И. Н. БОРИСОВА Екатеринбург РЕПЛИКА РАЗГОВОРНОГО ДИАЛОГА КАК ДВУТЕКСТ И МОДАЛЬНОЕ ФОКУСИРОВАНИЕ

Структурная организация семантики диалогического высказывания-реплики двучастна. Содержание ее распределяется между двумя структурно-семантическими компонентами: пропозицией (суждение, предметно-логическая сторона высказывания) и коммуникативной установкой говорящего на с л о в о (1).

Диктумное содержание высказывания внешнеситуационно, оно отражает факт (событие) объективного мира в его предметнологических отношениях и описывается в виде предикатно-аргументной структуры, пропозиции. Диктумная предикация соответствует установлению логико-смысловых отношений между участниками (партиципантами, актантами) денотативной ситуации. Результатом такой предикации является б е з г о л о сое слово илип р я м о е и нт е н ц и о на л ь н о е слово в диалогике М. М. Бахтина (1, с. 143).

Модус — это активная мыслительная операция, производимая говорящим над представлением, содержащимся в диктуме (2, с. 43 — 44). Модус формируется коммуникативными интенциями собеседников, их целеустановками в общении. Модус высказывания-реплики становится сферой предъявления личностных смыслов, которые и являются, по М. М. Бахтину, предметом диалогических отношений. Тогда модальность высказывания- реплики в живом разговорном диалоге, где при непосредственной контактности общения роли участников характеризуются личностной определенностью, есть проявление личностной сферы говорящего, его голоса , точки зрения, есть выражение субъективного отношения говорящего к высказыванию, его предмету, партнеру по общению и к самой диалогической ситуации, в которой это высказывание рождается и живет. В модусе диалогического высказывания-реплики осуществляется психологическая предикация иного порядка, нежели диктумная. Ее сущность — предицирование говорящим Ѵ-смысла, субъективного отношения, личностной установки не только пропозициональному содержанию и его компонентам, но любому элементу, находящемуся в широком деятельностном контексте коммуникативной ситуации (например, элементам обстановки, поведению партнера по общению и своим действиям, как вербальным, так и невербальным, даже эмоциональному или физиологическому состоянию коммуникантов в момент речи и т.п.).

В связи с этим можно говорить, что реплика диалога как носитель свойств диалогического текста в целом обнаруживает модальные отношения, не свойственные предложению как единице языка: они определяются трансцендентным характером модальности, выходящей за пределы предложения в контекст коммуникативной ситуации, предполагающей внетекстовый субъект — личность говорящего. Естественно, что при таком широком, антропоцентрическом понимании субъективной модальности ее содержание не совпадает с содержанием модальности как грамматической категории. В диалоге актуализируется значение субъективной принадлежности речи,"я"-позиция, выражающая оценочные смыслы, психологическую окраску речи, эмоциональное состояние говорящего, его волевые реакции, готовность поддерживать контакт в определенной тональности. Тогда трансцендентная модальность высказывания-реплики в диалоге — это не только отношение говорящего к сообщаемому (то, что в грамматике противопоставлено объективной модальности) , но показатель "принадлежности высказывания говорящему" (4,с.178). В сферу трансцендентной (транстекстовой) субъективной модальности включаются "разные аспекты ннтел- лектуальных квалификаций и оценок, а также значения, связанные с выражением эмоциональных и волевых реакций говорящего* (5, с. 498).

Объекты трансцендентной модальности в разговорном диалоге принадлежат широкому коммуникативно-прагматическому контексту ситуации общения и находятся в фокусе аффективных, оценочных, тональных и интенциональных реакций говорящего. Фокус определяется как "акт выбора, критерием для которого является успешность и эффективность коммуникации и взаимодействия" участников общения.

Рассмотрим объекты, которые могут находиться в фокусе трансцендентной модальности, субъективного отношения говорящего в живых непринужденных разговорных диалогах. Источником примеров послужили материалы разговорной текстотеки (7) и материалы, опубликованные в работе (8).

