<<
>>

«ЗАПАДНИЧЕСТВО»

Еще в допетровские времена (в XVII в.) появились, по выражению Г. В. Плеханова, «первые западники и просветители». Тогда же возникла и «националистическая реакция западному влиянию». Мятежный протопоп Аввакум решительно протестовал против ико- нописания по образцу «неметцкому» и восклицал: «Ох, ох, бедныя! Русь, чего-то тебе захотелося немецких поступов и обычаев!» Но Руси «захотелося немецких поступов и обычаев», особенно в ходе петровских реформ.
Поэтому не случайно та или иная оценка реформ Петра I была постоянным предметом споров западников и славянофилов.
Разумеется, «западничество» не было однородным[64]. Оно могло ориентироваться и на Польшу, и на Германию, и на Голландию, на Францию и на Англию, притом на различные аспекты жизни этих стран в разные исторические времена. В развитии русской философской мысли 20-х гг. XIX столетия произошел сдвиг от влияния французского просвещения к сильному воздействию немецкого романтизма и философии Шеллинга, а в 40-х гг. - Гегеля.
Н. В. Станкевич
По свидетельству А. И. Герцена, «первым последователем Гегеля в кругу московской молодежи» был Николай Владимирович Станкевич (1812-1840). Окончив Благородный пансион в Воронеже (имение его отца было в Воронежской губернии), он в 1820 г. переезжает в Москву и поступает на словесное отделение Московского университета. Подготовкой его к поступлению в университет руководил известный русский шеллингианец профессор Московского университета М. Г. Павлов, в доме которого Станкевич жил в студенческие годы. Лекции Павлова и Надеждина приобщили юного студента к философии Шеллинга. Убежденный в том, что философия может способствовать решению важнейших жизненных вопросов, Станкевич изучает помимо произведений Шеллинга труды Канта и Фихте, а затем Гегеля.
Зимой 1821/22 г. возникает знаменитый литературно-философский кружок Станкевича, в деятельности которого принимают участие такие молодые люди, сыгравшие в будущем значительную роль в интеллектуальном развитии России, как В. Белинский, М. Бакунин, К. Аксаков, В. Боткин, М. Катков. Впоследствии они разойдутся по разным и даже противоположным идейным направлениям. Но тогда, в 20-е гг., все члены кружка были одержимы философскими проблемами. По воспоминаниям Герцена, который с Н. П. Огаревым организовал свой политический кружок, но хорошо знал участников «умозрительного» кружка Станкевича, «все ничтожнейшие брошюры, выходившие в Берлине и других губернских и уездных городах немецкой философии, где только упоминалось о Гегеле, выписыва- лись, зачитывались до дыр, до пятен, до падения листов в несколько дней»[65]. При этом тщательно изучались и обсуждались произведения самого Гегеля.
Поэтическое и философское наследие Станкевича, прожившего всего 27 лет, невелико: набросок трактата «Моя метафизика» (1833), носящий шеллингианский характер; этюд «Об отношении философии к искусству», написанный в год его кончины. Но дошла до нас переписка Станкевича, по которой, как и по воспоминаниям современников, можно судить о его философских, социальных, этических и эстетических воззрениях.
Сам Станкевич не был ни западником, ни славянофилом. Находясь с 1837 г. за границей, он воочию видел в старой Европе «самоубийство, мистицизм, разврат», разъедающий общество эгоизм.
Но он в то же время верит «в скорое исцеление мира», ибо «везде порывы святого чувства, везде борьба с подлой жизнью». При всей аполитичности Станкевича его объединяло со славянофилами и Герценом «глубокое чувство отчуждения от официальной России»[66]. Неприятие темных сторон российской действительности, и прежде всего крепостничества, не парализовало в нем любовь к отечеству, ибо, по его словам, «отечество и семейство есть почва, в которой живет корень нашего бытия» (из письма родным из Праги, 1839 г.). Именно Станкевич открыл в Алексее Кольцове поэтический талант и вместе с Белинским издал первую книжку стихотворений этого подлинно народного русского поэта.
