<<
>>

3.2. СЦИЕНТИСТСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ АНТРОПОЛОГИИ

При всей сложности и иррациональности общественно- политических процессов в России, очевидно, что без научного человекознания нам не обойтись. Выбор в сущности не велик, либо мы, пусть и с оговорками, принимает научный подход к решению проблемы человека, иначе говоря, признает необходимость и возможность объективного, рационального и систематического исследования, обсуждения и преодоления актуальных противоречий современной жизни, либо мы оставляем все эти проблемы на волю собственной внутренней динамики и саморазрешения. В последнем случае следует ожидать серьезных социальных кризисов, ибо мы так организовали свою жизнедеятельность, что большие массы населения (особенно в городах), оказались зависимыми от сложных систем жизнеобеспечения, функционирование которых напрямую связано с эмпирическими объективно-рациональными формами знания. Нетрудно представить себе, что произойдет, если, например, мы оставим на самотек и волю случая тепловые сети, транспорт во всех его разновидностях, систему продовольственного снабжения и т.п. Это будет означать гибель многих миллионов людей. Наша жизнь встроена в сложные системы, созданные на основе научной методологии технологий и хотим мы этого или нет, проблемы, которые возникают в этой сфере требуют точных, рациональных ответов. С неумолимой необходимостью в этих областях человеческой жизнедеятельности работают законы формальной логики и формула ответа, как правило согласуется с законом "исключенного третьего" - "либо то, либо это". Диалектизмы по типу "и то, и другое" годятся разве что для объяснения причин неудачи. Скажем, если имеет место поломка в системе энергоснабжения, то очевидно, что она есть, как очевидно и то, что для возобновления передачи электроэнергии необходимо найти однозначную причину этой поломки и устранить ее. И сколько бы мы не рассуждали по поводу того, что неисправность есть оборотная сторона работоспособности сети, что исправная энергосистема несет в себе качество противоположное, т.е. возможность возникновения неисправности, ситуация требует возможно более быстрого исправления поломки посредством однозначного выяснения причины и столь же однозначного проекта его устранения.
Вообще современный мир научных, производственных и информационных технологий - это мир однозначных решений, мир того, что Маркс определил как великую и достойную удивления задачу, которую ставит перед собой человеческий разум - "сделать этот многосторонний мир односторонним".
Эта методология эффективна во многих сферах человеческой деятельности и потому часто возникает искушение распространить ее на сферу гуманитарного знания, сделать гуманитарное знание более внятным, инструментальным и прагматичным. Однако, объективно научное знание не может быть знанием упрощенным, не должно являться редукцией к мировой схеме из которой уходит все богатство характеристик полноценной живой реальности.

