Современное состояние и тенденции развития правовой культуры в России

Правовая культура является одновременно условием и сре­дой функционирования права и государства. По мнению В.М. Ме­жуева, «государство зависит от культуры не меньше, чем от эконо­мики.

сизма-ленинизма неоднократно подчеркивали, что «.кроме зако­на есть еще и культурный уровень, который никакому закону не подчинишь»^[137]. Российские ученые, политики также признают за­висимость государства, государственного устройства от культуры.

Особое значение исследование феномена правовой культуры, приобретает в период трансформации государственности, кото­рый, как правило, сопровождается кризисными явлениями в эко­номической, политической и правовой сферах, но, что особенно важно, в сфере культуры.

Учитывая сложный, многогранный характер феномена пра­вовой культуры, сконцентрируем внимание не столько на кон­кретных структурно-функциональных ее свойствах и явлениях, сколько на обобщенной характеристике ее качественного состо­яния в современном российском обществе, особенностях, факто­рах ее формирования, перспективах развития в условиях станов­ления гражданского общества и правового государства.

Будем исходить из широкого понимания правовой культуры как своего рода матрицы, в рамках которой осуществляется со­циально значимая человеческая и общественная жизнь, выража­ющаяся в типах и формах организации деятельности общества и индивида, в создаваемых ими материальных и духовных ценно­стях. Кроме того, правовая культура, как представляется, выхо­дит за рамки сугубо правовой сферы и с точки зрения системного подхода тесно связана с нравственной, политической культурой, которые взаимно дополняют, влияют друг на друга.

По мнению Л.А. Петручак, сегодня происходит движение от исходного в прошлом состояния правовой культуры к ее новому типологическому качеству. Формирующийся новый юридиче­ский культурный пласт, являясь преемником прежнего, содержит наиболее рациональные, доказавшие свою состоятельность предметы правовой культуры, а также относительно новые, складывающиеся в условиях принципиально иной реальности. В связи с этим можно вести речь о правовой культуре переходного типа, включающей разновекторные тенденции, порой противо­положные друг другу^[138].

В современной России сочетаются как традиционные черты, исторически присущие отечественной правовой культуре, так и относительно новые, которые только формируются: этатистская модель взаимодействия личности и государства, одновременно сочетающаяся с недоверием населения к власти; этикоцентризм (приоритет морали как социального регулятора по отношению к праву); существенный разрыв между позитивным (должным) и реальной жизнью (сущим), между предписываемым и осущест­вляемым; вестернизация.

Объясняя специфику государственно-правовых процессов в России, ученые все чаще обращаются к феномену менталитета (Р.С. Байниязов, А.В. Мордовцев, В.В. Попов и др.). Следует согла­ситься с мнением А.С. Панарина, что менталитет создает «скры­тые социокультурные барьеры, на которые не раз наталкивалась, о которыеразбивалась преобразовательная воляреформаторов»^[139].

История свидетельствует, что наша отечественная наслед­ственность неблагоприятна для демократии. За последние четы­реста лет в управленческой культуре утвердилось в разных вари­антах самодержавие, диктатура личности, диктатура партии. По мнению О.В. Мартышина, и с ним следует согласиться, лишь в од­ном смысле можно сказать, что российская политическая и пра­вовая культура принесла России демократию: она убедительно показала распад авторитарных режимов как в царском, так и в советском варианте и тем способствовала поиску демократиче­ских решений. Но малый глоток свободы после Февральской ре­волюции и в 1980-1990 гг.

Современная отечественная правовая культура воспроизво­дит этатистскую модель взаимодействия личности и государ­ства, характеризующуюся доминированием государства и подчи­ненным положением личности. До сих пор значительной частью общества поддерживается идея «вождь (президент) - спаситель нации», выражающая многовековую утопическую надежду об-

щества на справедливого царя. Укорененная в российском мас­совом сознании, она находит поддержку в политической прак­тике формирования властной элиты, установке на так называе­мый российский консерватизм, провозглашенный правящей партией в 2009 г., предполагающий поиск собственной модели демократии.

