивого старика хотя бы настолько, чтобы Крум Джонсон не обвинил его еще и в оскорблении суда. Этот процесс не сулил обвиняемому ничего хорошего, и Уильяме попортил присяжным немало крови. Между прочим, не знаю, был ли в зале хоть один симпатизирующий ему человек. Но адвокат Уильямса Норман Кинг не терял надежды и 14 октября удивил всех прекрасно подготовленной и умной заключительной речью. Защитник лихо отмел аргументы обвинения, а так как прямых улик не было, он подверг сомнению утверждение, что Уильяме во время убийства находился на месте происшествия.

Произошло то, чего никто не ожидал: старого Уильямса освободили, и он победителем ушел домой. Тогда мне очень хотелось ошеломить читателей какой нибудь душещипательной сенсацией, и я сказал себе, что получился бы отличный сериал статей, если бы старик поведал о своем пути на свободу. Всего лишь свои личные впечатления и мысли невиновного подсудимого, которого несправедливо обидели, но справедливость все таки восторжествовала.

Поэтому я дождался его у здания суда.

Я подумал, что пожилой человек, только что переживший неприятное и сложное судебное разбирательство, на котором решался вопрос его жизни и смерти, первым делом захочет лечь на диван и хорошенько отдохнуть. Поэтому я усадил его в машину и отвез в маленький загородный отель недалеко от Дорчестера. Сняв для него комнату, я заказал бутылку виски и сказал себе, что чокнусь с ним и выпью за его освобождение прежде, чем он заснет. Однако все вышло по другому.

Я наполнил два бокала, подал один Уильямсу, и мы чокнулись. «За здоровье палача», – сказал он и злорадно осклабился. «За здоровье палача, явившегося за жертвой», – повторил он, но я не придал никакого значения его словам, так как не увидел в них никакого смысла. Я собирался уложить Уильямса и пойти вниз в ресторан, чтобы не беспокоить его. Но старик даже не помышлял о сне. Он заявил, что не желает оставаться в отеле, что ему здесь нечего делать и он поедет домой на Пул роуд. Хочет, мол, пройтись по улице, чтобы полюбоваться на вытаращенные глаза соседей, уже похоронивших его. «Буду прогуливаться на главной площади и смотреть на этих крыс, видевших меня уже на виселице, – повторял он. – Отвезите меня туда, редактор! Или же я сяду в автобус и поеду сам»!

Я отвез его на Пул роуд и наблюдал, как он прохаживался по тротуарам Мейн стрит и наслаждался своей победой. Он выступал, как полководец на параде после выигранного сражения. Когда это ему надоело, он успокоился, сел в машину и позволил отвезти себя назад в гостиницу. Мы еще выпили по рюмке другой, и я ушел в свой номер. Я заснул с радостным чувством, что утром выслушаю исповедь невинно обвиненного и униженного человека и напишу первоклассный репортаж.

Ночью он постучал ко мне в дверь. Какое там постучал! Забарабанил! Кулаками, ладонями и даже ногами. Он никак не мог дождаться, когда я открою.

Выскочив из постели, я открыл дверь. В коридоре стоял трясущийся Уильяме, глаза у него пылали, словно в лихорадке, зубы стучали, ноги подкашивались.

У него начался нервный припадок. Страх, который он испытывал во время суда, теперь отпечатался на его лице. Он извивался, стонал и прерывавшимся голосом повторял: «Не могу заснуть! Он все время стоит у меня перед глазами. Это я сделал. Присяжные ошиблись. Это был я!»

Той ночью он признался мне, что убил «старину Динни» и считал, что сгубил свою жизнь. Я до этого освещал несколько процессов и знал, что, согласно британским законам, его уже никогда не смогут осудить за преступление, в котором уже однажды обвиняли, но вынуждены были освободить. Поэтому я его покинул. Он куда то исчез и жил в уединении до самого 1951 года. Ему было за восемьдесят, когда он умер. До его смерти я молчал, но теперь… теперь думаю, что, хотя и с большим опозданием, общественность все же должна узнать, кто был убийцей Уолтера Динивана».

