Гуманистическая философия.

Гуманистическая философия началась с воскрешения греко­латинских образцов мышления, которые уже доминировали в ранний период Средневековья. А к середине XV столетия фило- софы-гуманисты обладали таким богатством греческих первоис­точников (подлинников) (не считая арабских переводов и интер­претаций), о котором не смели даже мечтать средневековые фи­лософы.

него, но при этом не уничтожала и не выхолащивала свою мета­физическую фундаментальную суть. «Нам требуется этот путь, в своем существе, конечно, совсем не окольный, - заявлял М. Хай­деггер (1889-1976), - ибо правильно понятая традиция несет нам настоящее, то, что в качестве дела мысли настоятельно требует нас и о чем у нас таким образом идет дело» [3].

А коль скоро на протяжении всего исторического развития постоянно возникает вопрос о «воспоминании будущего», че­ловек может осуществить поиск самого себя посредством исто­рического умозрения. Так, в конце Средних веков, а затем в эпоху Возрождения люди вновь и вновь открывали в себе сво­боду и гибкость через рассмотрение греко-римской мыследея- тельности. Если в средневековом менталитете мыслительный путь был проложен через церковную доктрину к истине спасе­ния, которая устанавливалась авторитарно, то в эпоху Возрож­дения стала доминирующей ориентация человека прежде всего на собственный разум, свободное самораскрытие творческих потенций, что было чрезвычайно важно с позиций философии античности. Западный философский менталитет нуждался в глотке свежего воздуха.

Эпоха Возрождения как период нового типа мышления людей, обновленного мировоззрения раскрывается в равной степени и в особом многообразии своих проявлений, и в их масштабном характере. За этот сравнительно небольшой про­межуток исторического времени, равный жизни одного поколе­ния людей, произошли поистине прорывные события. Поэт Петрарка (1304-1374) и писатель Боккаччо (1313-1375), став­шие одними из родоначальников гуманистической культуры, открыто возвестили миру о духовном достоинстве человека. Леонардо да Винчи (1452-1519), Микеланджело (1475-1564), Рафаэль (1483-1520) создали свои гениальные художественные шедевры. Великий Колумб (1451-1506) открыл Новый Свет. Теологи Лютер (1483-1546) и Кальвин (1509-1564) восстали против всесилия католической Церкви и заложили основы про­тестантской Реформации. Более того, перемены в умонастрое­ниях людей вели к секуляризации общественной жизни, а в фи­лософии - к ориентации на гуманизм.

Приведем пример характерного образца жизнедеятельно­сти, когда человек сам определяет все контуры своего бытия, презрев смерть. Речь идет о великом Джордано Бруно. Перед трибуналом инквизиции он объективно стал духовным обвини­телем всех, поправших совесть (ему тогда было чуть более со­рока). Бруно был человеком, щедро одаренным талантами. Он обладал незаурядными интеллектуальными способностями, не­обычной эрудицией, феноменальной памятью. Бруно доско­нально знал труды многих древних авторов, особенно ценил Платона, Аристотеля, многих столпов богословия: Августина, Фому Аквинского и других. Мыслитель превосходно владел ис­кусством публичной речи, пропагандируя научные идеи и фи­лософские воззрения.

И все же самым существенным в личности Джордано Бру­но была сила его духа, удивительная способность искусно пользоваться всем арсеналом своих знаний и умений.

В духовной борьбе победу одержали смелая научная мысль и новое философское мировоззрение Бруно. А произош­ло это из-за того, что инквизиторы «судили» не столько гордо­го человека, сколько его прогрессивные научные идеи и новые духовные ценности, необычные мировоззренческие концепции. Отрицать удивительную силу человеческого духа в лице Дж.

Бруно никак нельзя. Ведь ему пришлось встать перед страш­ным выбором: или умереть и сохранить свое собственное «Я», или предать себя - отречься от убеждений, чтобы избежать му­чительной смерти. Он решительно выбрал первое. Духовная ре­акция перед силой духа этого человека не устояла и, безуслов­но, проиграла судилище по принципиальному вопросу - духов­но-философскому. Напомним, что для размышления и приня­тия решения Бруно отводился немалый срок - восемь лет. Но он, как и Сократ, предпочел физическую смерть позорному от­речению от своих философских принципов. Последнее означа­ло бы не просто унижение, а значительно больше - духовную смерть и укрощение свободного разума.

«Как было бы светло нам в царствии любви,

Когда б не погрязал мир в злобе и крови...» [4].

Дж. Бруно отлично понимал, что его рассуждения «чрез­мерно философские», что они находятся «в соответствии с принципами и естественным светом разума, не выдвигая на первый план положений, которых надо придерживаться соот­ветственно требованиям веры». А посему восемь лет неволи для жизнелюбивого, исполненного новаторских планов и убеж­денного в своем высоком творческом предназначении мыслите­ля были смелым духовным единоборством с грозящей физиче­ской смертью. И вот в 1600 году инквизиция объявила, что «брат Джордано Бруно нераскаявшимся, упорным и непреклон­ным еретиком» подлежит сожжению на костре... Сегодня же мы видим: сила духа «брата Бруно» пережила столетия.

