II редакция. 1818-1822

Други милые! Терпенье!

Расскажу вам чудный сон.

Не игра воображенья,

Не случайный призрак он.

Нет - но мщенью предыдущий

И грозящий с неба глас

К покаянию зовущий

И пророческий для нас

2

Ввечеру, простившись с вами,

Я в углу сидел один

И Кутузова стихами

Я растапливал камин,

Подбавлял из Глинки copy

И твоих, о Мерзляков!

________________________________________

1 Колесников В.

путешествие в Сибирь по канату / Примеч. В. Штейнгеля.

СПб., 1914. С. 33. Ф. И. Герман - личность мало извест-

ная. По свидетельству Вигеля, отличался необыкновенным

умом, а декабрист Штейнгель говорит о благородстве его

характера. В "Северной пчеле" (1852. 8 июля. № 151. С.

602. Стб. 1) в некрологе читаем: "Ф. И. Герман был ода-

рен острым умом, необыкновенно счастливой памятью и

ревностно занимался литературой. Нам обещаны отрывки из

его сочинений". В 1823 г. по доносу был переведен в ар-

мию, что, вероятно, следует связать с общей волной реп-

рессий, задевших и оренбургский кружок.

________________________________________

Из "Амура" по ею пору

Недоконченных стихов.

3

Дым от смеси этой едкой

Нос мне сажей закоптил

И в награду крепко, крепко

И приятно усыпил.

Снилось мне, что в Петрограде

Чрез Обухов мост пешком

Перешед, спешу к ограде

И вступаю в желтый дом.

4

От любови сумасшедших

В список бегло я взглянул

И твоих проказ прошедших

Длинный список вспомянул,

Карамзин, Тит Ливии русский,

Ты, как Шаликов, стонал,

Щеголял, как шут французский.

Ах, кто молод не бывал?

5

Я и сам... но сновиденье

Прежде, други, расскажу.

Во второе отделенье

Бешеных глупцов вхожу.

"Берегитесь, здесь Наглицкой!

Нас вожатый упредил, -

Он укусит вас, не близко!.."

Я с боязнью отступил.

6

Пред безумцем на амвоне

Кавалерских связка лент,

Просьбица о пенсионе,

Святцы, список всех аренд,

Дач, лесов, земель казенных

И записка о долгах,

В размышленьях столь духовных

Изливал он яд в словах:

7

"Горе! Добрый царь на троне,

Вер терпимость, пыток нет!..

Ах, зачем не при Нероне

Я рожден на белый свет!

Благотворный бы составил

Инквизиции проект,

В масле бы варить заставил

Философов разных сект.

8

Заподжарив, так и съел бы

И родного я отца.

Что ми дасте? Я поддел бы

Вам небесного творца.

Я за деньги - христианин,

Я за орден - мартинист,

Я за землю - мусульманин,

За аренду - атеист!"

9

Други, признаюсь, из кельи,

Уши я зажав, бежал...

Рядом с ней на новосельи

Злунич бегло бормотал:

"Вижу бесов пред собою,

От ученья сгибнул свет,

Этой тьме Невтон виною

И безбожник Боссюэт.

10

Полный бешеной отваги

Доморощенный Омар

Книги драл, бросал тетради

В печку на пылавший жар.

Но кто сей скелет исчахший

Из чулана кажет нос? -

То за глупость пострадавший

Ханжецов... Чу, вздор понес!

________________________________________

1Вариант: "При себе бы сечь заставил

Философов разных сект".

2Вариант: "Я, как дьявол, ненавижу

Бога, ближних и царя;

Зло им сделать - сплю и вижу.

В честь Христова алтаря!"

3Вариант: "Локк запутал ум наш в сети,

Геллерт сердце обольстил,

Кантом бредят даже дети,

Дженнер нравы развратил!"

Вариант: "Локк запутал ум наш в сети,

Галлер сердце обольстил,

Кантом бредят даже дети

Дрекслер нравы развратил!"

11

"Хочешь мельницу построить,

Пушку слить, палаты скласть,

Силу пороха удвоить,

От громов храм божий спасть,

Справить сломанную ногу,

С глаз слепого бельмы снять,

Не учась, молися богу

И пошлет он благодать.

12

К смирненькой своей овечке

Принесет чертеж, размер,

Пробу пороха в мешечке,

Благодати я пример!

Хоть без книжного ученья

И псалтырь одну читал,

Я директор просвещенья

И с звездою генерал"

13

Слыша речь сего невежды

Сумасброда я жалел

И малейшия надежды

К излеченью не имел.

Наш Пустелин недалеко

Там в чулане заседал

И, горе воздевши око,

Исповедь свою читал:

14

"Как, меня лишать свободы

И сажать в безумный дом?

Я подлец уж от природы,

Сорок лет хожу глупцом

И Наглицкий вечно мною,

Как тряпицей черной, трет,

Как кривою кочергою

Загребает или бьет!"

15

Я дрожащими шагами

Через залу перешел

И увидел над дверями

Очень четко: "Сей отдел

________________________________________

1 Вариант: "Видишь, грамоте не знаю,

Не учился, не читал,

А россиян просвещаю

И с звездою генерал".

________________________________________

Прозаистам и поэтам,

Журналистам, авторам,

Не по чину, не по летам

Здесь места - по нумерам".