Итак, был понедельник 22 мая 1939 года. Около полуночи дежурный Скотленд Ярда поднял телефонную трубку.

– Говорит старший инспектор Суэйн, дорчестерский полицейский участок. У нас убийство.

– Как звали убитого?

– Пока еще нет трупа. Есть только тяжелораненый, и зовут его Уолтер Диниван, шестидесятичетырехлетний пенсионер, владелец гаражей и нескольких доходных домов.

– Адрес?

– Это вилла в Бранксоме, в Борнемоте, недалеко от Пул роуд. Это место каждый знает.

– Хорошо, сейчас передам старшему инспектору Берту. Его дежурство.

Леонард Берт взял с собой детектива сержанта Дайка и отправился в путь. Вилла находилась в центре большого старого сада. С первого взгляда даже ночью было заметно, что она построена состоятельным человеком. Вероятно, первоначально она предназначалась для одной семьи, однако позднее владелец отделил верхний этаж от нижнего и сдал его в наем.

– Кто живет наверху? – спросил старший инспектор Берт своего местного коллегу Свейна.

– Две старые девы… то есть, пожилые дамы. Госпожа Янг и госпожа Ланцефилд.

– Нижний этаж занимает Уолтер Диниван?

– С Хильдой Диниван, это его внучка, а также с ее братом, то есть со своим внуком.

Но парень служит радистом в британском флоте где то в Восточной Азии и редко бывает дома. Сейчас как раз приехал. У него отпуск.

– Позовите его. И сестру тоже.

Молодые люди находились в соседней комнате.

– Мы ушли из дома примерно в девятнадцать часов, – сказала Хильда Диниван. – Мы отправились потанцевать. Дедушка Динни сидел у камина, смаковал виски и сказал, что дождется нас.

– В котором часу вы вернулись? – спросил старший инспектор Берт.

– Около одиннадцати. Но в доме было темно. Мы решили, что дедушка Динни пошел спать, но все равно это показалось нам странным. Он никогда не ложился так рано. Мы постучали, но никто не открывал. Мы обошли дом и сзади, где окно позволяло заглянуть вовнутрь, посмотрели в комнату. Торшер был выключен, но в камине еще пылал огонь. Я увидела дедушку на полу. Он лежал на ковре вниз лицом, руки и ноги были широко раскинуты. Он не двигался. Под головой у него расплывалась большая темная лужа.

– Что вы сделали? Вызвали полицию?

– Нет, сначала нет. Мы подумали, что, вероятно, ему сделалось плохо, и эта лужа… Просто его стошнило, потому что на ковре это не выглядело как лужа крови. Брат вернулся к двери, вышиб одну стеклянную филенку и хотел открыть дверь. Но изнутри ключа в замке не оказалось. Поэтому брат высадил остальные стекла, залез в дом и открыл мне окно. Только когда мы зажгли свет, поняли, что дед лежит в луже крови. Тогда мы вызвали полицию и санитарную машину.

Раненого, у которого каким то тупым предметом был проломлен череп, отвезли в больницу «Боскомбе», где той же ночью около трех часов он скончался не приходя в сознание. О своем убийце он не сказал ни слова. При этом почти точно было установлено, что им не мог быть чужой человек. Окна – целы и закрыты, замки – не испорчены, выходит, старик Динни должен был знать того, кому открыл дверь. Но последующий осмотр виллы показал, что убийство совершено с целью грабежа. Впустил бы к себе старый Динни вечером или ночью в дом убийцу? Только в том случае, если он был ему хорошо знаком.

Началось обычное расследование.

