МОРФОЛОГИЯ

1. Проблематика и задачи исторической морфологии как истории грамматических категорий и форм их выражения в разные периоды развития языка. Диахронические отношения фонетики и грамматики; морфологизация древних фонетических чередований.
   Связь фонетических изменений с историей форм, а синтаксических отношений — с развитием грамматических значений. Историческая связь словоизменения и словообразования. Основные тенденции развития морфологического строя русского языка.
2. Источники изучения истории грамматических категорий и форм. Возможность интерпретации показаний письменных памятников и их отношение к данным лингвистической географии; диалектные противопоставления на морфологическом уровне и их значение для исторической морфологии русского языка.
3. Ограничение круга частей речи при рассмотрении истории категориальных значений и форм словоизменения. Противопоставление имени и глагола в системе знаменательных частей речи. Основные категории имени и глагола. Проблема дифференциации имен (существительных, прилагательных, числительных) ко времени обособления восточнославянских диалектов. Части речи как морфологические подсистемы, взаимосвязанные и относительно автономные в своей истории.

I. История категорий и форм имени существительного

1. Имя существительное в древнерусском языке в период старейших памятников. Род как основная классифицирующая грамматическая категория существительных. Система трех чисел. Падежные флексии как выразители числового и падежного значений и их отношение к родовой характеристике имен. Системы падежных окончаний (типы склонения), восстанавливаемые по показаниям старейших древнерусских текстов; отличия собственно древнерусского (восточнославянского) именного склонения от позднего праславянского и старославянского.

Отражение в старейших памятниках начавшегося в дописьменную эпоху процесса разрушения древних (праславянских) типов склонения, связанных с индоевропейскими именными основами, под действием тенденции к преодолению синонимии падежных окончаний (выразителей одних и тех же грамматических значений).

Реальный состав древнерусских словоизменительных классов имен существительных в его отношении к составу индоевропейских именных основ.

Древненовгородские особенности склонения существительных:

*а-склонение — ок. род. пад. ед. числа тв. вар. -а ок. дат.-местн. пад. ед. числа мяг. вар. -а; ок. им.-вин. пад. мн. числа тв. вар. -а (наряду с -ы); ок. им.-вин. пад. дв. числа мяг. вар. -а (наряду с -и);

*о-склонение — ок. им. пад. ед. числа тв. вар. -е; ок. дат. пад. ед. числа муж. р. у имен собственных и существительных, обозначающих лиц, -ови (наряду с -у); ок. местн. пад. ед. числа мяг. вар. -а (наряду с -и); ок. им. пад. мн. числа муж. р. (включая форму мн. числа муж. р. причастия на -л в составе перфекта) -а (наряду с -и); ок. им.-вин. пад. дв. числа ср. р. -а.

2. Утрата категории двойственного числа в связи с проблемой истории формы и ее грамматического значения. Разрушение категории двойственного числа в живой восточнославянской речи на фоне сохранения двойственного числа в системе форм книжно-литературного языка средневековой Руси. Ранние свидетельства памятников письменности о «растворении» понятия «двойственности» в более широком понятии «множественности», противопоставленной «единичности». Разрушение словоизменительного единства числовых форм существительных в связи с утратой категории двойственного числа.
3. Перегруппировка типов склонения существительных в единственном числе. Узуальный характер унаследованных типов склонения, не связанных с актуальными для древнерусского языка грамматическими категориями. Значение категории рода в перегруппировке именных парадигм в ед. числе.

Унификация словоизменения имен среднего рода на базе древних основ на *о (раннее разрушение основ на *es; переход имен на *t в класс существительных мужского рода в связи с обобщением словообразовательных показателей «уменьшительности»).

Объединение в одном типе склонения существительных муж. рода (кроме основ на *|Я Судьба имен на *1 (краткое), либо утративших древнее склонение (как зять — зятя — зятю и т. д.), либо перешедших в класс имен жен. рода (как степень, ступень и др.). Судьба имени путь (а также мышь) в книжно-литературном языке и в говорах русского языка. Обобщение основы имен на *en и включение их в единое «мужское» склонение.

Развитие мужским склонением вариантных флексий в род. и местн. пад. ед. числа в результате раннего объединения имен с основами на *о и *й. Первоначальное распространение флексии -у в обоих падежах на все имена мужского рода с односложной основой и подвижным ударением. Отражение в памятниках тенденции использовать вариантные флексии для выражения разных частных падежных значений. Позднейшая история окончаний род. и местн. пад. в русских говорах и ее отражение в текстах разных периодов и разных жанров; сокращение сферы функционирования -у в обоих падежах в период кодификации норм литературного языка русской нации.

Использование в древнерусских текстах вариантных окончаний дат. пад. ед. числа для выражения разных категориальных значений в классе имен муж. рода (закрепление флексии -ови, противопоставленной -у, в качестве показателя формы личных существительных); сохранение функциональной дифференциации вариантных флексий дат. пад. в украинских говорах и отсутствие флексии -ови в русских говорах и старорусских памятниках деловой и бытовой письменности.

Взаимодействие твердого и мягкого вариантов склонения как отражение общей тенденции к преодолению синонимии падежных окончаний. Разные направления этого взаимодействия по говорам и отражение его результатов в текстах различных периодов. Унификация флексий по образцу твердого варианта и ликвидация чередований согласных в основах при словоизменении в северо-восточных говорах, что определило особенности норм литературного языка русской нации.

