Орфография и современное русское общество

Общая раскованность языка нашего времени, отмечаемая исследователями и характеризующая разные языковые ярусы, сказывается и на письме и проявляется прежде всего в вольном обращении с правилами, а нередко и в игнорировании их.

Удручающая орфографическая безграмотность объясняется недостатком в обществе общей и языковой культуры. Дефицит общей и языковой культуры проявляется также в непонимании отношений между языком и письмом, в отождествлении этих понятий или в лучшем случае — в убеждении, что между письмом и языком существует непосредственная связь. Об этом говорят требования «издать Достоевского на том языке, на котором он писал» (имеется в виду — в дореформенной орфографии), и вопросы типа «когда Даль будет издан на русском языке?». Из смешения и отождествления понятий язык и письмо, из непонимания истинных отношений между ними вытекает еще одно заблуждение, что любые изменения в письме наносят прямой вред культуре[106].

Неразличение письма и языка с особенной остротой обнаруживается всякий раз, когда встает вопрос о внесении в наше правописание некоторых уточнений. Сразу же поднимается буря протестов против «реформы языка», против вмешательства в язык, против его порчи. Так случилось и тогда, когда обществу стало известно о подготовке в конце XX в. в Институте русского языка им. В. В. Виноградова РАН новой, переработанной и дополненной редакции действующего свода «Правил орфографии и пунктуации» (1956) и о работе Орфографической комиссии.

Анализируя реакцию общества на проект свода, надо четко различать мнение о нем, с одной стороны, специалистов—лингвистов, методистов, преподавателей, и с другой — обывателей, точку зрения которых ярко выражают (и формируют!) журналисты, как правило, уже заранее настроенные враждебно к проекту, даже не имея представления о нем и не стремясь его изучить или хотя бы с ним ознакомиться. Можно сказать, что проект новой редакции правил получил отражение в кривом зеркале СМИ, которые под видом защиты общества от посягательства на язык и культуру, прибегая к демагогии и извращению фактов, не столько информировали, сколько дезинформировали общество, запугивая его «широкоохватной реформой», «перетряской всего русского правописания» и по обыкновению отождествляя письмо и язык. К сожалению, реакция вполне предсказуемая и идентичная реакции на все предыдущие попытки внести в орфографию назревшие изменения и привести ее в соответствие с состоянием языка.