В нашей национальной социологической и политологической науке очень сильна традиция марксистской методологии, в которой господство объективизма и рационализма существенным образом дополняется диалектической методологией, позволяющие строить универсальные теоретико-познавательные модели не особенно затрудняясь конкретикой. Автору приходилось участвовать в совместном российско-американском социолого-политологическом семинаре и здесь особенно рельефно была заметна "разница подходов. С точки зрения отечественных социологов проблематика, предлагаемая американцами была узкой и содержательно бедной (речь все время шла о каких-то не очень интересных и плоских, с точки зрения русских специалистов, частностях), тогда как наша социальная мысль всегда тяготела к мессианским универсалиям.
В наших социально-антропологических исследованиях очевидно преоб- ладание философско-антропологического содержания, тогда как те же американцы в большей степени интересуются тем, чго с определенной долей условности можно назвать "полевой работой". Как живет и действует конкретный человек - вот
(J              lt;J              lt;J              (J              /А
самый главный и самый интересным для них вопрос. Очевидно, что в данный момент мы переживаем момент активного заимствования и адаптации американских и западно-европейских социально-психологических теорий. Быть может одной из самых репрезентативных психолого-аитропологических моделей, получившей широкое хождение в американской науке о человеке. является теория оперантного научения Б.Ф.Скиннера. Основу этой теории составляет бихевиористский подход к поведению человека, который редуцируется к теории рефлективных реакций русского физиолога Павлова с его известными опытами над собаками. Как известно, Павлов различал безусловные и условные рефлексы, последние, будучи тесно связанными с первыми, тем не менее дают некоторую вариативность и демонстрируют способность животного к обучению и приспособлению в новых условиях существования, Скиннер полагает, что нечто подобное имеет место и у человека и определяет этот тип реакций как респондентное поведение, т.е. такое, где параметры реакций достаточно однозначно детерменированы. Кроме этого Скиннер выделяет еще един тип реакций, присущим как животным, так и человеку, и называет их - оперантным поведением. Здесь стимул (к примеру пища в ящике Скиннера) не имеет жесткой детерминации, и животное (или человек) осуществляет, так сказать, свободный поиск инструментов воздействия на среду с целью получения какого либо результата. Однако здесь, как и в случае с респон- дентным поведением, стимул по-прежнему играет решающую роль. Человек представляется Скиннеру как сложная совокупность таких наработанных реакций человека на окружающую его и модифицирующуюся реальность.
Следующий этап становления теории Скиннера связан с так называемым оперантным научением. Предлагается использовать идеи респондентного и оперантного поведения для решения актуальных общественных проблем. К примеру, реабилитация к нормальной общественной жизни преступников, Здесь также решающая роль принадлежит стимулу. Скиннер вводит понятия положительного и аверсивного (негативного)
стимулов и понятие подкрепление, которое также может иметь положительный и негативный характер. Скиннер считает, что привлекая соответствующие научные ресурсы и квалифицированных психологов, можно было существенно улучшить работу пенитенциарных учреждений и способствовать адаптации преступников к обществу [330,с.349-350]. Согласно Скиннеру, неэффективность исправительных учреждений современной теоретической системы заключается в неоправданном преобладании аверсивных стимулов, проще говоря, наказаний над положительными стимулами и положительном подкреплении. За всеми этими привлекательными, выраженными в корректной академической форме идеями, читается старый как мир принцип управления людьми посредством "кнута" и ''пряника'' Скиннер считает, что нужно больше "пряника" и квалифицированной индивидуальной работы психолога. Древние китайцы, напротив, считали, что из двух рычагов - наказание и награды, при помощи которых закон правит народом, безусловное преимущество отдано первому. Как считал Шан Ян, в совершенном государстве-каждым десяти наказаниям соответствует одна награда. [336, с.226]. Кто из них прав? Вопрос вкуса и конкретных социальных условий. Однако в обоих случаях мы видим убежденность в возможности манипулировать людьми. Шан Ян откровенно служит государству. Скиннер - гуманистической идее. Однако, нетрудно себе представить, что в случае конкретного воплощения предложений Скиннера и их неуспеха, он все больше будет отдавать предпочтение тому, что он изящно называет аверсивными стимулами и как знать, возможно, он приблизится к идеям Шан Яна.
Мы достаточно подробно остановились на теории Скин- нера по двум причинам. Во-первых, это один из самых ярких примеров сциентистского, механистического подхода к объяснению природы поведения человека в американской психологической науке, во-вторых, теория Скиннера вошла составной частью в учебное пособие для Вузов Л. Хьелла и Д. Зиглера "Теории личности" и сейчас эта книга активно используется в системе нашего высшего образования, оказывая соответствующее влияние на сГановление психологов, социологов, педагогов.

