Почему Иванушка плачет.

Так, почему же Иванушка плачет? А как же ему не плакать? Сын он младший.

Поэтому заплакал Иванушка, запечалился, сел на камень и уснул. В сказках других народов мужчины не плачут. Плачут только святые в житиях.

На Руси же плачут иванушки-дурачки, царевичи, солдаты, богатыри, видные государственные деятели. Плачут, когда ума не хватает. Плачут, пока не появляется волшебный помощник. По большей части сказочная женщина, которая никогда не плачет. Плакать ей просто некогда.

Укладывает сказочная женщина своего богатыря спать. Засыпает герой доверчиво сном младенца, нисколько не сомневаясь, что его суженая не подведет, потрудится всю ночь. Девушке не могла себе позволить себе полениться или даже просто чуть-чуть разнежиться: так в девках останешься. Замужем та, кто работает, не покладая рук.

Оценивая тип Иванушки, Н.Л. Пушкарева в качествах приписываемых русским фольклором мужчинам (кротость, плаксивость, приглуповатость, вежливость, доверчивость, жалость, любопытство, лень и др.), видит пример реализации альтернативной маскулинности, отличный от западного образца успешного профессионала. В России, где веками были скованы возможности свободного волеизъявления и независимого действия, умение сострадать, сопереживать, отрекаться от внешнего, заботиться о ближнем оказывались вполне мужскими качествами, необычайно притягательными для женщины и более важными, чем физическая сила .

За кого бы ни выйти, лишь бы выйти. Суженого русская женщина любит за его недостатки. Она жалеет своего Иванушку, постоянного жалуется на него, чтобы завистницы на добро ее не позарились.

Владимир Маяковский НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБО МНЕ САМОМ Я люблю смотреть как умирают дети. Вы прибоя смеха мглистый вал заметили за тоски хоботом? А я —

в читальне улиц —

так часто перелистывал гроба том.

Полночь

промокшими пальцами щупала меня

и забитый забор

и с каплями ливня на лысин купола скакал сумасшедший собор. Я вижу бежал, хитона оветренный край целовала плача слякоть. Кричу кирпичу,

слов исступленных вонзаю кинжал в неба распухшего мякоть «Солнце!» «Отец мой!»

«Сжалься хоть ты и не мучай!»

Это тобою пролитая кровь льется дорогою дольней.

Это душа моя

клочьями порванной тучи

в выжженном небе

на ржавом кресте колокольни!

Время!

Хоть ты, хромой богомаз, лик намалюй мой в божницу уродца века! Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека!