Е. ПЕТРОВ (1902-1942)

Я вошел под своды Большого театра.

Дирижер Л.Штейнберг был на высоте. Он возвышался над оркестром и был виден всему зрительному залу.

(«Нюрнбергские мастера пения» )

- Что же ты, дурак, намерен предпринять?

- Жениться! - твердо сказал Журочка.

- Ну, и женись, если, конечно, тебя привлекает именно этот не особенно удобный способ самоубийства.

(«Проклятая проблема»)

[Влюбленный в телефонистку Обуялов]:

«Слушайте. Клянусь вам, что я погибаю. Что у вас в груди - сердце или камень?» Обуялов прислушался. Ответа не было. Его больше не слушали. Вопрос о содержимом грудной клетки телефонистки так и остался невыясненным.

(«Беспокойная ночь»)

Журналист Терпейский, ненавидящий бюрократию и бюрократическое косноязычие, назначается заведующим и через год пишет: «Сим имею известить ecu: на предмет появления помянутого фельетона, каковой таковой,...»

[О поэте, свихнувшемся на каламбурах]:

- Пишите, знаете ли... гм... это самое. Понимаете?.. Веселое. Выдумывайте каламбуры... этакие... гм... словообразования... Глаза поэта загорелись хищным блеском. Он вскочил со стула и, пробежавшись по комнате, выпалил:

- Среднее словообразование или высшее? Я скоро словообразу іось и, если ты, словообразина, мне не веришь, я тебя живо словообразумлю...

- А я на дачу! - воскликнул он широко, по-детски, улыбаясь.

- Ну, что вы, милый, - сказал я, пожимая его холодную вялую руку, - какая может быть дача в январе месяце?

- Они-с на Капатчикову дачу, - почтительно сообщил детина в фартуке.

- Ну да. В Канаду. На Канадчикову дачу, Шпагатчи- кову незадачу, неудачу, удачу...

- Идем, что ли! - сказал детина.

- Не пойду-у-у!!! Не пойдуплетом в угол!.. Р-р-р-анга, нга...

Поэта стали вязать.

- Я изобрел Сатурн!!! - крикнул он, отбиваясь изо всех сил.

(«Юморист Фиткевич»)

- Не плюйте в сатурну!..