Из всего набора западных социально-антропологических теорий, теория Скиннера является, быть может, самой репрезентативной, но разумеется не единственной. Заметными научными явлениями являются также: Гуманистическая теория личности Эриха Фромма, социокультурная теория личности К.Хорни, диспозиционная теория личности Т.Олгрона, структурная теория личности Р.Коттла, социально-когнитивная теория А. Бандуры, когнитивная теория Д.Келли, гуманистическая теория личности А.Маслоу, феноменологическая теория личности К.Роджерс.
Мы видим достаточно разнородное движение теоретической мысли, которое колеблется от крайних теоретических форм механистического сциентизма и редукционизма (Скиннер) до теорий с сильными элементами социокультурной феноменологии и антропологии ( Маслоу и Роджерс).
Идет активная адаптация этого материала в теоретические и пропедевтические работы, делаются попытки осмысления и классификации всего этого материала. В этом смысле показательна книга А.А.Велик и Ю.М.Резник "Социокультурная антропология'4, которая предлагает читателю большой и разнообразный материал как отечественных, так и зарубежных исследований.
Авторы различают в качестве исходных предпосылок генезиса человека, социальности и культуры представления о "естественном" и "искусственном" в социальной жизни людей. "Естественное" понимается как природное или биологическое, обусловленное и порожденное (органический мир). "Искусственное" - это то, что создается самими людьми, их разумом, волей и способностями. Человек, при таком подходе, есть одновременно биологическое существо (поведенческий организм) и социальное или социокультурное (личность). Отсюда антропогенез определяется как универсальный процесс биосоциальной, культурноприродной эволюции человека. Понимание преобладающей роли естественного или искусственного находит свое выражение в различных концепциях натурализма и рационализма, органицизма и психологизма, объективизма и субъективизма. [19, с. 152 ].
Выделяются два основных подхода в антропо- и социоге- незах - рационалистический и институциональный. Согласно первому, социальные системы и организация есть результат искусственной рациональной деятельности людей и поэтому могут быть теоретически выражены в системе рациональных определений. В этой рационалистической традиции в свою очередь выделяются два основных направления: конструктивистский рационализм (К. Поппер), согласно концептуальным установкам которого люди, исходя из возможностей разума и воли могут сами творить социальные институты, новые обстоятельства жизни, новое право, новую мораль, новый язык, словом, новый социальный мир.
Сторонники неорационализма, или концепции рациональной реконструкции несколько более сдержанны в своих теоретических амбициях и полагают, что реальные социальные объекты не могут быть сконструированы искусственным, теоретическим образом и, в лучшем случае, возможна лишь частичная реконструкция и выявление основных фундаментальных доминант социокультурного развития (А.Маслоу, К.Роджерс).
Институциональный подход - это методологическая ориентация, противоположная рационализму. Социальное бытие, согласно этому направлению (Ф.А,Хайек) лишь отчасти направляется социальным проектом. Более важными и значимыми объявляются нерациональные факторы (традиции, обычаи, нормы) и даже иррациональные элементы (чувства, настроение, неосознанные влечения и желания). Отсюда, делается вывод, что социальные институты и системы являются продуктом естественно-исторического развития, а не разумного рационального выбора людей, развиваются стихийно и спонтанно, и возможности их рационального понимания ограничены.
А.А.Велик и Ю.М.Резник, видимо, больше тяготеют именно к этому последнему неоинституалистскому подходу. Выделяя биосоциальные (естественные, спонтанные) предпосылки и собственно культурные (искусственные, рациональные) предпосылки антропосоциогенеза [19, с. 155-157], главным его содержанием они считают "развитие родовых сущностных сил человека и становление последнего как Родового (ценностного, свободного и сознательного) Человека".
Существенным аспектом рассматриваемых подходов к проблеме человека является очевидное стремление придать антропологическому и социологическому знанию структурно- функциональный характер.
Так. например, выделяется ряд антропологических универсалий:
  • Особое образное восприятие своего жизненного мира (формирование образов, поиск направлений и сфер или границ своей активности);
  • Дифференциация, расчленение и "ранжирование" или оценивание элементов окружающей среды (проведение различий между сформированным образом поля активности и его внешним "фоном", выделение наиболее значимых фрагментов среды);
  • Обобщенное целостное представление о мире и его различных объектах (создание понятий и концептов обозначающих различные фрагменты окружающей среды);
  • "Символизация" выделенного поля активности (формирование внутренних и внешних символов, знаков, создание заместителей и посредников для манипулирования с реальными объектами, использование сигнальных и вербальных средств);
  • Предметное преобразование окружающей среды (практическая активность в выделенном поле и намеченном направлении, создание и использование вещей);
  • Рационализация жизнедеятельности (обоснование и принятие целей, целеполагание, а также соотнесение целей и средств с результатами направленной активности);
  • Организация результативного взаимодействия с элементами окружения (произвольное или целенаправленное установление контактов с природными и иными объектами ради достижения намеченных результатов);
  • Накопление и трансляция имеющихся результатов жизненной активности (сохранение и передача индивидуального или группового опыта);
  • Регламентация жизнедеятельности (формирование правил деятельности и норм взаимодействия с элементами окружения);
  • Предвосхищение процессов и результатов своей жизненной активности (ожидание всевозможных вмешательств в процесс жизнедеятельности, способность предвидеть случаи