Однако патриотизм Станкевича не был по духу славянофильским. Он полагал, что мы не должны «вечно подлаживать рассийскому человеку, мерить и обмеривать заодно с ним, а, напротив, следует то, что должны пробудить в нем человеческую сторону, которая заснула под звук валдайского колокольчика, под говор ярмарок». В 1837 г. Станкевич записывает в своем «Дневнике»: «Чего хлопочут люди о народности? - Надобно стремиться к человеческому, свое будет поневоле». И далее: «Выдумывать или сочинять характер народа из его старых обычаев, старых действий - значит хотеть продолжить для него время детства; давайте ему общее и смотрите, что он способнее принять, чего нет у него и недостает ему. Вот эту народность угадайте, а поддерживать старое натяжками, квасным патриотизмом - это никуда не годится»[67].
В кружке Станкевича приобщился к философии К. С. Аксаков, ставший затем видным теоретиком славянофильства. Оценивая кружок Станкевича как «замечательное явление в умственной истории нашего общества», Аксаков вместе с тем был недоволен, что «в этом кружке выработалось уже общее воззрение на Россию, на жизнь, на литературу, на мир, - воззрение большею частию отрицательное»[68]. В кружке Станкевича действительно формировалось в те годы мировоззрение мыслителей с несомненно западнической ориентацией, таких, как М. А. Бакунин, В. П. Боткин, М. Н. Катков. К западникам относили себя в тот период А. И. Герцен и Н. П. Огарев. Идеи западничества развивали впоследствии Т. Грановский, И. Тургенев, П. Анненков, И. Панаев, К. Кавелин и др.
Одним из идеологов либерального западничества был друг Станкевича Тимофей Николаевич Грановский (1813-1855). Блестящий знаток истории Западной Европы, стремившийся применить диалектику Гегеля к пониманию мирового исторического процесса, он пользовался большой популярностью среди студентов и передовой общественности. Грановский по отношению к человечеству и отдельным народам применял «идею организма», рассматривая развитие народов по аналогии с жизнью отдельного человека от младенчества к старости. Трактовка народа как организма подчеркивала естественность исторического развития, не подчиняющегося никакому произволу. Поэтому Грановский был противником официальной идеологии, сковывающей естественное движение народной жизни. Не принимал он также стремление славянофилов ограничить «народный дух» старыми, уже отжившими формами жизни. Как либерал Грановский был противником коренного изменения социальной действительности, идею социализма считал враждебной свободе личности.
Философской основой либерализма является идея свободы личности как высшей ценности. Поэтому Грановский, считавший, как и Станкевич, что нравственное совершенствование общества может быть осуществлено только через самосовершенствование личности, а не в ходе революционного преобразования общества, по праву считается предтечей русского либерализма 40-х гг. В эти годы западниками-либералами были писатели и критики-публицисты И. Тургенев, П. Анненков, В. Боткин, А. Дружинин и др.
Для понимания западничества в его революционно-демократическом проявлении обратимся к эволюции философско-социологи- ческих воззрений таких мыслителей, как Белинский и Герцен.
<< | >>
Источник: Столович Л. Н.. История русской философии. Очерки. - М.: Республика,2005. -495 с.. 2005

Еще по теме «ЗАПАДНИЧЕСТВО»:

  1. 3. Русская философия XIX в. (до возникновения философских систем 70 х гг.)
  2.   «ПЕТРОВСКОЕ ЗАПАДНИЧЕСТВО» 
  3.   ФИЛОСОФИЯ ЛИБЕРАЛИЗМА 
  4. «ЗАПАДНИЧЕСТВО»
  5. Ю. Ф. Самарин
  6. Глава 3. Европа и славянский мир
  7. РОССИЯ
  8. Философия и становление национального самосознания
  9. АПОЛОГИЯ СУМАСШЕДШЕГО
  10. Глава 12 КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СФЕРЫ БЕЗЛИЧНОСТИ В ДРУГИХ ЯЗЫКАХ
  11. Глава 3 Концепции земского самоуправления 1860-х годов
  12. Василий Васильевич Розанов
  13. 3. Русская философия XIX в. (до возникновения философских систем 70-х гг.)
  14. Русский «гегелизм» и западничество: либеральное и революционное навравление
  15. 3. Западничество
  16. Западничество
  17. II.11. РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ XIX В.
  18. Западничество
  19. Глава 4. Польская тематика в литературе 1880-х–1890-х годов