Историческая наследственность проявляется в неготовности общественного сознания к восприятию прогрессивных правовых идей. Провозглашенные в Конституции 1993 г. демократические ценности до сих пор остаются во многом декларативными: поло­жение о высшей ценности человека, его прав и свобод; принцип демократизма, свободы экономической деятельности, социаль­ное государство и др.

В отечественной политической практике «пробуксовывает» механизм разделения властей, ценностная сущность которого не осознана не только российским обществом, но и политической элитой. Данный вывод следует из следующих фактов: с 2000 г. нормы, направленные на сдерживание власти главы государства в его отношениях с палатами Федерального Собрания, практиче­ски не использовались; значительно снизилось применение та­ких противовесов, как вето и преодоление вето; получили одо­брение все предложения главы государства о представленных им кандидатурах на высшие государственные должности; ни разу не рассматривался в этот период вопрос о недоверии правитель­ству. Следует согласиться с И.Г. Шаблинским, что при отсутствии оппозиционных сил Конституция перестает исполнять свою ос­новную функцию сдерживания и ограничения власти. Не случай­но все чаще высказывается мнение о повышении роли именно представительной власти, парламента.

В последнее время весьма заметной становится тенденция снижения доверия населения к власти, которая, в частности, на­шла выражение в невысокой явке избирателей на выборы в Госу­дарственную Думу 2016 г. Опрос «Левада-центра» показал, что рейтинг правительства оказался самым низким за последние пять лет (26%), доверие к Госдуме за год снизилось с 40 до 22%. Больше других россияне доверяют президенту, но и его рейтинг упал - с 80 до 74%^[141].

Снижение доверия к государству, как справедливо указывает Е. Лукьянова, неизбежно влечет за собой изменение уровня граж­данского повиновения, ослабление правопорядка, деформирует правовое сознание населения^[142]. Недоверие к государству порож­дает сомнения в справедливости и обоснованности его решений, и граждане начинают любыми способами уклоняться от их вы­полнения. В ответ государство увеличивает аппарат принужде­ния и контроля за исполнением решений, что, в свою очередь, еще больше подрывает авторитет. В данной ситуации необходи­мы адекватные действия государства, направленные на предот­вращение кризиса доверия, грозящего трансформироваться в кризис легитимности власти.

Дефицит культуры российской государственности проявляет­ся не только в способе принятия решений, но и в степени народов­ластия, справедливости как генетической детерминанты россий­ского менталитета. Запрос на справедливость возрастает в эпоху ломки старых и утверждения новых порядков, т.е. когда возника­ет настоятельная потребность в устранении несправедливости в обществе. В период внутренне конфликтного состояния общества в условиях современного кризиса, когда выработанные механиз­мы разрешения социальных конфликтов и стереотипы поведения оказываются неадекватными сложившейся ситуации, роль цен­ности справедливости как важнейшего механизма интеграции российского общества существенно повышается.

Справедливость относят к числу вечных ценностей наряду с общим благом и соблюдением законов (в широком смысле слова), имеющую приоритет по отношению к свободе^[143].

Безусловно, стремление к социальной справедливости можно назвать одной из наиболее гуманных и прогрессивных идей в исто­рии. Однако ее нельзя отделять от свободы, равенства, достоинства и других фундаментальных ценностей, составляющих единую нравственно-правовую основу демократического государства. Без свободы невозможно равенство, а значит, и справедливость.

По данным социологических исследований, ценностями для россиян в 2007 г. являлись порядок - 58%, справедливость - 49%, а также стабильность, достаток, свобода, патриотизм - 35-38%^[145]. Согласно опросу, проведенному в феврале 2011 г., ценностные предпочтения соотечественников практически не изменились: справедливость является основной ценностью для 30%; свобо­да - для 12% респондентов^[146]. За пять лет (2005-2010 гг.), как считают 73% опрошенных, уровень справедливости, законности и порядка в России снизился, но одновременно незначительно вырос уровень свободы и гражданской активности - 65%^[147].

