Похід 1185 р. за Іпатіївським літописом
В лето [1185]... В то же время Святославич Игорь, внук Олгов, поеха из Новагорода, месяца априля в 23 день, во вторник, поимя со собою брата Всеволода ис Трубечка, и Святослава Олговича, сыновця своего из Рыльска, и Володимера, сына своего ис Путивля, и у Ярослава испроси помочь Ольстина Олексича, Прохорова внука, с коуи черниговьскими, и тако идяхуть тихо, собираюче дружину свою: бяхуть бо и у них конитучни велми.
Идущим же им к Донцю рекы, в год вечерний, Игорь же, возрев на небо, и виде солнце стояще яко месяць, и рече бояром своим и дружине своей: “Видите ли что есть знамение се?”
Они же узрсвше и видиша вси, и поникоша главами, и рекоша мужи: “Княже! се есть не на добро знамение се”.
Перша битва. Перемога над половцями (тут і далі мініатюри Радзивілівського літопису)
Игорь же рече: “Братья и дружино! тайны Божия никто же не весть, а знамению творець Бог и всему миру своему; а нам что створить Бог, или на добро, или на наше зло, а то же нам видити”.
И то рек, перебреде Донець, и тако прииде ко Осколу, и жда два дни брата своего Всеволода, тот бяше шел инем путем ис Курьска. И оттуда поидоша к Салнице, ту же к ним и сторожеви приехаша, ихже бяхуть послале языка ловит.
И рекоша приехавше: “Видихомся с ратными, ратници ваши со доспехом ездять; да или поедете борзо, или возворотися домовь, яко не наше есть веремя”. Игорь же рече с братьею своею: “Оже вы будетъ не бившися возворотитися, то сором ны будетъ пущей смерти; но како ны Бог дасть”. И тако угадавше, и ехаша черес ночь. Заутра же, пятку наставшу, во обеднее веремя усретоша полкы половецькие: бяхуть бо до них доспеле, веже свое пустили за ся, а сами собравшеся от мала и до велика, стояхуть на оной стороне рекы Сюурлия.
И ти изрядиша полков 6: Игорев полк середе, а по праву брата его Всеволожь, а по леву Святославль, сыновця его, напереде ему сын Володимер и другьіи полк Ярославль, иже бяху с Ольстином коуеве, а третий полк напереди же стрелци, иже бяхуть от всих князии выведени; и тако изрядиша полкы своя.
И рече Игорь ко братьи своей: “Братья! сего есмы искале, а потягнемь”; и, тако пойдоша к ним, положаче на Бозе упование свое.
И яко быша к реце ко Сюурлию, и выехаша ис половецьких полков стрелци, и пустивше по стреле на русь, и тако поскочиша; русь же бяхуть не переехале еще реке Сюурлия, поскочиша же и ти половци силы половецький, которые же далече рекы стояхуть. Святослав же Олгович и Володимер Игорьевич, и Ольстин с коуи, и стрелци поткоша по них, а Игорь и Всеволод помалу идяста, не роспустяста полку своего, передний же ти русь биша е, имаша; половце же пробегоша веже, и русь же дошедше вежь и ополонишася, друзии же ночь приехаша к полком с полоном.
И яко собрашася половци вей, и рече Игорь ко братома и к мужем своим: “Се бог силою своею возложил на врагы наша победу, а на нас честь и слава; се же видихом полки половецький, оже мнози суть, ту же, ци вся си суть совокупили. Ныне же поедем черес ночь, а кто поедеть заутра по нас, то ци вси поедуть, но лучыпии коньници переберуться, а самеми как ны Бог дасть”.
И рече Святослав Олгович строема своима: “Далече есмь гонил по половцех, а кони мои не могуть; аже ми будетъ ныне поехати, то толико ми будеть на дорозе остати” - и поможе ему Всеволод, акоже облечи ту.
И рече Игорь: “Да не дивно есть разумеющи, братья, умрети” - и облегошату. Светающи же суботе, начата выступати полци половецький, ак борове: изумешася князи рускии, кому их которому поехати, бысть бо их бещисленое множество.