Начальник отдела дактилоскопического анализа старший инспектор Скотленд Ярда Черрил исследовал все отпечатки пальцев. Они принадлежали старику и его внукам, только один отпечаток на бокале из под пива был оставлен кем то чужим.

– Вы сказали, – продолжал расспрашивать старший инспектор Берт, – что ваш дедушка сидел у камина и пил виски. Он был один. Однако на столе найдены два бокала и бутылка из под пива. Вероятно, вместе с виски он пил еще и пиво. Или же кого нибудь пригласил и угостил гостя пивом?

– Не знаю, господин инспектор, – сказала Хильда Диниван. – Когда мы уходили, то в доме не было никого чужого, а на столике перед камином стояла бутылка виски и один бокал, из которого дед пил.

– Вам известно, что мы обнаружили открытый сейф? Он пуст. Ключ нашелся внутри. Вам известно, что исчезло?

– Из сейфа все. Дедушка держал там какие то деньги, драгоценности, кажется, даже ценные бумаги. А в том портмоне, которое нашли пустым, у него было девятнадцать фунтов.

– Откуда вам это известно? – спросил инспектор Берт.

– Когда мы уходили, он дал нам на карманные расходы, пересчитав при этом оставшиеся деньги. У него было ровно девятнадцать фунтов.

– Что еще пропало? Думаю, вы знали, что у него было.

– Часы и золотая цепочка. Довольно массивная цепочка, такие носили давно, – не раздумывая, отвечала Хильда Диниван.

– Где он хранил ключ от сейфа, мисс Диниван?

– Носил в кармане.

– Всегда?

– Никуда в другое место он его не прятал.

Грабитель обыскал шкафы, ящики и оставил после себя полный беспорядок, а кроме того – пакет из коричневой бумаги. Он был смят таким образом, словно в нем перед этим лежал молоток. Возможно, это и было то самое ненайденное орудие убийства.

Затем сержант Дайк сообщил о подозрительной находке: на ковре и на диване лежали окурки. Они были разбросаны так, словно кто то специально их рассыпал. Один даже лежал на шелковой наволочке подушки, на кушетке. Ничего не сгорело. Было ясно, что их оставил не тот, кто курил, а неизвестный, который хотел, чтобы окурки были здесь найдены.

Во время тщательного осмотра сержант Дайк установил, что все они были раздавлены между пальцами, а не потушены в пепельнице. Когда затем один из полицейских обнаружил дамские бигуди, инспектор Берт осторожно взял их в носовой платок и показал Хильде Диниван.

– Они ваши, мисс? – спросил он.

– Нет, – тут же ответила она.

– Вам, вероятно, известно, кому они могли бы принадлежать?

– Нет, я этого не знаю, – довольно неуверенно произнесла она, словно не хотела сказать всю правду.

Инспектор Берт продолжал вопросительно на нее смотреть, поэтому она добавила:

– Понимаете, господин инспектор, об этом непросто говорить, но вы, наверное, должны это знать. Дед иногда, как бы это сказать, любил поразвлечься. Тогда он приводил какую нибудь женщину. В большинстве своем это были продажные женщины. Бигуди могли принадлежать одной из них. Хотя маловероятно, что бигуди могли быть в волосах, когда женщина идет на свидание. Кроме того, мне кажется, это какие то старые бигуди, я таких давно не видела.

– «Старину Динни» посетила проститутка. Он был с ней на диване, тогда у нее из волос и выпали бигуди. Пока она ублажала старика, ее парень обчистил квартиру.

– И разбросал старые, давно затушенные окурки, – насмешливо продолжил инспектор Берт. – Нет, дорогой коллега. У меня создалось впечатление, что окурки и бигуди – ловушка. Кто то их подбросил, чтобы отправить нас по ложному следу. Возможно, по следу проституток из Борнемота. Кому могло прийти в голову курить, занимаясь любовью, а затем разбрасывать окурки на подушках. Взгляните, под шелком еще один. Думаю, было бы неплохо поговорить со знавшими его женщинами, но уверен, что ветер дует с другой стороны.