114

альтернативного выбора линии поведения и свои реакции в связи с этим);
  • Саморегуляция и психофизическое восстановление организма (организация и регуляция собственной физической и социальной активности, поддержание себя в состоянии постоянного активного бодрствования);
  • Коррекция собственной деятельности и "творческая гибкость" (возможность сознательно изменять линию поведения в зависимости от изменившихся ситуаций или условий окружения, многовариантность деятельности и разнообразие "поведенческого репертуара") [19, с. 157-158].

Помимо этого выделяются культурные универсалии, которые отличаются от универсалий культуры или социокультурных координат ("верх - низ", "влево - вправо", "мужское - женское", "центр - периферия" и т.д. Затем осуществляется синтез в виде антропокультурных универсалий [19,с.161]. Очевидна познавательная установка картезианского типа, при которой основой познания является критика и самоочевидность (интуиция) оснований, анализ (редукция), синтез (интеграция).
Мы видим попытку выстроить некие классификационные ряды, которые бы исчерпывающим образом определяли сущностные начала антропологического и социокультурного бытия людей. При этом делается попытка удержать и зафиксировать то, что не поддается процедуре верификации (ценностный аспект, символический аспект, праксеологический аспект, телеологический аспект).
Этот материал плохо поддается процедуре классификации и поэтому неизбежно возникают разногласия и конструируются различные понятийные ряды. Так, К. К. Платонов считает, что нужно включить в структуры личности психологические (ощущение, восприятие, мышление) и биопси- хнческие качества (темперамент, характер, задатки и т.д.)
М.С.Каган, напротив, считает, что базовые свойства личности это знание (гносеологический аспект), ценности (аксиологический аспект), творчество, особо выделяется художественный потенциал, видимо, потому, что автор на протяжении многих лет занимался эстетикой [128, с.260-262].

Мы можем видеть, что при некоторой общности позиций в самом подходе к антропокультурным классификациям у разных авторов возможны достаточно радикальные отличия, что как нам представляется неизбежно в силу сложности и необъятности объекта анализа.
Заметным явлением в нашей социоантропологической и культурологической литературе последних лет стали работы Л.Г.Ионина, основная цель которого, как видно из его сочинений, адаптация для российской гуманитарной традиции социально-антропологических идей Э.Гуссерля и особенно его последователя и интерпретатора в сфере социологии и челове- кознания А.Шюца.
Ионин полагает, что та эпоха, когда для понимания культурных и социологических явлений на первый план выдвигались проблемы социальной структуры, социальной стратификации, экономики, системного строения общества (это было характерно не только для советской, марксистской, но и ,вообще, для мировой социологии), постепенно сходит на нет. На первый план выдвигаются идеи, связанные с постмодернистским направлением в философии, социологии, культурологии. А постмодернизм, вообще, отвергает построение таких крупномасштабных систем, как всеобщая эволюция, всеобщая мировая система, различные глобальные континиумы . "Моя позиция, - пишет Л.Г.Ионин, заключается в том, что в современном мире развитие происходит в сторону размывания и уменьшения значимости крупномасштабных структурных образований, которыми традиционно занималась и продолжает заниматься социология."" И далее " У нас исчезла наивная вера в объективность и предопределенность общественных процессов... Распались объективно значимые системы стратификации, пропали куда-то принудительно обязательные образы жизни, место традиций занимают стили, жизненные формы свободно выбираются, в объяснении, а значит и в поведении господствует постмодернистский произвол". [127,с.5].
Что же остается, что должно выступать основным лич- ностно-образующим началом? Таким феноменом является культура. "Там где раньше было общество... стала культура"- солидарно цитирует Ионин Бёкинга [127, с.6]. И естественно,