И рече Игорь: “Се ведаюче собрахом на ся землю всю: Кончака и Козу Бурновича, и Токсобича Колобича, и Етебича и Терьтробича”.
И тако угадавше вей, соседоша с коний, хотяхуть бо бьющеся дойти рекы Донця; молвяхуть бо: “Оже побегнем утечем сами, а черныя люди оставим, то от Бога ны будеть грех, сих выдавше пойдем; но или умрем, или живи будемъ вси на едином месте”.
И та рекше, вси соседоша с коней и поидоша бьючеся; и тако, Божиим попущением, уязвиша Игоря в руку и умртвиша шюицю его, и бысть печаль велика в полку его, и воеводу имяхуть, тот напереди язвен бысть.
И тако бишася крепко ту днину до вечера, и мнозии ранени мертви быша в полкох руских; наставши же нощи суботнии, и поидоша бьючися. Бысть же светающе неделе, возмятошася ковуеве в полку, побегоша.
Друга битва. Поразка руських полків
Набіг половців і спротив руських князів
Игорь же бяшеть в то время на коне, зане ранен быше, поиде к полку их, хотя возворотити их к полком: уразумев же, яко далече шел есть от людии, и
соимя шолом, погнаше опять к полком, того деля, что быша познали князя и возворотилися быша; и тако не возворотися никто же, но токмо Михалко Гюргович, познав князя, возворотися; не бяхуть до добре смялися с ковуи, но мало от простых или кто от отрок боярьских, добри бо вси бьяхуться идуще пеши, и посреди их Всеволод не мало мужьство показа. И яко приближися Игорь к полком своим, и переехаша поперек и ту яша един перестрел одале от полку своего.
Держим же Игорь виде брата своего Всеволода крепко борющася, и проси души своей смерти, яко да бы не видил падения брата своего; Всеволод же толма бившеся, яко и оружья в руку его не доста, и бьяху бо ся идуще вкруг при езере.
И тако во день святаго воскресения наведе на ня Господь гнев свой: в радости место наведе на ны плачь, и во веселье место желю, на реце Каялы.
Рече бо деи Игорь: “Помянух аз грехы своя пред Господем Богом моим, яко много убийство, кровопролитье створих в земле крестьяньстей, яко же бо аз не пощадех крестьян, но взях на щит город Глебов у Переяславля; тогда бо не мало зло подьяша безвиньнии хрестьяни, отлучаеши, отецъ отрожении своих, брат от брата, друг от друга своего, и жены от подружии своих, и дщери от материи своих, и подруга от подругы своея, и все смятено пленом и скорбью тогда бывшюю. Живии мертвым завидятъ, а мертвии радовахуся, аки мученици святей огнем от жизни сея искушение приемши, старце поревахуться, уноты же лютыя и немилостивый раны подъяша, мужи же пресекаеми и разсекаеми бываютъ, жены же оскверняеми, и та вся створив аз - рече Игорь, - недостойно ми бяшеть жити; и се ныне вижю отместье от Господа Бога моего.
Где ныне возлюбленный мои брат? где ныне брата моего сын? где чадо рожения моего? где бояре думающей, где мужи храборьствующеи, где ряд полчныи? где кони и оружья многоценьная? Не от всего ли того обнажихся, и связня приеда мя в рукы безаконьным темь? Ce возда ми Господь по безаконию моему и по злобе моей на мя, и снидоша днесь греси мои на главу мою. Истинен Господь и прави суди Его зело; аз же убо не имам со живыми части; се бо ныне вижю другая мучения веньца приемлюще, почто аз един повиньныи не приях страсти за вся си? Но владыко Господи Боже мой! не отрини мене до конца, но яко воля Твоя, Господи, тако и милость нам, рабом Твоим”.И тогда, кончавшюся полку, розведени быша, и поиде кождо во своя вежа. Игоря же бяхуть яли Тарголове, мужь именем Чилбук, а Всеволода брата его ял Роман Кзич, а Святослава Олговича Елдечюк в Вобурцевичех, а Володимера Копти в Улашевичих.