Полицейские опросили проституток и были удивлены тем, сколько их знало старика не только понаслышке. Проверили знакомых Динивана и нашли среди них старого приятеля покойного – отставного сержанта британской колониальной армии Джозефа Уильямса. Он жил в нескольких минутах ходьбы от виллы Динивана, на Пул роуд.

– Это старый знакомый деда, – сказала Хильда Диниван, когда ее спросили об Уильямсе. Он не мог этого сделать. Он очень стар, думаю, что ему за семьдесят.

Сначала старому отставнику не уделили должного внимания. Возможно, полицейских сбило с толку утверждение Хильды Диниван. Но затем одна из проституток, близко знавшая «старину Динни», проговорилась, что знакома и с Уильямсом.

– Откуда я его знаю? Да все оттуда же!

– Но ведь ему уже семьдесят лет! – засомневался допрашивавший ее сержант Дайк.

– Ну и что? Я только одно вам скажу: Уильяме вечно не имел ни гроша, а двадцать второго числа у него оказалась куча денег.

– Откуда вам это известно?

– Потому что он расплатился. И сделал это впервые в жизни.

– Откуда вам известно, что это было именно двадцать второго?

– Потому что я помню, когда убили беднягу Динни.

Отставник британской колониальной армии Уильяме жил в собственном домике на Пул роуд. Старик был по уши в долгах. Банк напрасно ожидал от него взносов за ссуду. Но несколько дней назад он погасил часть задолженности по ипотеке. Старший инспектор Берт и сержант Дайк посетили Уильямса 25 мая рано утром. Отставник принял их неприветливо. Он сидел в потертом кожаном кресле в невероятно грязном помещении, где пахло, как в хлеву, и сжимал в руке саблю. Пошарпанный столик, два стула, неприбранная постель, камин, мусор, пустые бутылки и жирная бумага от холодных ужинов. Сухощавый, неопрятного вида старик размахивал над головой саблей, словно помешанный, угрожал полицейским, что «погонит их вон со двора», если они немедленно сами не уберутся.

– Думаете, что я идиот? Думаете, не знаю, что вы здесь вынюхиваете? Напрасно, господа. Я могу отчитаться за каждую минуту того рокового дня, когда убили Динивана. Но я не имею с этим ничего общего. Последний раз я видел его семнадцатого. Мы пошли к нему. Он не захотел одолжить мне ни пенса, но потом дал мне всего пять фунтов. Достал их из своего сейфа.

Больше Уильяме ничего не сказал. Вероятно, испугался, что сболтнул лишнее. Старший инспектор Берт предложил ему позволить снять отпечатки его пальцев и доказать тем самым свою невиновность. Но он встал, замахал над головой саблей и взревел сиплым голосом:

– Думаете, я не знаю ваших уловок? Думаете, я дурак и не знаю, что вам разрешено, а что нет? А ну, убирайтесь, пока я не разозлился! – крикнул он, загасил сигарету, растерев ее пальцами, и тут же закурил новую. Окурки были похожи на те, что Дайк нашел в квартире старика Диннй.

Метрополитен Полис Лэборэтори – учреждение, занимающееся исследованием предметов, оставленных или возможно оставленных преступниками на месте преступления. Рош Линч подверг окурки анализу и по остаткам слюны установил, что у курившего очень редкая группа крови АВ. Следователи подозревали, что окурки принадлежали Уильямсу. Линч мог провести сравнительную экспертизу, но для этого ему нужна была слюна Уильямса. Полицейские понимали, что по доброй воле они ее от старика не получат, поэтому прибегли к уловке.

