ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ

Теоретическая ценность нашего описания одушевленности за­ключается в том, что предложена и обоснована некоторая четко сформулированная модель, в которой используются как семанти­ческие, так и синтаксические признаки⁷.

«В теории КФ [Катца и Фодора] есть только один вопрос, к которому „метатеоретическое" противопоставление синтаксиче­ских и семантических маркеров [признаков] имеет существенное отношение: это проблема маркеров [признаков] того и другого типов, у которых „оказались" одинаковые названия. Предлагается, например, характеризовать слово baby ‘грудной ребенок’ семан­тически как (человек), а грамматически как (не-человек), по­скольку оно заменяется местоимением it, в то время как ship ‘ко­рабль’ характеризуется противоположным образом. Однако эта проблема решается чисто грамматически еще с античных времен: либо при помощи смешанных родов, либо при помощи одновремен­ного включения соответствующих слов в два рода» (Weinreich 1966, 404).

К сожалению, решение, известное «еще с античных времен», нигде не обнаруживается. Вейнрейх ссылается на Хокетта и Мар­тине, у которых эта проблема лишь ставится, но отнюдь не ре­шается.

Проблема одушевленности представляет собой совершенно ана­логичный случай в том отношении, что одушевленность релевантна как для семантического, так и для синтаксического уровня, кото­рые, однако, не изоморфны друг другу. Одних этих данных, вне зависимости от подхода к схожей проблеме соотношения пола/ рода, достаточно для обоснования того факта, что семантические признаки существуют отдельно от синтаксических.

Однако их не следует рассматривать и совершенно незави­симо друг от друга. Предложенная система правил наследования позволяет нам отразить то очевидное обобщение, что семантиче­ские и синтаксические признаки часто совпадают друг с другом, и в то же время дает возможность учитывать случаи, когда они не совпадают. В нашей системе учитывается тот факт, что слова брат и дуб имеют «разный» мужской род; такие проблемы для Вейнрейха безразличны, так как его подход основан на материале английского языка; совершенно очевидно, что его модель, трак­тующая согласование как семантический процесс, для рассматри­ваемых здесь явлений не подходит. Таким образом, мы обосновали правомерность отделения семантических признаков от синтаксиче­ских и — как следствие этого — необходимость отражения в линг­вистической теории описанных выше механизмов наследования. Кроме того, было показано, что близкие механизмы, функциони­рующие в разных частях грамматики (в нашем случае — механиз­мы наследования), могут в грамматике конкретного носителя языка объединяться или существовать отдельно друг от друга.