Тогда же на полчищи Кончак поручися по свата Игоря, зане бяшеть ранен. Оттоликих же людий мало их избысть некаком получением, не бяшеть бо лзе ни бегаючим утечи, зане яко стенами силнами огорожени бяху полкы половецькими: ношахуть, русь с 15 муж утекши, а ковуем мнее, а прочий в море истопоша.
Набіг половців. Втеча Ігоря з полону
В то же время великий князь Всеволодич Святослав шел бяшеть в Корачев и сбирашеть от верхних земль вой, хотя ити на половци к Донови на все лето. Яко возворотися Святослав и бысть у Новагорода Северьского и слыша о братьи своей, оже шли суть на половци, утаившеся его: и нелюбо бысть ему. Святослав же идяше в лодьях, и яко приде к Чернигову, и в той год прибеже Беловолод Просович и поведа Святославу бывшее о половцех; Святослав же, то слышав и вельми воздохнув, утер слез своих и рече: “О люба моя братья и сынове и муже земле Руское! дал ми Бог притомити поганыя; но не воздержавше уности, отвориша ворота на Руськую землю.
Воля Господня да будет о всем; да како жаль ми бяшеть на Игоря, тако ныне жалую болми по Игоре брате моем”.
По сем же Святослав посла сына своего Олга и Воло димера в Посемье: то бо слышавше, возмятошася городи посемьские, и бысть скорбь и туга люта, якоже николиже не бывала во всем Посемьи, и в Новегороде Северьском, и по всей волости Черниговьскои, князи изымани и дружина изымана, избита; и мятяхуться, акы в мотви, городи воставахуть, и немило бяшетьтогда комуждо свое ближнее, но мнозе тогда отрекахуся душь своих, жалующе по князих своих. По сем же посла Святослав ко Давыдови Смоленску, река: “Рекли бяхом поити на половци и летовати на Доне; ныне же половци се победили Игоря и брата его с сыном; а поеди, брате, постерези земле Руское”.
Давыд же приде по Днепру, придоша же ины помочи и сташа у Треполя, а Ярослав в Чернигове, совокупив вой свои, стояшеть.
Поганый же половци победивше Игоря с братьею и взяша гордость велику и совокупиша всь язык свои на Рускую землю, и бысть у них котора; молвяшеть бо Кончак: “Пойдем на Киевскую сторону, где суть избита братья наша и великый князь наш Боняк”; а Кза молвяшеть: “Пойдем на Семь, где ся остали жены и дети, готов нам полон собран, емлем же городы без опаса”; и тако разделишася надвое.
Кончак пойде к Переяславлю и оступи город, и бишася ту всь день. Володимер же Глебович бяше князь в Переяславле, бяше же дерз и крепок к рати, выеха из города и потче к ним, и по нем мало дерзьнув дружине, и бися с ними крепко: и обьступиша мнозии половце; тогда прочий, видивше князе своего крепко бьющеся, выринушася из города, и тако огьяша князя своего, язьвена сущи треми копьи. Сии же добрый Володимер язвен груден вьеха во город свой и утре мужественнаго поту своего за отчину свою.
Володимер же слашеть ко Святославу и ко Рюрикови, и ко Давыдови, и рече им: “Се половци у мене, а помозите ми”. Святослав же слашеть ко Давыдови, а Давыд стояшеть у Треполя со смолняны. Смолняне же почаша вече деяти, рекуще: “Мы пошли до Киева, даже бы была рать, билися быхом; нам ли иное рати искати, то не можем, уже ся изнемогли”.
Святослав же с Рюриком и со инеми помочьми влегоша во Днепр противу половцем, а Давыд возвратися опять со смолняны.