За Уильямсом следили. Когда однажды в Бронксоме он зашел в бар, полицейские последовали за ним. Поздоровались, удивились случайной встрече, расспросили о здоровье и пошутили по поводу своего прошлого визита. Затем комиссар Берт заказал для всех виски, предложил сигареты, и все веди себя так, как обычно ведет себя мужская компания за бутылкой виски. Джозеф Уильяме был заядлым курильщиком. Он прикуривал одну сигарету от другой, и сержант Дайк с готовностью подсовывал ему пачку с сигаретами. Когда старик отлучился в туалет, полицейский высыпал окурки в бумажный кулек и спрятал его в кармане. На следующий день окурки были у Роша Линча в Лондоне. Экспертиза подтвердила предположение: у Джозефа Уильямса кровь была группы АВ.

Полицейские отправились за Уильямсом на Пул роуд. Он разошелся уже в дверях. Отвергал подозрение. Утверждал, что дружил со «стариной Динни» – как же он мог его убить, что в жизни он и мухи не обидел.

– Валяйте! Шарьте, сколько влезет, – заявил отставник, узнав, что у него будет обыск, – все равно ничего не найдете. В этом, господа, я вам ручаюсь.

Начался обыск. Насупившись, Уильяме сидел в потертом вольтеровском кресле и делал вид, что происходящее его не касается. Затем сержант Дайк нашел пакет кульков из коричневой бумаги и показал его Уильямсу.

– Ну и что? – заявил пожилой господин, размахивая перед носом полицейского саблей. – Когда то я продавал овощи, и пакеты остались у меня. Торговал и рыбой, для этого тоже нужны бумажные пакеты. Оставьте меня в покое. Хотите еще обыскать вот это? – он бросал на стол свой бумажник. – Взгляните и убедитесь, что ни один банкнот не перекочевал сюда из сейфа Динни.

– Откуда у вас столько денег? – спросил старший инспектор Берт.

– Вас это не касается, но я вам расскажу. Я выиграл их на скачках. Поставил на коня по кличке Голубой Питер и выиграл. Теперь вы можете проваливать, у меня нет желания развлекать фараонов. Мне это противно.

Полицейские записали номера банкнотов, но это им ничего не дало. Следствие снова оказалось на мертвой точке, потому что никто не видел Уильямса в доме Динивана, никто не видел, как в тот роковой вечер он покидал его квартиру, не объявился ни один свидетель, способный своими показаниями подкрепить подозрение. Старший инспектор Берт знал, что старик, возможно, потерял бы самообладание, окажись он в тюремной камере, однако знал он и то, что ни один судебный следователь не подпишет ему ордер на арест только потому, что у Джозефа Уильямса одна и та же группа крови с тем, кто оставил в комнате Динивана окурки.

Полиция не знала, что предпринять. Случайно была найдена жена Уильямса, которая ушла от старика несколько лет тому назад. Она заявила, что с ним невозможно было нормально жить, и подтвердила, что бигуди, найденные на месте преступления, могли принадлежать ей.

– Я оставила их у него. Это старые французские бигуди. Сейчас уже делают другие. Он мог выбросить коробку с бигуди, но, вероятно, они зачем то ему понадобились. А почему, собственно, вы расспрашиваете о бигуди? Что общего с ними у этого старого психа?

Полицейским показалось, что они продвинулись вперед, но ошиблись. Им не оставалось ничего другого, как снова отправиться к Уильямсу. Но перед этим они подготовили почву – распустили слух, что их подозрения оказались ошибочными, что они ошиблись и получили за это взбучку от шефа. В барах стали поговаривать о фиаско полиции. Старик Уильяме узнал об этом и довольный потирал руки. Когда в его дверях вновь появились полицейские, он стал насмехаться над ними:

– Ну как, говорил я вам, что останетесь с носом? Нечего было вешать на меня какое то убийство! – кривил он в ехидной усмешке свой беззубый рот. – Не на того напали! Я невиновен, господа! Теперь то вам это ясно? А если вам надо представить шефу еще какие нибудь доказательства, то можете преподнести ему мои отпечатки пальцев.