Если в период Средневековья философия выступала в не­ком союзе с теологией, то в новую эпоху она объединилась с искусством и гуманитарным знанием. Кроме того, философия Возрождения стала опираться на зарождающееся естествозна­ние. На первый взгляд, произошло своего рода возвращение к космоцентризму античности. Но здесь необходимо сказать о весьма существенных особенностях. Если в представлениях ан­тичности Вселенная была большая, но все же не бесконечная, то натурфилософы Возрождения считали, что она не имеет ни начала, ни границ. Например, знаменитый Коперник предлагает принципиально новую астрономическую систему, выдвинув

смелую гипотезу о гелиоцентричности Вселенной, а Галилей и Кеплер, теоретически ее обосновав, положили начало новой эпохе научной революции. Философия объединяется с экспери­ментальным и теоретическим естествознанием. Подобного яр­кого расцвета человеческого интеллекта история не знала со времен античности.

Поистине человек Запада пережил второе свое рождение. В данном случае решающим стал фундаментальный философ­ский вопрос о потенциале мыслительных творческих возмож­ностей в отыскании сугубо «антропоцентрической» истины.

Одним из первых творцов такой философии считается Мартин Лютер, умеренный реформатор католицизма. Новое философское мировоззрение развивалось отчасти под влиянием номинализма, но главным образом - под воздействием мисти­ческих учений. В основу лютеранской религиозной философии и теологии была положена вера в достижение «небесного спа­сения» посредством личного «общения» с Богом, а не путем подчинения авторитету церкви и различных приношений в ее пользу. Философия Лютера достигла своей вершины в учениях о непознанном желании в Боге, о котором что-либо сказать мо­гут лишь искренняя вера индивида и Библия. Религиозная борь­ба отразилась на философии гуманизма и его судьбе. Уже сам факт открытого восстания протестантов против авторитета ка­толической церкви имел большой резонанс в общественном сознании. Причем мистика (греч. mystikos - таинственный) ока­зала сильнейшее воздействие не только на философское учение Лютера, но и на учения других, еще более радикальных цер­ковных реформаторов.

Против церкви в это время вместе с гуманистами восстала и естественная наука. До этого она была (как и философия)

«смиренной служанкой теологии». Или, говоря иначе, «она бы­ла чем угодно, только не наукой» (К. Маркс). Путь создания но­вого естествознания оказался чрезвычайно трудным. В ряде об­ластей предстояло начинать все с самого начала, преодолевая тяжесть обветшалых схоластических традиций и наслоений.

Одним из типичных представителей ранней итальянской натурфилософии в ее магико-мистической форме был Николай Кузанский, или Кузанец (так его обычно называли). Видный церковный деятель, кардинал и богослов, мистик и самобытный мыслитель находил вдохновение в занятиях математикой и фи­лософией. Делая блестящую церковную карьеру, он не порывал связей с кружками гуманистов. Познающий человеческий ум, по мнению мыслителя, - это очень и очень сложная система способностей, предполагающая чувственное познание, рассу­дочное упорядочение чувственных знаний и разумное (незави­симое от чувств) постижение противоположностей. Кузанский возвел творческую способность ума к сфере бесконечного по­знания, которое имеет четыре качественные ступени:

1) чувственное восприятие;

2) рассудок, разделяющий противоположности;

3) человеческий разум, который сопоставляет эти противо­положности;

4) интуиция как способ непосредственного созерцания сов­падения противоположностей.

Н. Кузанский был убежден, что в основе всех явлений при­роды лежат математические отношения, а потому постоянно пояснял все свои рассуждения математическими расчетами. Со времен Кузанского науку уже не мыслят без математики. Вме­сте с тем он не отрицал ценность чувственного познания как основы для работы рассудка. В рассудке, по мнению мыслите­ля, нет ничего, что раньше не существовало бы в ощущениях. Но высшей познавательной способностью он считал разум, ко­

торый полностью отделен от чувств. Рассудок - это лишь пред­дверие разума, который в учении Кузанского является некой мистической интуицией. Его преимущество перед рассудком состоит в том, что он абсолютно свободен от догматизма. От­сюда и убеждение мыслителя в том, что истина неотделима от своей противоположности - заблуждения, как свет от тени.

Ярким представителем блестящей плеяды натурфилосо­фов эпохи Возрождения был Теофраст Гогенгейм, известный миру как Парацельс (1493-1541), сын врача и сам знаменитый врач-практик. Он считал себя антиподом тех, для кого Гиппо­крат, Гален и Авиценна были оракулами. Безусловно, он не от­рицал их медицинской «учености», но решительно выступал против повторения и использования идей древней медицины. «Медицина является не чем иным, - утверждал Парацельс, - как большой добросовестной опытностью» [5]. Тому, что врач знает, он обязан не школе, а жизненному опыту. Всеобъемлю­щей наукой для Парацельса была философия как источник и опора медицины, которая является единственной наукой, забо­тящейся о благе человека. Только человек, по мнению врача- мыслителя, является микрокосмом - центром мироздания и ко­нечной целью творения, ибо выражает все многообразие Все­ленной.