То слышавше половци, и возвратишася от Переяславля; идущи же мимо, приступиша к Римови. Римовичи же затворишася в городе, и возлезше на забороле, и тако, Божиим судом, летеста две городници с людми, тако к ратным, и на прочая гражаны найде страх; да которой же гражане выйдоша из града и бьяхуться, ходяще по Римьскому болоту, то теи избыша плена, а кто ся остал в городе, и те вси взяти быша. Володимер же слашеться ко Святославу Всеволодичю и ко Рюрикови Ростиславичю, понуживая их к собе, да быша ему помогле; они же опоздися, ожидающе Давыда смолняны, и тако князе руские опоздишася и не заехаша их. Половци же, вземше город Римов и ополонишася полона, пойдоша, восвояси; князи же возворотишася в домы своя, бяхуть бо печални, и со сыном своим Володимером Глебовичем, зане бяшеть ранен велми язвами смертными, и хрестьян плененных от поганых. И се Бог казня ны, грех ради наших, наведе на ны поганый, не аки милуя их, но нас казня и обращая ны к покаянью, да быхомся востягнути от злых своих дел; и сим казнить ны нахожением поганых, да пекли смирившиеся воспомянемься от злаго пути.А друзии половце идоша по оной стороне к Путивлю, Кза у силах тяжьких, и повоевавши волости их и села их пожгоша, пожгоша же и острог у Путивля и возвратишася восвояси. Игорь же Святославличь тот год бяшеть в половцех и глаголаніе: “Аз по достоянью моему восприях победу от повеления Твоего, владыко Господи, а не поганьская дерзость обломи силу раб твоих; не жаль ми есть за свою злобу прияти нужьная вся, их же есмь приял аз”. Половци же аки стыдящеся въеводства его и не творяхуть ему пакости, но приставиша к нему сторожов 15 от сынов своих, а господичичев пять, то тех всих 20; но волю ему даяхуть, где хочеть, ту ездяшеть и ястрябом ловяшеть; а своих слуг с 5 и 6 с ним ездяшеть: сторожеве же те слушахуть его и чьстяхуть его, и где послашеть кого, бес пря творяхуть повеленое им. Попа же бяшеть привел из Руси к собе со святою службою; не ведяшеть бо Божия промысла, по творяшеться тамо и долго быти. Но избави и Господь за молитву хрестьяньску, им же мнозе печаловахуться и проливахуть же слезы своя за него.
Прибутгі Ігоря до Києва. Святослав Всеволодович сидить
Будущю же ему в половцех, тамося налезе ся муж, родом половчин, именем Лавор; и тот приим мысль благу и рече: “Пойду с тобою в Русь”. Игорь же исперва не имяшеть ему веры, но держаше мысль высоку своея уности, мышляшеть бо, емше мужь, и бежати в Русь, молвяшеть бо: “Аз славы деля не бежах тогда от дружины и ныне не славным путем не имам пойти”. C ним бо бяшеть тысячкого сын и конюший его, и та нудяста и, глаголюща: “Пойди, княже, в землю Рускую, аще восхотеть Бог избавить тя”: и не угодися ему время таково, какого же искашеть.
Но якоже преже рекохом, возвратишася от Переяславля половци; и рекоша Игореви думци его: “Мысль высоку и неугодну Господеви имеешь в собе: ты ищеши няти мужа и бежати с ним; а о семь чему не разгадаешь, оже приедуть половци с войны, а се слышахом, оже избити им князя и вас и всю Русь? да не будеть славы тобе, ни живота”.
Князь же Игорь приим во сердце совет их, уполошася приезда их и возиска бежати: не бяшеть бо ему лзе бежати вдень и в нощь, им же сторожеве стережахуть его, но токмо и веремя таково обрете в заход солнца. И посла Игорь к Лаврови конюшого своего, река ему: “Пересди на ону сторону Тора, с конем поводным”, бяшеть бо совечал с Лавром бежати в Русь. В то же время половци напилися бяхуть кумыза, а и бы при вечере: пришед конюший, поведа князю своему Игореви, яко ждетъ его Лавор. Ce же встав ужасен и трепетен и поклонися образу Божию и кресту честному, глаголя: “Господи, сердцевидче! аще спасеши мы, владыко, ты недостойнаго” - и возмя на ся крест, икону, и подойма стену и лезе вон. Сторожем же его играющим и веселящимся, а князя творяхуть спяща. Сии же пришед ко реце и перебред и вседе на конь: и тако поидоста сквозе вежа. Ce же избавление створи Господь в пяток, в вечере. И иде 11 ден до города Донця, и оттоле иде во свой Новгород, и обрадовашася ему; из Новгорода иде ко брату’ Ярославу к Чернигову, помощи прося на Посемье. Ярослав же обрадовался ему и помощь ему дати обеща. Игорь же оттоле еха ко Киеву к великому князю Святославу, и рад бысть ему Святослав, так же и Рюрик, сват его.