Справедливость как многогранная, многокомпонентная ка­тегория находит свое проявление во всех сферах общественной жизни, интегрирует экономические, политические, нравственные, правовые аспекты, содержит требования реального соответ­ствия между положением различных индивидов и их значимо­стью в обществе, между трудом и вознаграждением, деянием и воздаянием.

Особенности юридической справедливости заключаются в том, что она в правовой сфере носит наиболее четкий, формаль­но-определенный характер, зачастую связана с государственным принуждением.

Наиболее рельефно выражается принцип справедливости в социальной сфере при распределении материальных благ с це­лью создания правовых гарантий достойного уровня жизни об­щества, поддержания социальной защищенности отдельных сло­ев населения.

ного обеспечения и установления льготного порядка для отдель­ных категорий населения, стимулирующих их участие в социаль­ных процессах.

Идея налоговой справедливости в ряде стран получила зако­нодательное, а зачастую и конституционное закрепление. Так, ст. 24 Конституции княжества Лихтенштейн гласит: государство предусматривает справедливое налогообложение, освобождая от налогообложения минимум для существования и облагая по­вышенными ставками более крупные доходы и имущество; ст. 81 Конституции Португалии закрепляет установление социальной справедливости путем определенной налоговой политики; ст. 31 Конституции Испании констатирует установление справедливой налоговой системы, основанной на принципах равенства и про­грессивного налогообложения. Финансовые реформы Р. Рейгана в 1982 г. в США начинались с Закона о справедливом налогообло­жении и фискальной ответственности.

Непосредственная реализация справедливости зависит, пре­жде всего, от культурного контекста общественного развития, наличия в обществе культуры справедливости, формирующейся как результат консенсусного разрешения острых противоречий между основными политическими, этническими и социальными группами в периоды радикальных исторических трансформа- ций^[149], а также от того, какое содержание вкладывается в нее официальной властью конкретной страны, зависит от степени социальной развитости общества, сложившейся системы ценно­стей и сложности общественных отношений.

В своем Послании Федеральному Собранию РФ от 5 ноября 2008 г. Президент РФ особо выделял значимость справедливо­сти, поставив ее на первое место в числе общечеловеческих цен­ностей, раскрыв ее содержание через политическое равновесие; честность судов; ответственность руководителей; реализуемые государством социальные гарантии; требования преодоления бедности и коррупции; обеспечение достойного места для каж­дого человека в обществе и для всей российской нации в системе международных отношений^[150]. Между тем само государство

нередко является тормозом на пути демократического прогресса в России.

Именно поэтому крайне важно, чтобы к государственным про­цессам допускались люди высокого уровня нравственной и право­вой культуры, субъективное сознание которых при оценке объек­тивных социальных факторов ориентировалось бы на справедли­вость и законность.

Справедливость опосредована и внутренне связана с такими культурными ценностями, как свобода, равенство, гражданская ответственность, законность. Последняя составляет реальное со­стояние правомерности поведения каждого человека, деятель­ности государственных органов, других организаций, а также любых отношений между субъектами права. В ней выражается соответствие реально существующих общественных отношений их законодательным моделям. Лишь в этих условиях можно гово­рить о господстве права и верховенстве закона.

По степени реализации данного принципа в государственных и общественных процессах можно судить об уровне правовой культуры в обществе, а скорее, властной элиты.

Прочность государственной власти, по мнению Р. Иеринга, обеспечивается двумя факторами: «организацией средств власти (усовершенствованием механизма государства) и нравственным моментом государственной власти (осознанием необходимости государственного порядка, уважения к праву и закону)»^[151].

Законность в действиях власти воспроизводит законность в обществе, а самоограничение власти способствует наиболее оп­тимальной организации государства, что применительно к Рос­сийскому государству выражается в реализации принципов раз­деления властей и федерализма.

Как уже упоминалось ранее, политическое сознание россий­ского общества предрасположено к культу личностей, режиму личной власти. Однако сегодня в качестве главной ценности и ус­ловия деятельности государственной власти россияне всех воз­растов и социальных групп выдвигают требование подчинения всех закону. Почти 75% респондентов считают, что страна может выйти из кризиса лишь тогда, когда люди научатся уважать за­конность и правопорядок^[152].