Во-первых, наиболее часто в фокусе трансцендентной модальности находится авторское "я", личность самого говорящего. В этом случае актуализируется "я"-тема, психологическая самохарактеристика говорящего, находящая выражение в различных способах самоподачи и самоооценки (самоирония, самоуничижение, хвастовство, самолюбование и т. п.) Вот пример самоиронии рассказчика из диалога об охоте на волка:

А. А он (волк. — И.Б.) стоял сзади у меня/ смотрел на меня // Б. (Со смехом.) В засаде // А. Как потом выяснилось / значит / ну достаточный промежуток времени //Я пялил глаза вперед / выискивая врага / а он значит / я думаю / что оч-чень веселился / сидел сзади / где-то метрах в пятидесяти и смотрел мне в спину / / (8, с. 117).

А вот пример психолого-поведенческой самохарактеристики рассказчицы с экспликацией своих морально-поведенческих установок из полилога о том, как дядя показывал племяннице (И.) и ее подруге (А.) город Горький:

И. ... в общем сначала он нам из окна (автобуса. — И.Б.) показывал виды всякие / говорит что вот / А. < Здесь проходят колонны демонстрантов > (общий смех.) И. Да / один раз мы это прослушали очень серьезно / второй раз он как-то сказал // < а вот здесь у нас значит обычно в праздники толпы демонстрантов^/ Я уже так вот начала / / А. Л причем у меня еще есть мерзкая такая привычка / все время Ирку пихать / когда мне смешно / / И. Аня меня давай подпихивать / а я и так-то сдержаться не могу / нехорошо обидеть человека / вот / в лучших его намерениях // (8, с. 30).

Кроме эксплицитной, вербализованной самохарактеристики рассказчиц в приведенном фрагменте содержится имплицитная характеристика языкового вкуса, переданная через аффективную, эмоциональную окраску передаваемой чужой речи.

Предметом самохарактеристики может становиться любой аспект деятельности говорящего, его эмоциональное, физиологическое состояние, интеллектуальные и эмоциональные предпочтения, как в следующих репликах из разных диалогов:

А. Я был такой злой / когда сидел/ а теперь спать хочу / так// (8, с. 148).

A. Я еще очень люблю / в аэропорт ходить / (8, с. 126).

Б. Сегодня целый день загибалась // дома еще ничего было / а на работе как скрутило / думала концы отдам // (8, с. 35).

Во всех высказываниях подобного типа информативность имеет яркую модальную окраску, на первый план по важности, актуальности в сообщении выдвигается "я”-тема. М.М.Бахтин отмечал, что там, где человек говорит о себе, "я — не простое формальное указание к глаголу... на нем должен лежать особенно сильный и личный акцент" (1, с. 145).

Во-вторых, в непринужденном диалоге в фокусе трансцендентной модальности может находиться ’другой”, т. е. собеседник, партнер по общению (его психологический портрет, поведение, реакции, внешность, интонации и т. п.). Вот несколько примеров ситуаций, в которых разговор ’’переходит на личности”:

B. Андрей тоже женщин терпеть на может / серьезно говорю / А. Ничего подобного / /В. Да-да-да // вот он меня знаешь как презирает / А. Он дамский угодник и это сразу видно / В. Ну да / вот он меня презирает и всячески оскорбляет //Б. Аня / ты не женщина / ты сестра // А. Ну не жадничай ради бога / Б. Анна / ну ты такая грымза сегодня / противная // (8, с, 124).

В-третьих, в модальном фокусе может находиться сам процесс коммуникации, протекание контакта. Подобный тип трансцендентного фокусирования уместно назвать фатическим, т . к. актуализируется фатическое речевое поведение (3), которое в языковом плане манифестируется появлением глаголов ЛСГ речи, коммуникативов. Так, в разговоре об охоте на волка один из говорящих прибегает к фатическому фокусированию, делая акцент на моменте своего включения в беседу:

Г. Ага-а-а стоп // я-а влезу тут // шакал от волка вообще [вооще] чем отличается? (8, с Л13).