В лето 1187... Тогда же приде Володимер ис половець с Коньчаковною, и створи свадбу Игорь сынови своему, и венча его и с детятемь.
Похід 1185 р. за Лаврентіївським літописом
В лето [1185], месяца мая в 1 день, на память святаго пророка Иеремия, в середу на вечерний, бысть знаменье в солнци и морочно бысть велми, яко и звезды видети, человеком в очью яко зелено бяше, и в солнци учинися яко месяць, из рог его яко угль жаров исхожаше: страшно бе видети человеком знаменье Божье...
Того же лета здумаша Олгови внуци на половци, занеже бяху не ходили томь лете со всею князьею, но сами поидоша о собе, рекуще: “Мы есмы ци не князи же? такы же собе хвалы добудем”.
И сняшася у Переяславля Игорь с двема сынома из Новагорода северьскаго, ис Трубеча Всеволод, брат его, Олгович Святослав из Рыльска и черниговская помочь, и внидоша в землю их.
Половци же услышавше поидоша, рекуше: “Братья наша избита и отци наши, а друзии изъимани, а се ноне на нас йдуть”, послашася по всей земли своей, а сами поидоша к сим, и ждаша дружины своея, а си к ним йдуть к вежам их; они же не пустяче в веже, сретоша их, а дружины не дождавше, и оступишася, и побежени бывше половци, и биша и до вежь, множество полона взяша, жены и дети.
И стояша на вежах 3 дни, веселяся, а рекущс: “Братья наша ходили с Святославом великим князем, и билися с ними, зряче на Переяславль, а они сами к ним пришли, а в землю их не смели по них ити; а мы в земли их есмы, и самех избили, а жены их полонены и дети у нас; а ноне пойдем по них за Дон и до конця изобьем их, оже ны будеть ту победа, идем по них у луку моря, где же не ходили ни деди наши, а возмем до конця свою славу и честь”, а не ведуще Божия строенья. А остаток бьеных тех бежаша, дружине своей где бяху переже весть послали, и сказаша им свою погыбель; они же, слышавше, поидоша к ним, а по друзи послашася.
И сняшася с ними стрелци, и бишася 3 дни стрелци, а копьи ся не снимали, а дружины ожидаючи, а к воде не дадуче им ити; и приспе к ним дружина вся, многое множество.
Наши же видевше их, ужасошася и величанья своего отпадоша, не ведуще глаголемаго пророком: “Несть человеку мудрости, ни есть мужства, ни есть думы противу Господеви”; изнемогли бо ся бяху безводьем, и кони и сами, в зном и в тузе, и поступиша мало к воде, по 3 дни бо не пустили бяху их к воде. Видевше ратний, устремишася на ны и притиснута их к воде, и бишася с ними крепко, и бысть сеча зла велми, друзии коне пустиша к ним, съседше, и кони бо бяху под ними изнемогли.
И побежени быша наши гневом Божьим, князи вси изъимани быша, а боляре и велможа и вся дружина избита, а другая изъимана, и та язвена; и възвратишася с победою великою половци, а о наших не бысть кто и весть принеса, за наше согрешенье. Где бо бяше в нас радость, ноне же въздыханье и плач распространися...
И поиде путем гость, они же казаша, рекуще: “Пойдете по свою братью али мы идем про свою братью к вам”; князем же всем слышавше таку погыбель о братье своей и до бояр, возпиша вси, и бысть плач и стенанье, овем бо братья избита и изъимана, а другым отцы и ближикы...
И по малых днех ускочи Игорь князь у половець.