на место социологии как таковой, должна заступить социология культуры.
Вслед за С.Хантингтоном Ионин считает, что основными категориями современной социологии и культурологии, в рамках теории модернизации, являются категории "современный" и "традиционный". Все прочие базовые понятия; демократия, олигархия, диктатура, либерализм, консерватизм, тоталитаризм и конституционализм, социализм, коммунизм и капитализм, национализм и интернационализм - все были отодвинуты на задний план теоретического мышления, а на первом плане оказались современность и традиционность и соответствующие им два типа общества. Эта дихотомия выглядит следующим образом:
  • Преобладание аскриптивных, партикуляристских, диффузных моделей мотивации.
  • Стабильность социальных групп и весьма ограниченная пространственная мобильность.
  • Относительно стабильная и простая профессиональная дифференциация.
  • Основанная на аскриптивных статусах с диффузными взаимодействиями система стратификации.

Для современного индустриального общества характерны:
  • Преобладание ориентированных на достижение универсалистских и специфических моделей мотивации.
  • Высокая степень социальной мобильности, чаще всего (хотя и не всегда) вертикального характера.
  • Высоко развитая, и отделенная от других социальных структур система профессий.
  • Эгалитарная стратификация, основанная на достигаемых статусах.
  • Доминирование "ассоциаций", то есть функционально специфичных, неаскриптивных структур [127, с.ЗЗ].

Современное общество (евроцентристская модель) имеет высокий уровень владения природной средой, развитое научное и техническое знание, развитые системы образования, высокий уровень медицины, высокую среднюю продолжительность жизни, развитую мобильность, демократию и политиче- ские свободы, развитые системы социального обеспечения и т.д.
Естественно, что путь из отсталости в современность лежит через модернизацию. Что же это такое?
  • Модернизация - революционный процесс, ибо предполагает радикальную и тотальную смену всех институтов, систем и структур общества.
  • Модернизация - комплексный процесс, она охватывает все общество вцелом.
  • Модернизация - системный процесс, изменения одного фактора влекут за собой изменения во всей системе.
  • Модернизация - глобальный процесс, зародившись в Европе она имеет тенденцию стать общемировым явлением
  • Модернизация - протяженный процесс, при непременной революционности она все же совершается во времени. Этот постоянно ускоряющийся процесс.
  • Модернизация - ступенчатый процесс, т.е. она имеет определенные этапы через которые необходимо должно пройти модернизирующееся общество.
  • Модернизация - гомогенизирующий процесс. Традиционные общества различны. Современные общества в основных своих проявлениях одинаковы.
  • Модернизация - необратимый процесс.
  • Модернизация - прогрессивный процесс. В конечном результате нас ждет благоустроенное, цивилизованное общество.