Б. Тамара Вячеславовна серьезно начинает меня опровергать // (8, с. 124).

Фатическое фокусирование характерно для начала разговора и его окончания, при присоединении к беседе новых участников. В этих случаях фатическое фокусирование обрамляется этикетной орнаментикой. Такой же тип фокусирования усматриваем при поиске темы разговора или зоны общего интереса. Проиллюстрируем сказанное фрагментами живых диалогов:

(Звонок в дверь.) С• Что [че ]? Кто у нас?

А, Юра пришел / /

С. А-а / Юрик / привет / /

Б. Здорово I / (7).

А. Вы лучше рассказывайте / /

Б. А чего тебе рассказывать?

А. А хоть чего // как вы раньше жили...

Б, Ну как / вот // так и жили... (7).

А. Что [че ] еще? Что еще? Ольга / вы вот что-нибудь / вопросы задавайте // А я что буду рассказывать ? Ну?

Б. Расскажи как ты замуж вот выходила // (7).

Б. Пойду я //

А. Куда ты спешишь // расскажи и ты свою жизнь / /

Б, А я что [че ] // рассказывать начну и буду плакать //

(8, с.28). "

В-четвертых, в фокусе модуса диалогической реплики может быть чужое слово. Модальные реакции на него бывают двух типов: содержательные, где в фокусе отношения содержательная сторона чужого высказывания, и формальные, где в фокусе языковое оформление чужой мысли. Содержательные реакции на чужое слово характеризуются широким спектром частнооценочных значений (интеллектуальных, эмоциональных, нормативных и др.), например:

Г. Опять-таки / если в общем-то можно внушить девушке / что она пьет не воду а коньяк / трудно ли внушить бывалому охотнику / что перед тобой волк? И даже следы увидеть //

В. Может и так / в принципе // (8, с. 121).

Б. ... я говорю < ну и выходите> / не знаю / может следующая (неделя. — И.Б.) будет рабочая а может и нет //

А. О-о-о / какой шараш-монтаж //

Б. Работать будем за понедельник / а понедельник — предпраздничный день // работаем / хоть хорошо / семь часов / конечно лучше бы вчера выйти / /

А. Да-а I правильно / / (8, с. 28).

Формальные реакции на чужое высказывание преимущественно носят характер эстетической оценки или оценки новизны языкового оформления высказывания:

А.

А. ... дальше она решила / < буду пимы катать > // пошла к своему свату / чтоб тот ее научил / помог шерсть закупить // шерсть она тоже разная / / шерсть зимнина / Веснина / / Б. Я в первый раз слышу lay нас как-то по-другому [ по-другом ] называется (8, сЛЗ).

Часто формальная реакция эстетического характера сопровождается эффектом языковой игры или шутки:

М. Да ну вас / уходите вообще // дайте поесть / сидят / выпендриваются / ресторан нашли //С. (Хохочет.) Ресторан — ресторан / нашли — ушли — пошли — зашли / / (Получает шлепок от брата.) А-а-а-а! (7).

А* Ну этот по тарелкам разложим и съедим //Б. Потом будет бурда в животе // А. Моден / ха-ха // (8, с.23).

В-пятых, выделяется группа реакций, при которых в фокусе находится собственное высказывание. Такие реакции также делятся на содержательные и формальные. Первые чаще всего выражаются при помощи средств экспликации эпистемического модуса (знание или мнение), указывают на различную степень уверенности говорящего, его эмоциональные, интеллектуальные оценки содержания своей речи:

В.... причем там были индейцы / и самое удивительное I что они до этого почему-то не доперли II то есть они как-то не раскусили этот факт // (8, с. 119).

В. Во-от II Ну / когда они собрались / сели в засаду / и когда эта собака в очередной раз пришла / причем сыр был / сыр лежал очень высоко / самое что интересное I он был подвешен на-а ниточке на блюдце / / (8, с. 119).

