Межгосударственные отношения

Гегелевская харак-

теристика «внутреннего государственного права» наря-

ду с «внутренним государственным устройством са-

мим по себе» освещает также «суверенитет по

отношению к внестоящим», т.

дарствам. Самостоятельность данного государства

в его отношениях с другими государствами Гегель

определяет как «первую свободу и величайшую честь

народа». Главное в рассуждениях Гегеля на эту те-

му — обоснование «субстанциальной обязанности еди-

ничных индивидуумов» самоотверженно сохранять

«субстанциальную индивидуальность, независимость

и суверенность государства», т. е. сохранять ее «ценой

опасностей и жертв, ценой своей собственности и жиз-

ни, и уж, разумеется, ценой своего мнения и всего то-

го, что само собой входит в круг жизни». Трактовка

«суверенитета по отношению к внестоящим» неразры-

вно связана с взглядом Гегеля на «внешнее государ-

ственное право» как исходящее из «взаимоотношений

самостоятельных государств». Отмечая, что государ-

ства заключают между собой договоры и что в со-

ответствии с принципом международного права «трак-

таты, на которых основаны обязательства государств

в отношении друг друга, должны выполняться», Ге-

гель вместе с тем указывает, что этот принцип остает-

ся лишь «долженствованием», и фактически заклю-

ченные договоры нарушаются. Согласно Гегелю,

вследствие абсолютной суверенности государств не

может существовать какого-либо международного ор-

гана, который как высший судья улаживал бы возни-

кающие между ними споры, и если они сами не прихо-

373

дят к соглашению, то «спор между государствами ...

может быть поэтому решен лишь войной». Констати-

руя крах просветительских надежд на скорое устано-

вление «вечного мира», Гегель по свойственному ему

преклонению перед социально-политической «эмпи-

рией» счел идею этого мира, получившую наибольший

резонанс в ее кантовской разработке, совершенно не-

осуществимой и предпринял ее философское развенча-

ние.

в «Феноменологии духа», явилось философское обо-

снование Гегелем права государств вести войны, невзи-

рая ни на какие заключенные ими договоры и ни на ка-

кие принципы, получающие отражение в международ-

ном праве (за исключением отказа от бесчеловечного

отношения к пленным и к мирному населению вра-

ждебной стороны). Гегель отверг даже мысль о не-

справедливости определенного типа войн, прежде все-

го захватнических, распространившуюся в просвети-

тельской философии второй половины XVIII в., — с

его точки зрения эта мысль «имеет своим основанием

поверхностность представлений о морали...». Противо-

реча магистральной установке своей собственной фило-

софии на примат и торжество «всеобщего», Гегель обо-

сновывал право государств начинать войну, руковод-

ствуясь лишь своим «субстанциальным благом» в его

«особенности». В этом плане Гегель замечал, что пра-

вительство того или иного государства «представляет

собою особенную мудрость, а не всеобщее провиде-

ние». Иронизируя над просветительскими осуждения-

ми «противоположности между моралью и полити-

кой» и требованиями, «чтобы вторая согласовалась

с первой», Гегель утверждал, что лишь «конкретное

существование» государства, дающее ему право вести

войны на благо себе, «а не одна из многих мыслей,

считаемых моральными заповедями, может быть

принципом его деятельности и поведения» (94. 7. 343,

350-352).

«Нравственная» значимость войн. В противовес мо-

ральному осуждению войн просветителями Гегель

развивал положение о высокой нравственной значимо-

сти войны, под которым, как и в «Феноменологии ду-

ха», имел в виду сохранение «нравственного здоровья

народов» в форме «полагания», т. е. практического

осуществления конечности и случайности индивидов

в их* бытии и обладании благами. Считая необхо-

374

димым, чтобы «конечное, имущество и жизнь, было

положено как случайное, ибо это и есть понятие ко-

нечного», Гегель утверждал, что для произведения

этих негаций недостаточно «силы природы» и она дол-

жна быть дополнена военным разрушением как силой

«нравственной сущности», каковой является государ-

ство.

«нравственность» аморальным и антигуманистическим

смыслом обнаружило в «Философии права» свою

классовую антинародную, антидемократическую и ан-

тиреволюционную подоплеку. Декларируя проявление

в войнах всевозможных «идеальностей», Гегель вместе

с тем сам же выявлял обусловленность милитаризма

определенными интересами господствующих классов,

когда отмечал, что «удачные войны не давали раз-

виться внутренним смутам и укрепляли государствен-

ную власть». По сути дела, «нравственная» ценность

войн трактовалась Гегелем как последнее, но весьма

эффективное средство заглушить классовую борьбу,

грозящую определенному общественно-политическому

строю революционным ниспровержением. «Из войны, —

утверждал Гегель относительно победоносных войн,—

народы не только выходят укрепленными, но и

нации, внутри которых существуют непримиримые

антагонизмы, обретают внутреннее спокойствие бла-

годаря внешним войнам» (94. 7. 344, 345).