Он протянул к ним свои руки, растопырив пальцы. Этого ему не следовало делать. Старший инспектор, не раздумывая ни секунды, поблагодарил его за готовность к сотрудничеству с полицией во время расследования и моментально снял отпечатки пальцев. Они распрощались. Закрыв за собой дверь, полицейские облегченно вздохнули. Наконец то им удалось продвинуться на шаг вперед. В тот же день сержант Дайк отправился в Лондон, где старший инспектор Черрил из Скотленд Ярда подтвердил, что отпечатки пальцев на бокале из под пива, обнаруженные на столе в комнате убитого, идентичны с отпечатками пальцев Джозефа Уильямса.

Полицейские получили ордер на арест и отправились к отставнику. Он снова стал издеваться над ними.

– Явились меня арестовывать? Но ведь это же глупость! Вы опозоритесь! Голову даю на отсечение, что вы не докажете мою виновность.

Во время следствия он утверждал, что невиновен, смеялся над предъявленным обвинением, на суде тоже не многое смогли доказать, дамские бигуди или окурки и группа крови мало кому показались убедительными уликами.

Адвокат Норман Кинг умолчал в своей защитной речи об идентифицированных отпечатках пальцев – единственной серьезной улике, а обратил все внимание на остальные, предложенные обвинением для рассмотрения присяжными.

– Что за улика бигуди?! Да, госпожа Уильяме оставила при переезде мужу коробку со старыми непригодными бигуди. Они серийного производства. Только представьте себе, сколько их может быть только на лондонских чердаках?! Выходит, что все, кто еще не выбросил их на помойку, могут быть заподозрены в убийстве Уолтера Динивана? Разумеется, нет! Так же обстоит дело и с коричневым бумажным пакетом. Таких пакетов тысячи! Может быть, кто то видел, как обвиняемый Уильяме нес молоток в пакете к дому Динивана? Нет. Что же это за улика? Обвинение строится на выводах экспертов, определивших, что у курившего в доме Динивана та же группа крови, что и у подсудимого Уильямса. Ученые утверждают, что можно проводить сравнительную экспертизу, взяв для установления группы крови незначительное количество слюны, оставшейся на окурке. Не имею ничего против, хотя это и новшество. Но я не уверен, достаточно ли это проверенный метод. Взвесьте все хорошенько, господа присяжные заседатели. Решится ли кто нибудь из вас на основании этого метода анализа решать вопрос о жизни и смерти обвиняемого? Готов ли кто нибудь из вас взять на себя тяжесть ответственности за жизнь Джозефа Уильямса? Верите ли вы в безошибочность такого метода?

Присяжные сомневались, и подсудимый был освобожден. Но Джозеф Уильяме не выдержал нервного напряжения и ночью в день своего освобождения из под стражи признался журналисту Норману Рею в убийстве старика Динни. Журналист опубликовал его свидетельство уже после смерти Уильямса и подтвердил тем самым, что ученые в своих анализах не ошиблись.

<< | >>
Источник: Вацлав Павел Боровичка. Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1. Прейскурантиздат; Москва; 1991. 1991

Еще по теме ДЕЛО «СТАРИНЫ ДИННИ»:

- Административное право зарубежных стран - Гражданское право зарубежных стран - Европейское право - Жилищное право Р. Казахстан - Зарубежное конституционное право - Исламское право - История государства и права Германии - История государства и права зарубежных стран - История государства и права Р. Беларусь - История государства и права США - История политических и правовых учений - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминалистическая тактика - Криминалистическая техника - Криминальная сексология - Криминология - Международное право - Римское право - Сравнительное право - Сравнительное правоведение - Судебная медицина - Теория государства и права - Трудовое право зарубежных стран - Уголовное право зарубежных стран - Уголовный процесс зарубежных стран - Философия права - Юридическая конфликтология - Юридическая логика - Юридическая психология - Юридическая техника - Юридическая этика -