Формальные реакции на свою речь, так же как формальные реакции на чужое высказывание, часто носят шутливый характер, разворачиваются в языковую игру, если поддерживаются собеседником, как в следующих примерах:

И.... а там как раз / ну вот в это время как мы гам были / шел по телевизору / А. "Спид' или "Спринт" (шутливо) // И. Да / она как-то не могла в общем запомнить "Спрут" I/ (8, с. 133).

А. Я еще очень люблю / в аэропорт ходить / когда / хожу я / в аэропорт / там на таб... / как это сказать / табло склоняется? // {Шутка,) На табле... Т. Натабле (убедительноеутверждение — игра) II О. На табле (убедительное утверждение — игра) 11 (8, с. 126).

И, наконец,объектом модального фокусирования может становиться протекание не собственно коммуникативной ситуации, а сопровождающей ее предметно-практической деятельности, В структуре данного диалога такие фрагменты характеризуются признаком "вторичности речевого действия” (9, с.17). Большинство реплик таких фрагментов характеризуется императивностью, прескриптивностью, В них актуализируется регулятивная интенция говорящего. Целью последнего является достижение практического результата, который воплощается в действиях, поступках адресата. В высказывании-реплике такой перлокутивный модус обнаруживается в волеизъявлении говорящих, манифестируемом интерактивными регулятивными глаголами побудительного наклонения. Типичный пример проявления перлокутивного модуса — реплики мамы (М.) и бабушки (Б.) в разговоре с девочкой трех лет:

М. Леля / ешь аккуратно // Б. Ты давай-давай / кушай / кушай / / М. А без хлеба почему? Л. Мама / дай мне хлеба //Б. Дай ей маленький кусочек хлебушка // М. Давай-давай / быстрей / а то... да позубастей // Б. Да скорей кушай / да будешь у нас большая / хорошая // Л. Я хочу на окошко / Б. (Сажает внучку на подоконник.) Ну садись на окошко и кушай (7).

Рассмотренные примеры убеждают, что в диалоговедении модус высказывания-реплики играет организующую роль и определяет тип модальной реакции на предшествующее высказывание- реплику. В фокус транцендентной модальности говорящий может помещать любые системообразующие компоненты ситуации коммуникации (себя, слушающего, форму или содержание своей или чужой речи, протекание контакта, предметно-практическую деятельность, сопровождающую общение, и т. п.). Этот вывод согласуется с наблюдением Т. В. Матвеевой, что "в непринужденном диалоге эмоциональное отношение к предмету речи, к собеседнику, к самой речи высказывается постоянно, нередко выступая основным предметом речи и интереса говорящих, которые не столько обмениваются информацией, сколько мнениями и оценками о предмете” (10, с. 133). Все это позволяет сделать вывод о большой конструктивной роли трансцендентной модальности в реплике-двутексте и, как следствие, в структуре непринужденного диалога в целом.

1. Бахтин М. А/. Проблемы творчества Достоевского. М., 1994.

2. Балли Щ, Обшая лингвистика и вопросы французского языка. М., 1955.

3. Вежбіщка А. Метатекст в тексте II Новое в зарубежной лингвистике. М., 1978. Вып.8.

4. Солганик Г.Я. К проблеме модальности тектса II Русский язык: Функционирование грамматических категорий. Текст и контекст. М., 1987.

5. Краткая русская грамматика. М., 1990.

6. Дейк ван Т.-А. Вопросы прагматики текста II Новое в зарубежной лингвистике. М., 1978. Вып.8.

7. Материалы разговорной текстотеки кафедры риторики и стилистики русского языка Уральскою государственного университета. Б.м., б.г.

8. Живая речь уральского города: Тексты / Науч. ред. Т.В.Матвеева. Екатеринбург, 1995.

9. Винокур Т.Г. Информативная и фатическая речь как обнаружение разных коммуникативных намерений говорящего и слушающего // Русский язык в его функционировании: Коммуникативный и прагматический аспект М., 1993.

10. Матвеева Т.В. Непринужденный диалог как текст // Человек. Текст. Культура. Екатеринбург, 1994.