16

Двери настежь надзиратель

Отворя, мне говорит:

"Нумер первый, ваш приятель

Каченовскии здесь сидит,

Букву Э на эшафоте

С торжеством и лики жжет;

Ум его всегда в работе:

По крюкам стихи поет;

17

То кавыки созерцает,

То, обнюхивая гниль,

Духу роз предпочитает;

То сметает с книжек пыль

И, в восторге восклицая,

Набивает ею рот:

"Сор славянский! Пыль родная!

Слаще ты, чем мед и сот!"

18

Вот на розовой цепочке

Спичка Шаликов, в слезах,

Разрумяненный, в веночке,

В ярко-планшевых чулках.

Прижимая веник страстно,

Ищет граций здешних мест

И, мяуча сладострастно,

Размазню без масла ест.

19

Нумер третий: на лежанке

Истый Глинка восседит;

Перед ним дух русский в склянке

Неоткупорен стоит,

Книга кормчая отверста

И уста отворены,

Сложены десной два перста,

Очи вверх устремлены.

20

"О Расин! Откуда слава?

Я тебя, дружка, поймал:

Из российского Стоглава

Ты "Гофолию" украл1.

Чувств возвышенных сиянье,

Выражений красота,

В "Андромахе" - подражанье

"Погребению кота""

21

"Ты ль. Хвостов? - к нему вошедши,

Вскликнул я. - Тебе ль здесь быть?

Ты дурак, не сумасшедший,

Не с чего тебе сходить!" -

В Буало я смысл добавил,

Лафонтена я убил,

А Расина переправил! -

Быстро он проговорил

22

И читать мне начал оду...

Я искусно ускользнул

От мучителя; но в воду

Прямо из огня юркнул.

Здесь старик с лицом печальным -

Букв славянских красоту -

Мажет золотом сусальным

Пресловутую фиту.

23

И на мебели повсюду

Коронованное кси,

Староверских книжек груду

И в окладе ик и пси2.

Том, в сафьян переплетенный

Тредьяковского стихов

Я увидел изумленный -

И узнал, что то Шишков.

24

Вот Сладковский, восклицает:

"Се, се Россы! Се сам Петр!

Се со всех сторон зияет

Молния из тучных недр!

И чрез Ворсклу при преправе,

Градов на суше творец

С драгостью пошел ко славе,

А поэме сей - конец!"

1 Вариант: ""Федру" ты свою украл".

2 Вариант: "И в окладе юс и пси".

25

Вот Жуковский! В саван длинный

Скутан, лапочки крестом,

Ноги вытянувши чинно,

Дразнит черта языком,

Видеть ведьму вображает:

То глазком ей подмигнет,

То кадит и отпевает,

И трезвонит, и ревет.

26

Вот Кутузов! - Он зубами

Бюст грызет Карамзина;

Пена с уст течет ручьями,

Кровью грудь обагрена!

Но напрасно мрамор гложет,

Только время тратит в том,

Он вредить ему не может

Ни зубами, ни пером!

27

Но Станевич в отдаленьи

Усмотрев, что это я,

Возопил в остервененьи:

"Мир! Потомство! За меня

Злому критику отметите,

Мой из бронзы вылив лик,

Монумент соорудите:

Я велик, велик, велик!"

28

Чудо! - Под окном на ветке

Крошка Батюшков висит

В светлой проволочной клетке,

В баночку с водой глядит

И поет он сладкогласно:

"Тих, спокоен сверху вид,

Но спустись на дно - ужасный

Крокодил на нем лежит".

29

Вот наш Греч: рукой нескромной

Целых полгода без сна,

Из тетрадищи огромной

Моряка Головнина

Он страницы выдирает

И - отъявленный нахал -

В уголку иглой вшивает

Их в недельный свой журнал.

30

Вот Измайлов, автор басен,

Рассуждений, эпиграмм.

Он пищит мне: "Я согласен,

Я писатель не для дам.

Мой предмет - носы с прыщами,

Ходим с музою в трактир

Водку пить, есть лук с сельдями,

Мир квартальных есть мой мир".

31

Вот в передней раб-писатель,

Каразин-хамелеон!

Филантроп, законодатель,

Взглянем, что марает он?

Песнь свободе, деспотизму,

Брань и лесть властям земным,

Гимн хвалебный атеизму

И акафист всем святым.

32

Вот Грузинцев! Он в короне

И в сандалиях, как царь;

Горд в мишурном он хитоне,

Держит греческий букварь.

"Верно, ваши сочиненья?" -

Скромно сделал я вопрос.

"Нет, Софокловы творенья!" -

Отвечал он, вздернув нос.

33

Я бегом без дальних сборов...

"Вот еще!" - сказали мне.

Я взглянул: Максим Невзоров

Углем пишет на стене:

"Если б, как стихи Вольтера

Христианский мой журнал

Расходился. Горе! Вера,

Я тебя бы доконал!"

34

От досады и от смеху

Утомлен, я вон спешил

Горькую прервать утеху,

Но смотритель доложил:

"Ради вы или не ради,

Но указ уж получен;

Вам нельзя отсель ни пяди!"

И указ тотчас прочтен:

35

"Тот Воейков, что Делиля

Столь безбожно исказил,

Истерзать хотел Эмиля

И Виргилию грозил,

Должен быть как сумасбродный

В цепь посажен в желтый дом;

Темя все обрить сегодня

И тереть почаще льдом".

36

Прочитав, я ужаснулся,

Хлад по жилам пробежал,

И, проснувшись, не очнулся -

И не верил сам, что спал.

Други, вашего совету!

Без него я не решусь:

Не писать - не жить поэту,

А писать начать - боюсь!