4. Унификация типов склонения существительных во множественном числе. Развитие грамматической противопоставленности ед. и мн. чисел. Нейтрализация родовых различий в формах мн. числа местоимений, прилагательных и существительных; словоизменительные последствия этой нейтрализации, воздействие ее на историю форм мн. числа существительных.

История форм дат., местн. и твор. пад. мн. числа. Ранние свидетельства текстов об унификации флексий в дат. и мест. пад.; роль в этом процессе личных существительных и имен ср. рода. Позднее распространение процесса на имена жен. рода типа кость, лошадь; свидетельства памятников и современных русских говоров. Конкуренция флексий -ами и -ми (из -ъми, -ьми) в твор. пад. мн. числа; преобладание флексии -ами по мере закрепления унифицированных флексий -ам и -ах в дат. и местн. пад. Длительное сохранение флексии твор. пад. муж. и средн. рода -ы / - и в предложных конструкциях и устойчивых оборотах и распространение ее в этих конструкциях, по свидетельству памятников XVI-XVII вв., среди имен, восходящих к основам на *а. Тенденция к закреплению за формантом -а- значения показателя мн. числа в связи с унификацией флексий -ам, -ах, -ами.

Унификация окончаний им. пад. мн. числа, противопоставившая именам ср. рода (с окончанием -а: окна, поля) имена муж. и жен. родов, обобщившая показатели им. и вин. пад. -и и -ы, переосмысленные как фонетические варианты одной флексии (после мягкого или твердого согласного основы) — в связи с фонологической историей и / ы в русском языке. Морфологизация мягкого согласного в конце основы некоторых существительных муж. рода перед древней флексией им. пад. -и (соседи, холопи, послуси) как один из способов реализации тенденции к противопоставлению формообразующих основ ед. и мн. чисел (сосед, соседа и т. д., но сосед'и, соседней и т.

Распространение на формы им. (и вин.) пад. форманта -а- как показателя мн. числа в связи с унификацией окончаний -а-м, -а-ми, -а-х; расширение функций флексии -а- в связи с изменением грамматического значения древнего показателя им. (вин.) пад. собирательных образований (ср. формы на -ья и -овья — в результате контаминации -ове + -ья) и парных существительных, где -а восходит к форме двойств. числа. Акцентологическое выравнивание форм мн. числа с тенденцией к перемещению ударения во мн. числе на -а (ср.: дом-а, дом-а-м, дом-а-ми, дом-а-х, как и пол-я, пол-я-м, пол-я-х при дом, дома, дому и т. д. поле, поля, полю и т. д.), в связи с чем сфера функционирования флексии -а, первоначально характеризовавшей только имена с подвижным ударением, расширяется, охватывая в разговорной речи и в говорах все существительные с исторически безударными окончаниями во мн. числе (ср. просторечные и диалектные: братья — братьям, выбора — выборам, матеря — матерям, площадя — площадям и т. д.); тенденция к закреплению за формантом -а- значения универсального формообразующего аффикса — показателя мн. числа имен существительных. Обособление формантов -j- (из показателя им. пад. мн. числа -ья Ца]) и -ов]- (ср. -овья) в качестве формообразующих аффиксов — показателей основ мн. числа, противопоставленных основам ед. числа (ср.: брат-, брат-а и т. д. — брат'j-а, брат'j-ам и т. д., пер-о, пер-а и т. д. — пер'j-а, пер'j-ам и т. д., сын-, сын-а и т. д. — сынов'j-а, сынов'j-ам и т. д.).

Историко-морфологические условия сохранения древних флексий род. пад. мн. числа (нулевой, -ов lt; -овъ, -ей lt; -ии), становящихся вариантными по мере унификации склонений во мн. числе. Расширение сферы функционирования флексий -ов и -ей как выразителей падежного значения разных вариантов склонения существительных во мн. числе; различия в осуществлении этого процесса в говорах и в системе книжнолитературного языка, закрепившего отношения, сложившиеся в северовосточных говорах ко времени кодификации норм литературного языка русской нации.

Дифференциация основ ед. и мн. числа в случаях типа: а) лист — листья; б) брат — братья; в) господин — господа.

5. История категории одушевленности (форм вин. пад.), формирующейся в русском языке на базе древнерусской категории потенциального субъекта (лица). Развитие этой категории в случаях совпадения форм вин. пад. С формами им. пад., следовательно, в ед. числе — только в классе существительных муж. рода (а по говорам — также в группе имен жен. рода типа мать, лошадь), во мн. числе — с охватом существительных обоих родов в период обобщения флексий им. и вин. пад. Позднее распространение категории одушевленности в ед. числе на названия животных; эпизодическое отражение этого процесса лишь в текстах конца XVI — начала XVII в. Включение в категорию одушевленности названий лиц женского пола и названий животных во мн. числе не ранее XVII в. Синтаксический характер категории одушевленности в древнерусском языке, где форма вин. пад. совпадала с формой род. пад. только при указании на прямой объект — при отсутствии такого совпадения в предложных конструкциях с вин. пад.; реликтовое сохранение старой формы вин. пад. в подобных конструкциях в старорусских текстах (вплоть до XVII в.), в говорах и отчасти в современном литературном языке (ср.: пошел в люди, в солдаты и под.).