Законность осознается и влияет на поведение граждан и должностных лиц при наличии ряда условий, к числу которых можно отнести: полноту законодательного урегулирования об­щественных отношений; стабильность основных правовых ин­ститутов; действенность правовых гарантий; равное отношение при применении закона к любому человеку; неотвратимость го­сударственного реагирования на любое правонарушение^[153]. Важ­нейшей основой законности является требование личной (персо­нальной) ответственности каждого должностного лица, государ­ственного служащего и гражданина за нарушение закона.

Пристальное внимание вызывают закрепленные в Конститу­ции РФ нормы о человеке как высшей ценности, неотчуждаемых правах, источником которых является достоинство личности в демократическом, правовом и социальном государстве. Важный фактор надлежащего осуществления прав и свобод человека и гражданина - основанная на строгом соблюдении законности де­ятельность субъектов, наделенных властными полномочиями. Оценивая соответствие этих действий закону, граждане опреде­ляют, насколько государство дееспособно.

В кризисных условиях обостряются многие социальные бо­лезни общества и государства: коррупция, бюрократизм, зло­употребление властью, нивелирующие ценность государства, права, законности. Благодатной почвой является правовой ниги­лизм, присущий отечественной культурной традиции, усиливаю­щийся недоверием к власти, безнаказанностью должностных лиц, расхождением предписаний законов и действительности, пороками правосудия неверием в силу закона, осмысление его как указания, обслуживающего интересы государства, и т.д.

Особенно опасен ведомственный правовой нигилизм, опутав­ший властные структуры государства и достигший сегодня ко­лоссальных масштабов. По мнению Б.М. Смоленского, правовая культура сегодня несет на себе печать утраты различения между саморазрушением и самоутверждением, признания социальной приемлемости и даже естественности девиации^[154].

Особое значение приобретает правовая культура представи­телей публичной власти: государственных служащих, судей, про­куроров, поскольку уже сама их деятельность формирует право­вую культуру общества. Умение регулировать, контролировать и моделировать собственную жизнедеятельность и профессио­нальное поведение, нравственная и правовая позиция субъекта власти оказывают воздействие на уровень доверия не только к нему как субъекту деятельности, но и к государственным струк­турам в целом.

Правовая культура - это определенный характер и уровень деятельности членов гражданского общества, одновременно это и результат культурной деятельности в сфере права, так как представляет собой совокупность соответствующей степени правовых знаний, умений, навыков общества. Иными словами, правовая культура - существенный правовой потенциал граж­данского общества. Однако вряд ли можно признать процесс ее формирования в России удовлетворительным. Хотя этап учреж­дения институтов гражданского общества по инициативе госу­дарства в целом пройден, граждане пока не стали активными участниками политического и социального процессов.

Для российского гражданского общества животрепещущими остаются вопросы самоорганизации, формирования и развития механизмов общественного контроля, выстраивания содержа­тельного диалога с государством.

В современных условиях необходимо осознать, что иррацио­нальное, эмоциональное осмысление происходящих государ­ственно-правовых процессов должно быть уравновешено рацио­нальным, формально-юридическим, в основе которого преобла­дает здравый смысл, сбалансированность, взвешенность. Закон и законность в сочетании со свободой, справедливостью, ответ­ственностью должны занять достойное место в общественном сознании представителей государства и общества.

Преодоление кризиса правовой культуры в современной Рос­сии тесно связано с эволюцией гражданского общества и форми­рованием эффективной, адекватной правовой идеологии, вклю­чающей в себя лучшее из исторического правокультурного на­следия в синтезе с определенными позитивными культурными рецепциями.

Требуется выработка теоретических основ современной пра­вовой культуры, утверждающей демократические политико-пра­вовые ценности, институты, которые нейтрализуют препятствия на пути развития страны и будут способствовать позитивной со­циализации российского общества.

24.3.