После решительного слома засилья духовной диктатуры Средневековья ученые, медики, философы, литераторы и ху­дожники эпохи Возрождения разработали множество интерес­ных гуманитарных идей. Они, например, сформулировали не­мало философских проблем, затрагивающих природу человека и его творческие способности. Их живо стал интересовать во­прос о том, меняется ли биологическая природа людей. А если меняется, то где источник ее эволюции: вне человека или в нем самом? По сути своей смысловая тенденция рассматриваемой эпохи заключалась во все более свободном обращении с идеей Бога, вплоть до отождествления его с Мирозданием, что в принципе невозможно для христианства, в рамках которого Бог всегда считался духовной личностью.

Зарождающееся в эпоху Возрождения мировоззрение - пантеизм - стало одним из определяющих принципов нового способа мышления. Мы понимаем Бога, - размышлял, к приме­ру, Дж. Бруно, - в бесконечной способности природы все соз­давать и всем становиться, в неодолимом и нерушимом законе

природы. Природа, согласно Бруно, есть «Бог в вещах», то есть Бог сливается с природой, которая трактуется пантеистически. Пантеизм (греч. pan - все и theos ~ бог) устремил философскую мысль к естественным началам вещей и явлений. На передний край выходит поиск научного метода познания. А его все чаще видят в математике. Уже начиная с гелиоцентрической гипоте­зы Коперника, математика становится парадигмой сугубо авто­номного и свободного мышления, заключающего в себе новый рационально-волевой настрой человека, благодаря которому незыблемой оказывается максима антропоцентризма, восходя­щая к формуле Протагора, утверждавшего, что человек (и толь­ко он) сам по себе есть мера всего сущего.

Это интеллектуальное направление в познании мира вы­шло из недр естествознания XVI-XVII веков и определялось новым способом мышления. Оно было направлено на постиже­ние прежде всего тех связей и отношений между объектами природы, которые давали строгие научные объяснения всему происходящему в мире. Образцом для подражания становились математические теории. А натурфилософия Ньютона стала слу­жить идеальным выражением истинно научного познания. В рамки этой естественнонаучной связи включалась и сама чело­веческая жизнь: ее надо было понять и упорядочить на основа­нии всеобщей закономерности. Свою жизнь человеку предлага­лось строить исходя из собственного разума. Именно в этом за­ключались идеалы рационализма, исполненные принципа тож­дества естественного и разумного. Задача философии состояла в том, чтобы вырабатывать общие методы такого познания и нахождения предельных гносеологических оснований для по­знавательных процедур, успехи которых призваны рассеять традиционное невежество и обскурантизм (враждебное отноше­ние к науке) и тем самым активизировать научное мышление.

С выработки научного метода познания начиналось, по су­ти, зарождение нового европейского мышления, поскольку по­сле эпохи Возрождения в противоположность средневековой догматической ментальности, которая опиралась на церковную доктрину веры и спасения, повсеместно возникало страстное желание свободно мыслить и созидать. Такое стремление к сво­боде художественного и умственного творчества, к созидатель­ной деятельности позволило передовым людям Возрождения ярко проявлять себя сначала в искусстве, затем в естественных

науках, а позже - и в самой философии. В Европе совершался революционный сдвиг во всех сферах человеческой жизнедея­тельности. Начиналось философское прозрение в постижении научной истины, во многом определившей лицо новой зарож­дающейся эпохи, получившей название «Новое время».

В философии именно этого периода определились два принципиально разных подхода к пониманию и толкованию понятия «субстанция». Первый был связан с онтологическим ее объяснением, а второй - с гносеологическим осмыслением са­мого явления «субстанция» и его необходимости для научного постижения истины. Именно с этого момента к поиску истины стали иметь отношение уже три интеллектуальные сферы - тео­логия, философия (как и прежде), а также естествознание. Об­разно говоря, ученые-европейцы постепенно освобождались от тяжелого «летаргического сна» Средневековья, от мрака ночи слепой веры в истинность Бога, пробуждаясь к научному созер­цанию истины в предметах и вещах естественной природы.

Таким образом, эпоха Возрождения стала переходной фа­зой, жизненно необходимой для зарождения принципиально нового субстанционального начала (гносеологического) в ин­теллектуальной жизни европейских ученых. Если на передний план научных исследований выдвинулись экспериментально­математические вопросы естествознания, то в области филосо­фии основными стали проблемы теории познания (гносеоло­гии). Иными словами, совершенно очевидным стал тот факт, что в Европе совершалась Великая научная революция.

3.3.