Ионин несомненно прав, когда утверждает, что подобная позиция по сути очень близка традиции марксизма в его смягченно либеральном варианте - та же необратимость прогресса, убежденность в том, что от счастья не уйти [127,с.41].
Развитие событий у нас в стране с очевидностью подтверждает его точку зрения. Новые обстоятельства объясняются в сущности по- старому. Какая главная для нас проблема по общему убеждению? Это проблема активизации, модернизации экономики. Заработает экономика, все остальные проблемы решаться сами собой, т.е., в сущности, мы имеем все тот же экономический материализм.
Здесь мы, как это часто бывало и раньше, повторяем "зады" западно-европейской социологической традиции, тогда как там уже намечаются некоторые новые тенденции в понимании природы человека и социокультурных факторов его бытия. Эти изменения проходят, например, под знаменем постмодернизма, который вообще отвергает возможность построения каких либо крупномасштабных систем, таких, как всеобщая эволюция, различные глобальные континиумы и т.д.
Видимо, в современном мире происходит размывание и уменьшение значимости крупномасштабных структурных образований, которыми традиционно занималась и продолжает заниматься социология, параллельно и одновременно все более усиливается роль культуры в регуляции человеческого поведения.
Интересным направлением западной социологии, которое сейчас активно адаптируется самыми разными авторами в нашей стране является "Понимающая социология" Альфреда Шюца (1899 - 1959), который долгое время жил и работал в США. Опираясь на социологическую программу М.Вебера, А.Шюц предпринял попытку соединить ее с феноменологической философией Эдмонда Гуссерля, в частности, с его концепцией "жизненного мира".
Гуссерля не удовлетворяет наука, как средство для получения сведений о живой конкретности человеческого бытия, она подменяет живой человеческий мир миром объективированных абстракций. Поэтому необходимо провести операцию, которую Гуссерль называет редукцией, под которой он понимает сведение области научного знания к так называемым значениям элементов мира. Проделав такую операцию, мы, по мнению Гуссерля, восстановим чуждый науке мир повседневной жизни ц вернем ей недостающее человеческое содержание.
Адаптировав методологию Гуссерля к своей социологической теории, А.Шюц рассматривает становление социальной объективности, начиная с элементарных процессов конструирования и порождения смыслов в "потоке опыта", затем обращается к конструированию "объектов опыта" и, наконец, приходит к "значимым действиям", обладающих "субъективным смыслом" и так далее, вплоть до конструирования объективных социальных структур во взаимодействии индивидов.

