§§206-210. Второстепенные части формулы §206. Excepti

. Только что изложенные части формулы представляли, так сказать, средство нападения, т.е. служили интересам истца. Но формула способна была заключать в себе и средства защиты ответчика.

Но иногда ответчик не отрицал того права или факта, которые были выставлены истцом в intentio, а противопоставлял им какое-нибудь такое обязательство, при существовании которого осуждение его было бы несправедливостью. Такого рода защита называлась exceptio. Например: если кто-нибудь силой (metu) принудил другого манципировать ему свою вещь и на этом основании виндицирует ее, т.е. требует ее себе посредством иска о собственности, ответчик не может прямо отрицать право собственности истца, но он может требовать оправдательного приговора, выставляя на вид, что манципировал вещь истцу по принуждению. Такое возражение против иска называлось exceptio metus. Или: некто, рассчитывая получить от другого известную сумму денег, обещался, в форме стипуляции, уплатить ему эту сумму, но в действительности денег не получил: так как стипуляция была формальным контрактом, то стипулятор мог взыскивать деньги, мог писать в интенции "dari sibi oportere"; но ответчик мог возражать, что истец поступает злонамеренно, взыскивая то, чего он не давал (exceptio doli mali). Или: должник вошел со своим кредитором в соглашение, по которому этот последний обещался не взыскивать с него долга (pactum conventum de non petendo).

Во всех подобных случаях, если обстоятельство, указанное ответчиком, при поверке оказалось существующим, судья оправдывал ответчика. Однако он мог оправдать его только тогда, когда возражение ответчика было занесено в формулу, которая одна служила руководством в деятельности судьи. Следовательно, ответчик должен был во время производства дела in jure просить магистрата о внесении в формулу его возражения. Если он упускал это из виду, то судья должен был осудить его.

В формуле exceptio помещалась большей частью между intentio и condemnatio. Intentio представляла условие, при наличности которого судье предписывалось осудить ответчика; a exceptio представляла исключение из этого предписания, откуда происходит и самое название этого способа защиты. Exceptio в формуле и начиналась словами, означавшими исключение, каковы: si nоn, ас si nоn, extra quam si, praeter quam si и т.п. Например, если по иску из стипуляции об уплате суммы денег ответчик возражает, что деньги не были ему даны, то exceptio doli выражалась в формуле таким образом: si in ea re nihil dolo malo Auli Agerii (т.е. истца) factum sit neque fiat; если ответчик отказывался платить, ссылаясь на pactum de non petendo, то exceptio выражалась так: si inter Ageriumet Negidium (ответчик) non convenit ne ea pecunia peteretur*(689). Для наглядности приводим пример полной формулы, причем заметим, что отдельные части ее взяты из источников, но зато соединение их есть уже дело рук новейших писателей.

Titius judex esto. Si paret Numerium Aulo sestertuim X milia dare oportere (intentio) neque (или si non) inter eos convenit, ne Aulus earn pecuniam peteret (exceptio pacti conventi), judex HS X milia condemna, si n. p. a. (condemnatio)*(690).

Гай говорит, что при процессе per legis actiones употребление эксцепций было не вполне такое же, как при формулярном процессе*(691). Это не значит, что в то время не принимались во внимание возражения ответчика, защищавшиеся впоследствии посредством эксцепций. Это значит только, что механизм legis actiones не был способен включить в себя возражения такого рода, и, следовательно, нельзя было поручить судье рассмотреть его одновременно с иском. Потребность в защите могла быть тогда удовлетворяема другим путем. Например, если кредитор, которому должник манципировал свою вещь на условиях fiducia cum creditore, виндицировал эту вещь, несмотря на уплату долга, то ответчик не мог устранить осуждение ссылкой на уплату и договор fiducia; но он мог предъявить к истцу особый, личный иск на основании договора fiducia, по которому он мог требовать возврата вещи. Или же претор, прежде чем дать истцу legis actio, расследовал возражение ответчика и, если находил его правильным, прямо отказывался допустить истца к совершению legis actio и дальнейшему производству (praejudicium). Конечно, эти средства требовали больше времени; но это неудобство не было чувствительно, пока юридические отношения римлян были немногочисленны и просты. Когда же они сделались многочисленнее и сложнее, тогда вместе с формулой вызвали к жизни и эксцепцию.

§207. Спрашивается: чем руководился магистрат, давая эксцепцию или отказывая в ней? Основания у него были те же самые, как и при исках, т.е. закон и обычай, вообще говоря, jus, или факт, который, по его мнению, требовал защиты, другими словами - его собственная власть*(692).

С эксцепциями, основывавшимися на магистратской власти, претор поступал так же, как с исковыми формулами: если на практике часто приходилось давать какую-нибудь эксцепцию, то он заранее заносил ее в свой эдикт. Затем, испытанная и исправленная в течение многолетнего применения, эта эксцепция делалась составной частью edicti tralatitii.

Эксцепций были важны не только в процессуальном отношении, как средство защиты, но также и как средство, которым претор пользовался, рядом с исками, для постепенного развития гражданского права и процесса, хотя, конечно, они были менее действительным средством для этой цели, чем иски. Претор часто употреблял их для того, чтобы сделать первый шаг к реформе, которая назревала в общественном сознании, но еще не назрела вполне. Например, римляне второй половины республики начинали чувствовать несправедливость того порядка, по которому покупатель rei mancipi, уплативший за нее деньги и получивший ее во владение посредством передачи (traditio), но не совершивший манципации, не считался ее квиритским собственником. Однако эта несправедливость недостаточно выяснилась в общественном сознании. Поэтому претор для защиты покупателя делает первый робкий шаг в форме эксцепций, именно: если прежний собственник - продавец - предъявлял rei vindicatio к покупателю, то последний не мог защищаться простым отрицанием права истца, ибо формально оно сохраняло свою силу; но претор предоставил ответчику средство парализовать виндикацию: он давал ему exceptioreivenditaeettraditiae, т.е. предписывал судье отказать истцу, если ответчик докажет, что вещь была ему передана вследствие договора купли-продажи. В этой exceptio уже заключается зародыш правила, по которому простая передача rei mancipi устанавливает собственность, но только зародыш; более решительно это правило обрисовалось только тогда, когда покупатель, утратив владение вещью, мог вытребовать ее посредством вещного иска*(693).