А.Шюц дал начало широкому применению в социологии понятия жизненного мира и его точка зрения получила широкое распространение в социологической литературе и получило название "социологии повседневности".
Согласно этой точке зрения, телесно-предметная укорененность повседневности обладает определенными преимуществами по сравнению с другими формами человеческого опыта. Для этих последних А.Шюц выделяет определенную сферу, которую назвал "конечными областями значений". Это такие сферы, как религия, сон, игра, научное теоретизирование. Сфера повседневного отличается от этих областей конечных значений телесно-предметным переживанием реальности, что составляет по мнению Шюца её существенное преимущество, поэтому он считает, что сфера повседневности является "верховной реальностью".
Эта верховная реальность достаточно типизирована, то есть имеет достаточно устойчивые стандартные формы, которые находят свою реализацию в определенных речевых жанрах. Как показал Бахтин, люди умеют безошибочно распознавать тип человеческого поведения, угадывая его по частным признакам, ибо заранее имеют ощущение целого, как определенных "жанровых" признаков речи. Более того, повседневность, как особый тип реальности характеризуется и особой разновидностью логики, которую Ч.Пирс назвал абдукцией. Абдукция- это как бы обратная дедукция. Например, нормальное дедуктивное рассуждение таково: "Все люди смертны, Сократ - человек, следовательно, Сократ - смертен". В случае абдукции, это дедуктивное умозаключение приобретет следующую форму; "Все люди смертны, Сократ смертен, следовательно, Сократ - человек". Очевидно, что второй случай, с точки зрения формальной логики, "дает абсолютно неприемлимый вывод, ведь смертны многие другие существа.
Но абдукция не просто логическая ошибка, это ещё и метод угадывания, метод выдвижения гипотез. Тот же Ч.Пирс утверждал, что если мы вообще стремимся понять явление, то это должно происходить путем абдукции. [127,с.96 ].
Таким образом, происходит изменение методологии социального познания и рациональное приводится к своему иррациональному основанию.
Существенным образом трансформируется и объект познания. Безличные тотальные структуры, страты, классы и т.д. перестают быть предметом исследовательского интереса. И, напротив, объектом пристального внимания становятся индивидуально-стилевые способы реализации человеческого существования. На место социума приходит культура и она, именно она рассматривается главным детерминирующим началом человеческого бытия.
Обозначенные выше, относительно новые тенденции нашего современного человекознания, есть несомненно явления. интересные, и они в целом обогатили отечественную науку о человеке важными и новыми элементами. Однако, необходимо видеть и оборотную негативную сторону этого процесса. Во- первых, нужно отметить, что мы существенно запаздываем с адаптацией нового материала из гуманитарного знания Запада последних лет. Во-вторых, налицо то явление, которое в западной культурологии называют культурным шоком. Возможно, для культурно-ролевой ситуации у нас в стране в сфере становления новых жизненных стилей это определение и звучит слишком аффектировано, однако очевидны неопределенность аксиологических начал нашего бытия, дезориентация, какая-то вялость и безинициативность. Именно на уровне повседневной деятельности утрачены какие-то энергетические стимулы, существенно снизился социальный тонус. Эти явления и можно характеризовать как культурологический шок. В-третьих, антрополого-культурологическая тенденция в человекознании существенным образом субъективирует и релятивизирует мировоззренческие модели, лишая тем самым общество определенных идеологических координат, которые способствовали определенности и ясности индивидуального миропонимания. Субъективизм сомнения, релятивизм, неуверенность мало способствуют в формировании монистических элементов мировоззрения, без которых , видимо, невозможно перспективное проектирование как индивидуального, так и общественного бытия. В результате мы получили такую господствующую у нас ныне в сфере реальной деятельности мировоззренческую установку, которую можно обозначить как экономический прагматизм. Суть этой позиции состоит в господстве индивидуального экономического интереса. Здесь не важно каким образом достигнуто благосостояние, государство воспринимается как естественный противник, имеющий целью отобрать у меня часть моих доходов, и не формальное общественное мнение часто одобряет воровство, сокрытие доходов, теневую экономическую деятельность.
И справедливо ставится вопрос, а быта ли монистическая марксистская идеология такой уж плохой? И не является ли нынешняя шагом назад в царство дикости.
<< | >>
Источник: Федчин B.C.. Социально-философская антропология в России в XX веке. Иркутск: Иркутский государственный университет,1999. - 160 с.. 1999

Еще по теме 3.2. СЦИЕНТИСТСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ АНТРОПОЛОГИИ:

  1. Эволюция управленческой мысли. Направления и тенденции развития современной теории и практики управления.
  2. Лекция № 13. Основные тенденции развития современных государственно-правовых систем.
  3. 5. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  4. Г л а в а 1СПЕЦИФИКА ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО ЗАРУБЕЖНОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ
  5. 3.2. Сущность, принципы проектирования и тенденции развития современных образовательных технологий
  6. 1.5. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ И НОВЫЕ ТИПЫ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ  
  7. С.А. Смирнов. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ. Аналитический обзор 2003, 2003
  8. 3.2. СЦИЕНТИСТСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ АНТРОПОЛОГИИ
  9. H.B. Телегина ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА
  10. 6. Тенденции развития современного российского законодательства
  11. Соотношение с другими направлениями современности
  12. § 2. СЦИЕНТИСТСКИЕ НАПРАВЛЕНИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ
  13. § 4. МЕЖДУ ОБЪЕКТИВИЗМОМ И СУБЪЕКТИВИЗМОМ: ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКИЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ
  14. Соотношение с другими направлениями современности